— Есть вариант лучше?
— Есть. Старая речная станция. Там теплоузел и мёртвая клетка. Много старого металла, сильный фон. Сигнал можно размазать.
— Далеко? — спросила Вера.
— По воде минут двадцать. Потом немного пешком.
Гера вздохнул.
— Хорошо идёт ночь. Сначала доки, теперь речная станция. Осталось только в крематорий заехать для полноты маршрута.
— Веди лодку, — сказал я.
Он хмыкнул, но спорить не стал.
Я снова опустил взгляд на пластину.
Основание выбора: родственная привязка к первому носителю.
Вот это и было самое мерзкое.
Не случай. Не ошибка. Не неудача.
Они шли к нашей семье давно.
Сначала через отца.
Потом через меня.
Лиза посмотрела на меня, но промолчала. И за это я был ей благодарен.
Через двадцать минут лодка ткнулась в камень у старой станции. Место было дохлое. Ржавая галерея, чёрные окна, трубы вдоль стены, вода под ними густая и тёмная, как мазут. Пахло сыростью, металлом и чем-то гнилым.
Мы быстро поднялись по разбитым ступеням.
Борисыч шёл уверенно.
— Бывал тут? — спросил я.
— Зимовал, — ответил он.
— Один?
— Тогда да. Сейчас компания веселее.
— Не уверен.
Внутри станции было темно. Фонари не включали. Шли за Борисычем через старый насосный зал, потом по коридору с провалившимся полом, потом вниз по узкой лестнице. На последнем пролёте он остановился, поднял руку и шёпотом сказал:
— Тут.
Комната оказалась маленькой. Стены обшиты листовым металлом. В полу шли старые силовые шины. У стены торчал глухой распределительный шкаф.
Я сразу почувствовал, как давление в голове спало.
— Работает, — сказал я.
— Я же говорил, — отозвался Борисыч.
Вера закрыла дверь и прислонилась к косяку.
— Сколько у нас времени?
— Часа полтора. Может чуть меньше.
— Хватит, — сказал я.
Мы вывалили всё на старый стол: ядро, пластины, схему, карту доков. Лиза поставила фонарь у стены и прикрыла его тряпкой. Гера сел на пол, достал сухарь и мрачно сказал:
— Я лучше пожую. Так новости усваиваются легче.
Я не ответил.
Сел перед ядром, положил ладони на металл.
— Давай глубже.
Подтверждаю.
Доступ к закрытому сегменту возможен.
Требуется подтверждение родственной линии.
— Подтверждай.
На этот раз не было удара, не было боли. Просто всё вокруг как будто ушло на шаг дальше. Я видел уже не комнату, а слои системы. Старые кольца памяти. Узлы доступа. Архивные ячейки. Имена.
Потом передо мной всплыла карточка.
Крайнов Сергей Михайлович.
Статус: носитель первого контура.
Состояние: активен.
Местоположение: сектор Н-0.
Я открыл глаза.
— Он жив.
Лиза шагнула ко мне так быстро, что чуть не задела стол.
— Ты уверен?
— Да.
Она села на край стола и вцепилась пальцами в колени.
Борисыч подошёл ближе.
— Координаты есть?
— Пока только метка. Н-0.
Вера перебирала пластины всё быстрее.
— Это может быть нулевой контур. Или нулевой пояс. Или старая ветка вне города.
— Есть ещё что-то, — сказал я.
Я снова коснулся ядра.
На этот раз система шла тяжелее. Будто где-то дальше стояла серьёзная защита. Но понемногу она всё равно сдавалась.
Перед глазами вспыхнул фрагмент отчёта.
Носитель первого контура стабилен.
Прямой контакт запрещён.
Использовать потомков для мягкого сопряжения.
Я прочитал это один раз.
Потом второй.
Потом медленно откинулся назад.
— Вот же твари.
— Что там? — спросила Лиза.
Я посмотрел на неё.
— Меня вели к нему с самого начала.
— Не поняла.
— Им нужен был не просто новый носитель. Им нужен был родной. По крови. Чтобы подойти к первому контуру без срыва. Я для них не человек. Я ключ.
Тишина в комнате стала тяжёлой.
Вера первой заговорила:
— Значит, проект не умер. Они всё это время держали старый контур на твоём отце и ждали, когда появится подходящая связка.
— Похоже на то.
Гера перестал жевать.
— Мерзость какая.
Борисыч кивнул.
— Теперь понятно, зачем Коршунову нужен был управляемый оператор. Без первого контура он старые узлы не откроет.
Я продолжал листать.
Вдруг всплыл ещё один файл. Новый. Совсем свежий.
Подготовка к перевозке.
Носитель Артём Крайнов.
Маршрут: после стабилизации перевести на объект Н-0.
Ответственный: Антон Коршунов.
Я усмехнулся.
Без радости.
— Они уже и маршрут мне нарисовали.
— Что там? — спросила Лиза.
— Коршунов собирался отвезти меня к отцу. Как груз.
— Сволочь, — сказала она.
— Да.
Вера вытащила ещё одну пластину и вдруг замерла.
— Подождите. Тут список переходных точек.
— Где?
Она положила пластину на стол.
Там шёл короткий перечень старых служебных адресов. Три были закрыты. Один — активен.
Промежуточный узел. Верхняя насосная. Сектор Красный Берег.
Борисыч тихо выругался.
— Я знаю это место.
— Что там? — спросил я.
— Старый сервисный шлюз. Один из входов в нулевой пояс. Давно считался мёртвым.
— Значит, туда меня и хотели тащить.
— Да.
— Далеко?
— По земле часа два. По воде быстрее, потом через промзону.
Лиза посмотрела на меня.
— И что? Мы туда пойдём?
Я не ответил сразу.
Потому что вопрос был не в том, идти или нет.
Вопрос был в том, дойдём ли.
Сидеть на месте — значит дождаться, пока нас возьмут.
Идти вслепую — можно лечь ещё по дороге.
Голос внутри прервал мысли:
Внешний контакт.
Движение у станции.
Три источника. Вооружены.
Мы все подняли головы одновременно.
Вера уже была у двери.
— Сколько?
— Трое. Может, за ними ещё хвост.
Борисыч сразу погасил фонарь ладонью.
— Быстро нашли. Значит, действительно вели по воде.
Гера поднялся.
— У меня два магазина и очень скверное настроение.
— Тогда этого должно хватить, — сказал я.
Шаги сверху уже были слышны. Тихие. Осторожные. Не патруль. Эти шли с пониманием, куда спускаются.
Я быстро сгреб пластины в сумку, завернул ядро в ткань и сунул Лизе.
— Держи.
— Поняла.
— Если меня вырубят, уходишь с Верой и Борисычем.
— Даже не начинай.
— Лиза.
Она зло выдохнула, но промолчала.
На лестнице тихо щёлкнул затвор.
Борисыч встал справа от входа. Вера ушла левее. Я спрятался у шкафа. Гера сел за старую турбину и поднял ствол.
Первый вошёл быстро, в маске, с коротким автоматом. Он даже не успел осмотреться — Вера всадила ему пулю в плечо. Второй прыгнул следом и дал очередь вниз. Пули врезались в шкаф и стены.
Я рванул из укрытия, поймал его за цевьё и ударил снизу в подбородок. Маска съехала, голова дёрнулась назад. Я добавил коленом в живот и швырнул его на ступени.
Третий кинул вниз светошумовую.
— Ложись! — рявкнул Борисыч.
Вспышка шарахнула так, что в ушах зазвенело. Всё поплыло.
Сквозь звон я услышал голос сверху:
— Живым брать!
Голос был знакомый.
Ершов.
Значит, сухую падаль мы тогда всё-таки не добили.
Я моргнул, увидел смазанную тень на лестнице, нащупал у стены старый гаечный ключ и метнул на звук.
Попал.
Крикнул кто-то уже по-настоящему.
Вера поднялась первой и короткой очередью срезала лестницу. Борисыч добавил сверху. Шаги отшатнулись назад.
— Откатились! — крикнул Гера.
— Ненадолго, — сказал я.
