Эпоха Титана 6 (СИ) - Скабер Артемий

Люк в асфальте. Присел, выпустил импульс в болты. Пластина поднялась. Нырнул вниз, закрыл за собой.

Темнота. Запах старого бетона и воды. Тоннель узкий, потолок низкий, шаги гулкие. Я шёл и думал.

Сила Титана в Николае Медведеве не возникла сама по себе.

Это была первая мысль, которая встала поперёк всего остального, пока ноги несли меня по тоннелю к гнезду.

Ядра гигантов. Луркеры. Разломы в аномалиях, через которые они лезут. Я думал об этом раньше. Гиганты здесь есть, люди с ними воюют, вот и вся история. Но Земля не рождает гигантов сама.

Стаи не появляются без источника.

Я остановился на развилке тоннелей. Положил руку на стену, не для сканирования, просто так, как иногда останавливаются, когда мысль требует пространства вокруг себя. Магия Земли текла в кирпич, в старый известняк, в глину под ним.

Я шёл дальше, и мысль разворачивалась сама, без усилий.

Когда-то давно… Возможно, до того, как кто-то из этих людишек умел складывать камни в стены, сюда пришёл Титан. Его занесло сюда в момент чьей-то битвы, в которую я не был посвящён.

Этот Титан был здесь.

Гиганты с ними всё понятно, я уже узнал откуда они. Но почему именно на этой планете. И ответ, что тут был когда-то Титан и он погиб здесь.

Способов убить Титана немного, но они существуют, я знал это по собственному опыту.

Я почувствовал нечто странное — не ярость, не отвращение. Что-то похожее на уважение, маленькое, холодное. Это потребовало смелости. Убить Титана. Забрать его силу. и поделить между собой его силу. Сотни лет назад те, кого сейчас называют Великими Родами, взяли себе кусок и построили на этом новую цивилизацию.

Именно поэтому Медведевы сильнее остальных аристократов. Именно поэтому в жилах Императора и его детей течёт то, что резонирует с моим ядром.

Поворот. Ещё поворот. Впереди коллектор стал шире, потолок поднялся, тоннель расширился до размеров, в которых Борис мог выпрямиться в полный рост.

Мне нужна эта сила. Вся. Значит папаша отдаст её мне, точнее я заберу её силой.

Дарков ответил на второй сигнал кристалла.

— Владимир, — сказал он с той осторожной теплотой. — Поздно. Что-то случилось?

— Мне нужна доставка, — ответил я. — Сегодня ночью.

Пауза. Дарков не спал, это было понятно по скорости ответа. Деловой человек, которому ночь стала рабочим временем с тех пор, как он взял территории «Серых».

— Слушаю.

Я продиктовал список по памяти. Тринадцать пунктов, которые Ирина написала ровным острым почерком в канализации, с пометками что критично, что желательно, что заменяемо. Дарков молчал и слушал, я слышал, как он пишет. Короткие паузы после каждой позиции, пока рука успевала за словами.

— Генератор накопительный, третий ранг минимум, — добавил я. — Лучше четвёртый. Не арендованный, купленный, чтобы без документов.

— Это сложно достать до утра.

— У вас только что появились много складов «Серых», — сказал я. — Проверьте, что на них. Военные с проверками ещё не успели всё переписать.

Тишина на секунду.

— Резонно, — произнёс Дарков. — Куда доставить?

Я описал адрес: пустырь в трёх кварталах к северу от центрального коллектора, там, где старая застройка не успела стать новой и осталась как есть. Асфальтовые лоскуты между кирпичными остовами, ни охраны, ни освещения, ни случайных прохожих. Место, которое я отметил ещё когда водил Борисом по тоннелям, выбирая маршруты. Над одним из боковых ходов коллектора, вход прямо из-под земли.

— Через два часа, — сказал я.

— Два часа, — повторил Дарков и замолчал. — Будет сделано, Владимир.

Я разорвал связь.

Грузовики приехали через час сорок.

Два. Без маркировки, борта закрытые, номера, которые, скорее всего, не числились ни в одном официальном реестре. Остановились у края пустыря, не заезжая на разбитый асфальт, где колёса могли уйти в рытвину. Из первой кабины вышел мужчина средних лет в куртке без опознавательных знаков, осмотрелся, кивнул кому-то за спиной. Борта открылись. Оттуда начали выгружать ящики.

Я стоял в темноте за остовом стены и наблюдал.

Ящики были тяжёлые. Те, что несли вдвоём, давили людей вниз заметно. Плечи вжимались, шаги становились мельче, короче. Генератор выносили последним, на специальных носилках, четверо, и всё равно они тяжело сопели при каждом шаге.

Сложили на пустыре. Грузчики постояли минуту — пот утирали, курили, переговаривались тихо, никуда не торопясь. Потом водитель махнул рукой. Все загрузились обратно. Грузовики уехали.

Пустырь замолчал.

Я ждал минуту. Две. Дал уйти любым возможным хвостам, которые могли следить за машинами. Потом опустился на одно колено, положил обе ладони на асфальт и выпустил импульс вниз.

Ответ пришёл через четыре секунды. Тяжёлая вибрация, которая поднялась сквозь подошвы и прошла по костям до рёбер. Борис принял.

То, что случилось дальше, длилось семь минут.

Асфальт в трёх точках пустыря лопнул снизу. Без взрыва, без грохота — просто покрытие выгнулось, потрескалось, отошло в сторону, и из образовавшихся провалов вылезли руки. Огромные, с когтями, которые цеплялись за края ям и тянули вверх тела. Борис поднялся первым. За ним Василиса и десяток чёрных изменённых. Тихих, как хорошо отлаженный механизм, с оранжевыми глазами, которые сразу нашли стопки ящиков и больше ни на что не смотрели.

Гиганты распределились по ящикам без суеты, каждый взял то, что ему приказали, и понёс к провалам. Я смотрел на это, и что-то почти хотело почувствовать удовлетворение.

Через семь минут пустырь снова был пуст. Ящики исчезли, а в трёх местах асфальт лежал неровно, с трещинами. Если бы кто-то заметил это утром, он решил бы, что очередной толчок острова доломал старое покрытие. Ничего необычного. Столица за последние дни видела куда более серьёзные разрушения.

Я поднялся. Отряхнул руки.

Пора вниз, а перед этим связался с моим теперь уже научным сотрудником и пригласил прогуляться к нам на «базу».

Ирина пришла быстро. Через час она появилась в центральный коллектор и остановилась.

Борис и Луркеры поставили генератор у дальней стены коллектора и запустили. Магические светильники, которые Ирина внесла в список первым пунктом, уже были подключены. Они давали ровный белый свет, жёсткий и холодный.

Операционные столы стояли в два ряда. Металлические, с регулируемыми спинками, с зажимами на краях. Ящики с оборудованием расставили вдоль стен. Часть уже вскрыта луркерами по команде Бориса, часть ждала. На плоском столе у генератора горой лежали контейнеры, которые я принёс из хранилища Медведевых. Восемнадцать контейнеров с ядрами, от маленьких до размером с кулак. Рядом — сумка с тем, что я собрал у Воронова ещё раньше.

Десять чёрных Изменённых стояли у правой стены. Неподвижные, как хорошо выточенные статуи, с оранжевыми глазами, обращёнными вперёд. Они не рычали. Они не двигались. Они просто ждали.

Ирина смотрела на всё это молча.

Луч её кристалла-светильника обошёл коллектор медленно, слева направо: столы, ящики, контейнеры с ядрами, ряд Изменённых, Борис у стены, Василиса в боковом ответвлении. И снова ядра. Он задержался там дольше всего. На горе контейнеров у генератора

— Боже мой, — сказала она тихо, почти про себя.

Голос был странным. Не тем, которым говорят от удивления или радости.

— Ну как? — хмыкнул я.

— Идеально… это идеально. Превосходно. Замечательно.

— Можно работать.

Она не ответила сразу. Пошла к столу с контейнерами, взяла один, открыла. Посмотрела внутрь. Потом взяла второй. Третий. Поставила их рядом, сравнила, что-то забормотала. Повернулась к ряду Изменённых и пошла вдоль него медленно, глядя на каждого в отдельности, с тем врачебным взглядом, который оценивает не человека, а образец. Первый Изменённый опустил голову чуть ниже.

— Они слушаются тебя? — спросила она.

— Да, — кивнул. — Как и обещал.

— И выглядят… — она искала слово, — … стабильно.