Эпоха Титана 6 (СИ) - Скабер Артемий

Я посмотрел на него внимательнее.

Броня, та чёрная, матовая кожа, которая у этих Изменённых заменяла обычную, чуть уплотнилась, потемнела ещё на. Линии мышц под ней стали чище, как будто кто-то убрал что-то лишнее и оставил только необходимое. Магический фон у него изменился заметнее всего. Думаю около шестого-седьмого ранга.

— Неплохо, — кивнул на результат.

— Первый успех, — Ирина записывала что-то быстро. — Нужно второй, чтобы убедиться, что это воспроизводимо, а не случайность.

Второй занял место на столе. Ирина подготовила следующую порцию катализатора. На этот раз я уже знал, чего ожидать, когда ввели ядро.

Тело выгнулось так же. Звук был тем же. Но моя реакция была быстрее. Я уже понимал, куда именно давить и как, поэтому дрожь оседала быстрее. Через три минуты второй встал и занял место рядом с первым.

Ирина смотрела на показатели анализатора. Потом на меня.

— Воспроизводимо, — заключила она. — Это займёт несколько часов. Остальные восемь. Мне нужно делать паузы между процедурами, давать катализатору время, иначе разброс в дозировке накопится и последние получатся хуже первых.

— Делай.

Она уже разворачивалась к следующей инъекции. Я пошёл назад к своему месту у стены.

Спустя время. Третьему не повезло.

Я не знал, что именно пошло не так. Ирина, судя по выражению её лица, тоже не знала. Но это не помешало ей сразу начать анализировать. Третий принял катализатор нормально. Принял ядро. Выгнулся, как первые двое. Но потом дрожь не осела, а наоборот, усилилась. Перешла в ту мелкую судорогу.

Я добавил давление. Не помогло. Добавил ещё. Тело третьего начало раздуваться в районе грудной клетки.

— Отойди! — сказал я Ирине.

Она отступила к стене, схватив блокнот. Я выставил Покров.

Третий взорвался через секунду.

Тело вскрылось по линиям наименьшего сопротивления, и из него вышло всё то, что не смогло найти форму. Волна едкой слизи с высоким магическим зарядом ударила в Покров и расплескалась. Несколько капель попали на пол, с шипением прожгли бетон.

Ирина была в крови. Несколько брызг прошли выше Покрова. Она стояла у стены, вытирала лицо рукавом и смотрела на то, что осталось от третьего, с выражением, которое я уже видел у неё раньше. Не потрясение и не сожаление, а вычисление.

— Дозировка катализатора, — произнесла она. — Для его массы нужно было на двадцать процентов больше. Я пересчитаю.

— Ты переводишь мой ресурс, — сказал я ровно.

— Я учусь на нём. — Она подняла взгляд. — Это не одно и то же.

Людишки иногда умеют думать.

— Четвёртый, — сказал я.

Четвёртый пошёл ещё хуже, но по-другому. Катализатор взял хорошо. Ядро встало без судорог, дрожь осела быстрее, чем у первых двух. Ирина уже улыбалась, когда анализатор показал что-то, что заставило её улыбку исчезнуть.

— Каналы выгорают, — сказала она тихо. — Слишком быстрая интеграция. Ядро берёт больше, чем тело может отдать.

Я смотрел на четвёртого. Тот лежал на столе всё так же неподвижно. Под матовой кожей что-то двигалось. Мышцы на лице и шее начали опадать.

— Можно сделать что-нибудь? — спросил я.

— Если вытащить ядро сейчас…

— Оставь.

Она замолчала.

— Нет смысла, — объяснил я. — Если процесс начался, прерванный оставит его хуже, чем завершённый. Записывай, что происходит.

В итоге четвёртый досох за четыре минуты. В конце от него осталась иссохшая форма в форме тела. Борис у стены негромко прорычал что-то без слов.

— Ускоренная интеграция, — произнесла Ирина, записывая. — Нужен буфер на переходном этапе. Не только в катализаторе, но и самой технике введения ядра. Медленнее. Не всё разом, а в три этапа с паузами.

— Сколько займёт?

— Процедура — двадцать минут вместо семи. Но результат надёжнее.

— Пятый.

Пятый занял стол. Ирина работала иначе теперь. Введение ядра заняло семь минут вместо трёх. Не одним движением, а тремя, с ожиданием между ними.

Пятый выгнулся. Потом дрожь осела. Потом поднялся и встал у стены.

Ирина смотрела на показатели минуту, не отрываясь.

— Стабильно, — сказала она наконец.

Шестой, седьмой, восьмой прошли по той же схеме без отклонений. К девятому Ирина уже не проверяла каждый шаг по записям. Держала технику в голове, двигалась без пауз на сверку. Только быстрые взгляды на анализатор в нужных точках. Десятый встал у стены и смотрел на меня с той же пассивной готовностью, что и остальные.

Восемь улучшенных чёрных изменённых у стены. Каждый с ядром шестого ранга, стабильным симбиозом и нулевой лояльностью кому-либо, кроме меня.

— Проверь первого, — сказал я Борису.

Гигант посмотрел на меня. Потом на первого Изменённого у стены.

— Как проверить? — прорычал он.

— Оторви ему руку.

Ирина вскрикнула. Не от испуга, а от рефлекторного возражения, которое у неё проявилось раньше, чем успела включиться голова. Борис не вскрикнул ничем. Он просто подошёл к первому, взял его за предплечье обеими руками и потянул.

Хруст. Влажный, короткий.

Рука упала на пол. Изменённый не издал ни звука. Стоял у стены, смотрел на меня. На культе что-то происходило. Чёрные мышечные волокна начали двигаться. Конечность росла.

К исходу третьей минуты рука стояла на месте. Целая, без шрама, с когтями, которые первый тут же сжал в кулак и разжал.

Ирина не дышала.

Потом шагнула вперёд, схватила предплечье первого обеими руками, сжала, провела пальцами вдоль линии, где ещё минуту назад был отрыв. Ничего. Чистая поверхность.

— Боже мой, — сказала она. Снова тем же голосом, что у входа в коллектор. Только тише.

Она отпустила руку, обернулась, взяла блокнот.

И пока она писала, я смотрел на ряд у стены. Будет десять с Борисом и Василисой, плюс луркеры. Всё это было моим.

Неплохое начало.

— Ты мой бог, — сказала Ирина.

Это произошло быстро. Она дописала последнюю строчку, закрыла блокнот, и в следующую секунду уже была рядом со мной. Её руки легли на мои. Она прижала их к своему лицу, к щекам, сжала пальцы вокруг моих запястий.

— Никто бы не дал мне этого, — говорила она быстро, почти неразборчиво. — А ты… за одну ночь. Всё, о чём я мечтала годами. — Она подняла взгляд, и в её глазах блестело что-то влажное. — Я сделаю для тебя всё, Володя. Всё что скажешь. Я…

— Достаточно, — сказал я.

Она не замолчала сразу. Ещё несколько слов, потом осеклась. Отстранял от себя. Ровно на то расстояние, с которого удобно видеть собеседника, не чувствуя его дыхания.

— Гормоны оставь для другого случая, — сказал я. — Улучшай Бориса и Василису. Потом придумай катализатор для луркеров. Мне нужна управляемая скорость роста у молодых.

Она моргнула. Взгляд прошёл свой путь. От того влажного и горячего, которым смотрят на людей. К тому острому, которым смотрят на задачу. Хорошая переключаемость для учёного.

— Борис сложнее, — сказала она, уже другим голосом. — У него симбиоз уже состоявшийся, устойчивый. Вмешательство в зрелую интеграцию… другая механика.

— Я знаю, что это сложнее, — ответил я. — Поэтому я прошу тебя.

Она почти улыбнулась и повернулась к Борису.

Он стоял у стены и смотрел на неё с тем жёлтым немигающим взглядом, в котором было терпение хищника, знающего, что добыча от него никуда не денется.

— Сядь, — сказала ему Ирина.

Борис посмотрел на меня. Я кивнул.

Он сел на пол, и коллектор немного вздрогнул от его веса.

То, что Ирина делала с ним, было другим. Не введение нового ядра, а скорее работа с существующим. Она подключала иглы-зонды к разным точкам его тела, смотрела на анализатор, что-то корректировала.

Потом вводила маленькие дозы катализатора в несколько точек одновременно. Борис сидел неподвижно.

— Ты уверен, что я не умру? — спросил Матросов.

— Нет, — сказал правду.

— Я не буду! — тут же выдала Василиса и замолчала

Изменения начались через двадцать минут.

Броня на его спине и плечах стала толще. В нескольких местах сразу, равномерно. Не грубее, не более грубой текстуры, а именно плотнее, как ткань, в которую добавили ещё один слой. Жёлтые глаза оставались теми же.