Пепельная Пустошь: Новая земля (СИ) - "Токацин"

- И что ты сделал в ответ? Ты пошёл в норы жалких kinnash! Тебе мало было женщин из riipash, что понадобилось так пачкаться?!

- И ладно бы пошёл, - мрачно добавил другой hanta. – Зачем было тащить эту ничтожную на чистый ярус?! Как ты посмел давать ей пищу, даже одежду?! Она - kinna, сор, отбросы! Даже низший из riipash не стал бы пачкаться о kinnash - а ты, wuda, почти чистый, почти просвящённый…

«Воин» сплюнул. Таркон-«преступник» вскинул взгляд – неожиданно живой и яркий.

- Нидхи – не kinna, а helpa! Это ты – грязь со своими…

Рёв и клёкот заглушили его слова. Гедимин сдернул с плеча сфалт. Плазменный шар взорвался высоко в небе. «Воин» выронил копьё посреди замаха и припал на одно колено.

- Heta! - рявкнул Гедимин, врезаясь в толпу. Тарконы шарахнулись. Ещё шаг – и он встал рядом с «преступниками».

- Что у вас тут опять? – он качнул сфалтом вдоль толпы, выбрав скопление «воинов». Даже тут, во вроде бы хаотичном сборище, тарконы разбились на кучки по «кастам». И – возможно, Гедимину померещилось – но «касты» и впрямь различались и ростом, и шириной плеч, и густотой струпьев…

- Странник?! – ближайший hanta втянул голову в плечи. – Ликана тебя не ждала… Отойди от этих двоих. Они нарушили чистоту. Ликана решит, что с ними делать.

- Башку отстрелю, - мрачно пообещал Гедимин. – Не лезь к ним. Ваши бредни о чистоте глупы и жестоки.

Таркон оскалился, глухо рыча. Сармат сдержал нервную дрожь. «Зубы. Проверить зубы. Есть там уже ядовитые железы?»

- Осквернителей надо убить! – донеслось из толпы. Кто сказал, Гедимин не понял – наверное, тот, кто сильнее всех съёжился под взглядом сармата…

- Ну, попробуй, - он качнул в руках сфалт. Защитное поле встало куполом над «преступниками».

- Смерть – слишком просто, - отозвался ближайший «воин». – Что, если они родятся в Ликане вновь? Им не место под чистыми сводами. Они заслужили изгнание!

- Изгнание! – загудела толпа. Громче всех старались почему-то не «воины», а другие «жнецы» и «лесорубы» - и кричали, и щерились, и махали руками. Гедимин покосился на «осквернителей» - они прижались друг к другу и побелели под лохмотьями отстающей кожи – такой синеватой белизны сармат не видел даже на «упыре», вмёрзшем в лёд…

- Я беру их с собой, - он угрюмо сощурился. – В вашу нору они не вернутся. Но если кто из вас сунется теперь к ним…

Он выразительно качнул сфалтом в сторону глинобитной крепости. «Лучше бы вбили больше столбов! Совсем стены перекосились…»

- Пусть уходят! – оскалился hanta. – Пусть уносят свою грязь с собой! Смотрите, вы, живущие в Ликане, - так будет с теми, кто не ценит её милосердие!

- Идите слева, не отставая, - тихо сказал Гедимин «осквернителям», пока тарконы рычали, хрипели и махали руками. Кто-то доорался до приступа клокочущего кашля. Толпа расступилась. Сармат шёл медленно, чтобы изгнанники от него не отставали, и не оборачивался, пока хрип, бульканье и кашель не начали затихать. Сбоку от дороги Гедимин увидел знакомый камень – тут недавно сидела кимея со свитком. Она успела уйти и следов не оставила.

- Привал, - скомандовал сармат, оглянувшись на Ликану. Отсюда глинобитная крепость ещё была видна, но отдельные стражники, взгромоздившиеся на стену – уже нет. Гедимин не сомневался, что туда влезли все, кто поместился. «За нами не увязались,» - он взглянул на изгнанников. Самка уже опустилась в траву. Она сильно запыхалась и начала прихрамывать. Парень держался лучше, но и он под взглядом сармата вздрогнул и съёжился.

- Эти их законы – злобная чушь, - буркнул Гедимин, кивнув в сторону крепости. – Считайте, что вам повезло удрать. Есть хотите? До заката надо будет пройти ещё немного – так, чтобы скалы вас прикрыли. В Ильхаггу доберёмся завтра.

Тарконы вздрогнули. Нидхи вжалась в землю. Бунха боком прикрыл её, исподлобья глядя на сармата.

- Куда ты ведёшь нас, Чёрный Странник?

- К Аваттам, - Гедимин кивнул на дорогу, уходящую в предгорья. – Хорошо, что сейчас весна. До зимы успеете обжиться. Ты сядь, вам нужен отдых.

Он сам опустился в траву, накрывая и себя, и тарконов защитным полем. Нидхи вздрогнула. Она перебирала стебли травы, тронула пальцем валун – и тут же отдёрнула руку. Глаза часто мигали.

- Мы ид-дём… к д-демонам? – еле слышно спросила она. Таркон приобнял её за плечи.

- Демоны не будут злее, чем стражи Ликаны.

- Они – Аватты, - Гедимин слегка сощурился. – Никакие не демоны. Нечего злить их лишний раз. Бунха, ты был в Ильхагге?

Услышав своё имя, таркон дёрнулся, как от удара. Он держался спокойнее самки – по крайней мере, не пугался солнца, писка сеноставок и вида камней – и всё же ему было не по себе.

- Ни разу. Мне пока не доверяли.

- А ты? – сармат перевёл взгляд на Нидхи. Та съёжилась, опустив голову.

- Она же из helpash, - сказал парень так, будто это всё объясняло. – Мы выходили наверх, но только к ограде. Даже не успели сходить в лес…

Гедимин мигнул.

- Вас вообще из норы не выпускают? – спросил он самку. – Всех… всю касту? Всю жизнь?!

- Helpash - они же из kinnash, - ответил за неё самец. – Их назначение – уборка и мелкие дела в чреве Ликаны. Их изобьют, если они подойдут к воротам. Хорошо, стража не всегда внимательна…

Нидхи прижалась к нему. Гедимин отвёл взгляд.

- Чем быстрее вы забудете эти порядки, тем лучше вам будет, - угрюмо сказал он. – Вам надо устроиться в Ильхагге. Бунха, что ты умеешь? Рубить лес? Косить траву?

- Да, и то, и другое, - быстро ответил таркон. – И снимать кору, и колоть бревно на доски. И выбирать из коры годную для плетения. Нидхи была… Нидхи – плетельщица.

- Плетельщица? – Гедимин протянул руку к лыковой обуви тарконов. Нидхи поджала ноги.

- Значит, эти штуки делаете вы? И наручи и поножи воинов – тоже?

- Д-да, - ответила самка, не поднимая головы. – М-моя семья работала с корой. Они н-надеялись, что меня возьмёт ткач. Н-но его семья отказалась унижать свою кровь…

Гедимин стиснул зубы. «Это ведь уже не разные касты. Это деление внутри куска одной и той же. Что за дурь, и откуда она вылезла?!»

- Ага, - вслух сказал он. – Значит, работать оба умеете и работы не боитесь. Держите.

Он протянул им раскладной контейнер, куда вылил треть Би-плазмы из своей фляги. Тарконы опасливо уставились на шевелящуюся массу.

- То, что растёт внутри «Фудкома», - пояснил сармат. – Только чище. Могу сделать, чтоб не шевелилось.

…Подняться к намеченной точке они, конечно, не успели. Даже Бунха быстро сдавал на подъёме, а самку сармат понёс на руках после первого десятка шагов. Смотрела она на всё, как зверёк, выглядывающий из норки, - быстрый взгляд на гору, ущелье или цветущую траву, дрожь и вжимание в ближайшую поверхность. Гедимин думал, что предки тарконов, конечно, просидели в убежище не одно поколение – но на то были причины, кроме нелепых законов…

Площадка, где пришлось встать на ночлег, была каменистой, слегка наклонной. Гедимин отправил было Бунху нарезать травы на подстилку, и тот даже охотно пошёл – только орудовать принялся подобранным острым камнем. Сармат выругал себя за глупость – конечно, у изгнанника не могло быть с собой ни топора, ни серпа – и пошёл за травой сам, вручив тарконам ещё порцию Би-плазмы. Ели они жадно, Гедимин даже опасался, что их скрутит, - похоже, кормили в Ликане впроголодь, даже «отмеченных» особой «щедростью».

- Н-нас не обвинят за эту траву? – опасливо спросил таркон, когда сармат вернулся.

- Нет, - буркнул Гедимин. – Возьмём её с собой для привала. И в поселении будет на чём спать первое время. Нидхи, скажи… У вас там была женщина, Уджали.

Закончить вопрос он не успел – самка вздрогнула всем телом и зажала рот ладонями. Бунха вскинулся.

- Т-ты о ней слышал?! Слышал о Днях Скверны?! О них можно говорить только hantash! М-мать рассказала мне – совсем тихо, но отец услышал… Он ударил её. Он сказал, чтоб мы не смели – иначе всё отберут, уронят до kinnash…