Пепельная Пустошь: Новая земля (СИ) - "Токацин"

Одно из стёкол вынуть-то вынули, но тут же, за углом, и уронили – на мостовой блестели осколки. Крупных не было – только сантиметровое крошево, и то немного. Сармат подобрал осколок и криво ухмыльнулся – поверхность была зеркальной. «Понятно. На Земле делали так. Зеркальные стёкла снаружи, чтобы с улицы в помещение не заглядывали. Зеркала… ну да, «макаки» их любят. Целые стёкла – какому-нибудь командиру, битая мелочь – жителям попроще. Как у тарконов. Хм… А может, тарконы тут и орудовали. По следам не поймёшь.»

Отражение в мелком осколке под ногами шевельнулось, хотя сармат был неподвижен. Он быстро огляделся – «чутьё» молчало. Внутри осколка снова что-то пришло в движение и замерло. Гедимин подобрал стекляшку и не удержался от смешка. Осколок сохранил часть «живой» картинки – старательно прорисованный коралл на дне моря. От колонии полипов остался фрагмент, но яркий и детальный. Сармат выждал десяток секунд, - коралл выпустил щупальца, ловя невидимую добычу, и снова втянул их.

«Фэнрил,» - Гедимин ухмыльнулся, приглядываясь к другим осколкам. «Ну да, логично. Снаружи зеркальная поверхность, а внутри – картинки для украшения. Дно моря, какой-нибудь лес, горы, - «макакам» такое нравилось. Надо же, не выгорел за столько лет…»

Современные жители Васы, кажется, тоже ценили фэнрил, - больше осколков с внятными изображениями Гедимин не нашёл, хотя перерыл все остатки. Было ещё несколько мелких, меньше полусантиметра, стекляшек, внутри которых шевелилось что-то размытое, - фэнрил под облучением «выгорел» послойно, изображение местами расплылось в пятнистый туман. Такое мародёры не подбирали. Не стал и Гедимин, но осколок с кораллом бережно спрятал под броню. На дне памяти что-то шевелилось, как тот коралл, - что-то про довоенный Ураниум-Сити, лабораторию под стенами АЭС…

- Тессск… - прошелестело где-то наверху, и сармат сжал пальцы и вскинул голову, сквозь защитное поле высматривая чужаков. В задумчивости он успел пройти пару кварталов, прежде чем услышал этот звук. Едва он дёрнулся, всё стихло. «Четвёртый-пятый этаж высотки слева,» - Гедимин напряг слух. Кто бы ни сидел на «высотном посту» - он замер и, похоже, даже дышать боялся. Сармат двинулся дальше – и под соседней высоткой почувствовал взгляд в макушку и снова услышал шорох над головой. Защитное поле он не убирал с прошлого раза – и сейчас сделал вид, что ничего не заметил. За ним следили – но не следовали. Ни выстрелов в спину, ни падающих с крыши плит или балок…

«Не крысы,» - Гедимин на очередной взгляд в макушку развернул луч сканера в ответном направлении. «Верно. Пост на уцелевшем этаже. Один мута… человек в шлеме… да, вот он, у дальней стены. А тут, ближе к окну, - таркон. Шкура свисает. Но тоже одетый и в шлеме. А винтовка только у дальнего…»

Краем глаза сармат увидел странный блик на высоте седьмого этажа. Ладонь уже сжимала плазморез, когда наверху, но поодаль, сверкнул второй. Зеркальные отсветы – будто кто-то подставлял под луч света небольшой отражатель – цепочкой пробежали вдоль улицы и угасли. «Сигнал,» - Гедимин остановился. Тут на стенах было много оплавлений и выбоин, и на мостовой – не меньше, - «густо» стреляли снизу вверх из бластеров и сверху вниз из «кинетики». На первом этаже отметин почти не было.

«Опять я всё пропустил,» - сармат пытался понять, какой давности эти следы, но в Старых Городах время влияло на вещи как-то странно. «Тут была целая война. Между «Гвулой» и этими му… людьми. Из гражданского убежища. Как я его пропустил?! Вроде всю Васу обшарил, пока искал субстрат и воду…»

Следов убежища сармат не видел и сейчас, но вот посты на верхних этажах и световые сигналы… «Я близко,» - он отпустил плазморез и медленно поднял передатчик. «Оружие у местных работает. Может, и приёмники целы. Они вообще живучие. Попробуем…»

- Васа, приём! Гедимин Кет на связи, - громко сказал сармат. – Гражданское убежище города Васа! Вам нечего бояться. Я здесь с мирными целями. Приём!

Передатчик захрипел и заскрежетал. Гедимин сузил глаза. «Вечная беда с ремонтниками! Что ж, вот и повод зайти. Этот аппарат давно пора чинить.»

- Гвула на связи, - даже сквозь хрип и скрежет Гедимин понял, что говорит не таркон – существо у передатчика не хлюпало сквозь длинные острые зубы. – Гедимин? Чёрный теск? Мы тебя видим! Сколько вас там?

«Гвула?» - сармат покосился на пустую улицу – вдалеке осталось выпотрошенное элитное убежище, и там точно не было работающих передатчиков. «Теск? Надо же, не забыли…»

- Я один, - ответил он. – И я не нападу, если вы не нападёте. Могу помочь с ремонтом. Где вы?

Передатчик захрипел громче прежнего. Кто-то переговаривался в отсеке рядом с ним, но слова тонули в шуме неисправного оборудования.

- Если ты мирный теск – держи руки на виду! – послышалось в наушниках. – Иди прямо до лабиринта. Мы следим за тобой!

- Ладно, - отозвался Гедимин, поднимая ладони. Ему было слегка не по себе. «Лабиринт?.. Посмотрим, что у них тут. Я никаких лабиринтов не помню. И почему всё-таки «Гвула»? Наверное тут было, как в Ликкине, - «Гвула-один» и «Гвула-два». И первая войну проиграла…»

…Это убежище строили без помощи сарматов, - ни один сармат не стал бы запихивать бункер под высотку. А чтобы понять, почему, хватило бы взгляда на вот эту улицу, заваленную обломками двух зданий. Одна из соседних высоток качнулась, оперлась на другую – и обе рухнули, превратив улицу в лабиринт треснувших перекрытий и балок. Что поверху, по трёхметровому слою развалин, что понизу, по тёмным ходам, - пробираться сквозь это «сооружение» было очень неудобно. Гедимин бы с радостью спрямил туннель потоком плазмы, но за любым поворотом могли быть аборигены – а с ними сармат ещё не ссорился.

- Мы тебя видим! – напомнил связист, едва странник подошёл к лабиринту. – Что за спиной? Оружие?

- Аппарат для сварки, - отозвался Гедимин, внаклонку заходя под покосившееся перекрытие. – Лучше скажи, куда тут сворачивать. Я могу всё это прорезать – но достанется и вам!

- Стрелки на потолке, - буркнули в наушниках и замолчали. Гедимин, извернувшись, посмотрел вверх. Процарапанные пометки были еле заметны даже в ярком свете сарматского фонаря. Стрелки указывали наружу – даже сами «строители» лабиринта ориентировались в нём, как видно, с трудом. Да и в отмеченном указателями проходе не всё было «чисто» - за очередным поворотом «ремонтное чутьё» взвыло сиреной. Гедимин тронул стену и сузил глаза. «Ага. Ловушка. Подъёмные плиты. Блочно-рычажный механизм, тросы протянуты к воротам. Может, даже на электроприводе…»

От предыдущих срабатываний механизма на полу – в стыках плит – остались следы. Фонарь подсветил пятна крови с присохшей шерстью и клочьями белесой кожи. Пол, на удивление, после срабатываний мыли – наверное, чтобы ловушка не была совсем уж очевидной. Но щели не вычищали – Гедимин даже крысиный зуб разглядел. Он покосился на стены, угрюмо щурясь. Ускорять шаг не стал, но «арктус» держал наготове – не хотелось лишний раз царапать броню.

Убежище в самом деле прикопали под высоткой – пара полуосыпавшихся этажей над ним даже сохранилась. Гедимин увидел их сквозь неплотный стык двух плит, когда добрался до главного шлюза. Верхний этаж очистили от всего, что некрепко держалось, а нижний, наоборот, укрепили, даже заделали проломы в потолке, и что-то вроде ворот на блоках и тросах тут было – сейчас закрывающую плиту опустили, и Гедимин, пригнувшись и повернувшись боком, протиснулся в «бункер над бункером». В наушниках хмыкнули.

- Осторожней, теск, потолок не проломи!

Люк был приоткрыт. Над ним сармат разглядел старательно выложенную цветным фрилом надпись «Gwuula». Под ней угадывались крепления от знаков северянской письменности, из которых слово «Гвула» почему-то не складывалось. Гедимин покосился на арку, пожал плечами и боком протиснулся в люк. Фонарь гасить не пришлось – внутри было темно.

- Чего сидите обесточенные? – громко спросил сармат. Внешний шлюз не тронули, даже укрепили, а вот внутренний выломали – мешал монтировать бластерную турель. Кроме неё, была и кинетическая, снаружи – и ко всему этому ток был подведён. Только освещения в шлюзовой камере и за ней, в промежуточном отсеке, не было. Гедимин толкнул створку – она тихо заскрежетала. Сармат, машинально поправив перекос, посветил на дверцы подъёмника и лестницу, уходящую вниз. «Лифты нерабочие, а вот кабины открываются. И от пыли их чистят…»