Эпоха Титана 6 (СИ) - Скабер Артемий

Василиса кивнула. Повернулась и рявкнула что-то в темноту коридора. Один из изменённых вышел из-за угла, подошёл к Марусе, поднял её, как поднимают предмет. Без усилия, без осторожности и ушёл обратно в темноту.

На секунду мне показалось, что мой чёрненький доволен. Нужно будет разобраться что у них за мания собирать и таскать с собой. Но это потом. Удар. Ещё один. Гигант не пытался быть аккуратным, наверное, потому что не умел. Маруся билась головой, пока её несли.

Я смотрел им вслед.

Несколько секунд в коридоре было тихо. С первого этажа уже не доносилось почти ничего. Только редкие звуки, которые означали, что доедают последних, кто ещё пытался укрыться.

Я оперся спиной о стену и смотрел в потолок несколько секунд.

Внутри было тихо.

Именно эта тишина интересовала меня больше всего. Там, где раньше всегда было что-то. Давление, сопротивление, тот слабый, но постоянный фон чужих привязанностей, который шёл из глубины тел.

Я попробовал нащупать… и не нашёл. Там, где был Володя, оставалась только пустота. Чистая, ровная, как пространство после того, как убирают лишнюю мебель и видишь, сколько места было занято зря.

Я не испытал ничего похожего на скорбь.

Он умер окончательно. Больше не будет вмешиваться в моё тело. Но проклятие, что он оставил… по-прежнему со мной. Отомстить Медведевым. Вот только это теперь моё желание.

Мои цели остались прежними, только стали чище. Без примесей чужих эмоций, без той смутной тошноты, которая иногда поднималась, когда я делал что-то, что памяти тела не нравилось.

Виктор Медведев. Его ядро, что когда-то принадлежало мне. Я заберу его, потому что оно нужно для этого тела, чтобы впитать больше Силы Титана.

Николай Медведев. В нём сила мёртвого Титана, та, что досталась его роду сотни лет назад. Я заберу её, потому что она моя. Без неё мне не закончить с остальными.

А род… Мне на него плевать. Уничтожу просто потому что могу. Ну и у этого есть ещё одна цель. Хаос и чтобы император отвлёкся на то что происходит в его стране. Мне нужен момент, чтобы заглянуть к нему.

Я оттолкнулся от стены и выдохнул.

Василиса стояла рядом, молча. Рана на её боку затянулась полностью. Четверо чёрных Изменённых заняли позиции вдоль коридора. Двое смотрят на лестницу снизу, двое контролируют дверь туда, где ещё несколько минут назад слышались голоса. Пятнадцать Луркеров, которые поднялись со мной на этот этаж, сидели у стен.

Я сплюнул последнее, что оставалось от вкуса крови, и посмотрел вверх, используя магию земли. Плиты, перекрытия, лестница, и там, на последнем этаже, колоссальная плотность энергии.

Четыре человека с девятым рангом магии и ещё один с десятым. Мой братишка больше не скрывает своё присутствие. Набрался же он силушки с моим ядром.

— Пошли, — сказал я, не оборачиваясь. — Пора забрать ядро.

Василиса шагнула следом. Луркеры потянулись за ней. Изменённые закрыли тыл. Мы поднимались по лестнице. С каждой ступенью давление сверху становилось плотнее. Лестница заканчивалась площадкой с широкой дверью.

Оглядел своих подопечных и поморщился. Потери будут большими.

— Вот как мы поступим, — сказал я тихо Василисе.

Глава 8

Магия Земли шла сквозь паркет, сквозь бетонную стяжку, сквозь перекрытия, наверх и вперёд, читала вибрации и возвращала мне картину. Пятеро. Четверо вдоль левой стены и у окна. Компактные, горячие источники, плотность энергии такая, что её можно было почти потрогать. Девятый ранг, у одного, крайнего у окна, может быть, чуть выше. Они стояли неподвижно, ждали.

Пятый был в дальней комнате.

Он не двигался и не прятался. Десятый ранг. Я это чувствовал не через зрение и не через слух, а через то давление, которое настоящая сила производит на пространство вокруг себя. Как перед грозой. Как в нескольких метрах от аномалии, когда воздух меняет вес.

Я повернулся к Василисе.

Она стояла вплотную к стене за мной: огромная, с металлическим блеском на плечах после Ирининой работы. Жёлтые глаза в темноте коридора не мигали. За ней шестеро чёрных Изменённых держали позицию с той молчаливой готовностью, которая у них появилась после улучшения. Луркеры рассредоточились по коридору дальше.

— Слушай, — сказал я негромко.

Она склонила голову.

— Четверо гвардейцев у левой стены и у окна. Девятый ранг. Один, возможно, выше. — Я говорил без пауз. — Черные и луркеры идут первыми. Задача одна: не убить, а занять. Заставить их тратить резервы. Девятый ранг — это не предел их силы, это их ядро, и ядро конечно. Когда они начнут проседать, ты заходишь и добиваешь тех, кто просядет первым.

Василиса молчала.

— Тот, у кого фон максимальный, — продолжил я, — не твой. Он мой. Никто к нему не подходит без моей команды. Если кто-то из луркеров полезет не туда, останови. Понятно?

— Понятно, — прорычала она.

Один из чёрных Изменённых за её спиной тихо переступил с ноги на ногу. Оранжевые глаза смотрели на дверь. Они уже знали, что там — не через слова, а через тот общий фон присутствия, который я держал на них постоянно, как слабый ток через провод. Они чувствовали его и ориентировались по нему.

— Дверь, — сказал я первому из чёрных.

Тот не разворачивался, не переспрашивал. Просто шагнул вперёд.

Удар плечом. Дверь слетела с петель не как щепка, она ушла внутрь как монолитная плита, вместе с фрагментом деревянного косяка и полосой штукатурки, отколовшейся с торца.

Я заходил последним.

Встал у разбитого проёма, прислонился плечом к тому, что осталось от дверного косяка, скрестил руки на груди. Просторный зал ударил по глазам сразу. Золото на стенах, тяжёлые шторы цвета вина, хрустальная люстра, которая мгновенно начала раскачиваться от сотрясения. Паркет из тёмного дерева с инкрустацией. Длинный стол у правой стены, кресла с высокими спинками, графины и бокалы, которые уже звенели от вибрации и падали.

Гвардейцы среагировали раньше, чем упал первый бокал.

Они не закричали и не попятились. Четверо перестроились в секунду. Двое взяли позиции у левой стены лицом к проёму, один прыжком ушёл к окну, четвёртый встал за длинным столом. Никакой суеты, никакого потраченного времени на осознание ситуации. Ровно так, как двигаются люди, которых этому учили долго и серьёзно.

Первый луркер прыгнул раньше, чем они успели поднять руки.

Маг у левой стены среагировал мгновенно. Ладонь вперёд, выброс, и огненная волна ударила луркера в грудь прямо в прыжке. Тварь горела, падала, но падала не назад, а вперёд, по инерции, и маг отступил на шаг, уходя с траектории горящего тела.

За первым пошёл второй. Третий. Луркеры лились через проём как вода через щель. Огонь бил по одному, воздушное лезвие перерубало второго пополам, водяной хлыст — толстый, горячий, под давлением — размазывал третьего о стену.

Но за каждым убитым в проём входил следующий.

Я смотрел. Маг с воздухом работал точнее всех. Он не тратил энергию на площадь, он резал. Каждый выброс шёл в конкретную точку, воздушные лезвия были тонкими и быстрыми. Луркер без головы, луркер без передних лап, ещё один — разрезан по диагонали от плеча до живота, тело падает в двух местах. Этот маг экономил.

Маг с огнём работал иначе. Широкие выбросы, высокая температура, много потраченного за каждый удар. Им двигал правильный инстинкт. При массовом нападении площадь важнее точности. Но то, что он не видел, это сколько у него в ядре. Каждый широкий выброс стоил больше, чем казалось.

Четвёртый держал щит.

Плотный, полупрозрачный, с мерцанием по краям. Маг встал за спинами троих. Если кто-то из трёх пропустит удар, щит закрывает. Это делало их четвёрку завершённой — огонь, воздух, вода и барьер. Продуманная тактика для закрытого помещения.

Первый чёрный Изменённый прошёл сквозь луркеров.

Он не прыгал, как они. Огонь ударил ему в грудь. Хитиновая броня вспыхнула, он замедлился, но не остановился. Воздушное лезвие срубило ему левую руку выше локтя. Она упала. Изменённый посмотрел на культю. Чёрные мышечные волокна начали двигаться по краю среза, медленно, как нити, ищущие друг друга в темноте.