Эпоха Титана 6 (СИ) - Скабер Артемий

Маг с воздухом увидел это первым.

Я заметил, как он на мгновение остановил руку. Не от страха, а от того, как останавливают движение, когда что-то не укладывается в ожидаемое. Регенерация у гигантов бывает, но чтобы так быстро, чтобы прямо сейчас, прямо у него на глазах — это другое. Его пауза стоила ему трёх луркеров, которые прорвались через брешь. Щитовик закрыл, но ценой снятого с позиции мага воды, который отвлёкся, чтобы помочь.

Качели пошли.

Гвардейцы держались. Лучше, чем я ожидал от людей без регенерации. Маг с огнём получил от луркера в ногу, зубы пробили сухожилие, он упал на колено, но продолжил работать с колена, просто сменив угол атаки.

Маг с воздухом поймал двух луркеров, которые прыгнули одновременно с разных сторон. Уложил обоих в одно лезвие, перекрестным движением. Его ядро таяло с каждым выбросом.

Второй чёрный Изменённый вошёл в зал.

Маг воды ударил его хлыстом в лицо. Голова мотнулась назад, гигант потерял равновесие и упал. Маг бил ещё раз, потом ещё, вкладывая в каждый удар больше силы, чем нужно, потому что тварь на полу не оставалась там,. Гигант поднимался. Не быстро, с трудом, но поднимался, и маг это видел, и в его движениях появилась торопливость, которой не было раньше.

Маг с огнём начал проседать первым. Четыре широких выброса за последние две минуты дали себя знать. Каждый следующий был чуть менее ярким, чуть менее горячим. Дал луркеры новую команду. Они стали давить именно на него, не по команде, а по тому инстинкту стаи, который видит слабеющего и берёт с него первое.

— Пора, — сказал я Василисе, не повернув головы.

Она уже двигалась. Маг с огнём увидел её, бросил широкий выброс. Огонь ударил ей в плечо, броня почернела, от неё пошёл дым, но она не повернула. Она влетела в него плечом. Полный вес, полная скорость. Даже услышал, как у него что-то хрустело, прежде чем он ударился спиной о стену.

Щитовик поднял барьер.

Это было ошибкой. Не потому что щит был слабым, а потому что он отвлёкся от изменённых, чтобы прикрыть упавшего. Второй чёрный поднялся к тому моменту с пола. Ему было не до щита. Он прошёл сбоку, обошёл барьер там, где маг его не развернул, и ударил щитовика в спину обоими кулаками сверху. Маг сложился пополам, щит мигнул и погас.

Маг с воздухом оставался. Он понял, что остался один, и сделал единственное, что имело смысл: отступил к окну, встал спиной к стене и поднял оба кулака в защитной стойке. Его ядро было ещё плотным, хотя и меньше, чем в начале. Он смотрел не на монстров, не на Василису,а на меня.

Я шагнул вперёд, разжал скрещенные руки и убрал их вдоль тела. Маг бросил лезвие. Быстрое, точное, прямо в лицо. Я наклонил голову ровно настолько, чтобы оно прошло в сантиметре от виска. Почувствовал воздух на коже. Сделал ещё шаг.

Он выстрелил снова. Три лезвия подряд, веером.

Первое прошло мимо, потому что я сдвинулся влево. Второе задело плечо. Ткань разошлась, под ней кожа, кровь появилась почти сразу. Третье я поймал Покровом. Чистая сила встретила воздушную волну, и меня отбросило на полшага назад.

Маг продолжал бить, не давая пространства, четвёртое, пятое, он был умным и он был быстрым и у него оставалось достаточно силы, чтобы удержать меня на расстоянии ещё минуту, может быть, две.

Я выпустил магию Земли в пол.

Паркет под ногами мага вздрогнул. Тонкие трещины пошли от моей стопы до его позиции за долю секунды, и прежде чем он успел прочитать, что происходит, из пола поднялись тонкие каменные кольца, обхватившие щиколотки. Он посмотрел вниз. Потом поднял взгляд на меня.

Чёрный изменённый ударил его кулаком в висок.

Его голова мотнулась, колени подогнулись. Каменные петли удержали тело от падения, и он повис в них, с тонкой полосой крови из-под волос.

Я выпустил силу Титана широкой волной. Монстры замерли мгновенно. Луркеры осели на пол, как переставшие двигаться механизмы. Чёрные изменённые остановились там, где стояли, оранжевые огни глаз обратились ко мне. Василиса распрямилась над телом мага с огнём, подняла голову, смотрела. В зале стало тихо настолько, что стало слышно, как тихо потрескивает хрусталь в люстре, которая всё ещё раскачивалась.

Четыре трупа на паркете. Хрусталь, золото и дым. Опрокинутые кресла, разбитые графины, чья-то кровь в нескольких местах на дорогом дереве пола.

Дверь в дальнюю комнату была закрыта. Она открылась сама.

Медленно, с той уверенностью, с которой открывают двери люди, которые не ожидают ничего плохого по ту сторону. Потому что никогда по-настоящему не сталкивались с тем, что ожидание может обмануть. Виктор Медведев вышел.

Он осмотрел зал. Трупы гвардейцев, монстров. Разгромленный интерьер. Потом его взгляд дошёл до меня.

Пауза была короткой. Одна секунда, может быть, полторы. Его брови поднялись. Углы губ чуть опустились. Это было удивление.

— Володя?.. — сказал он.

Я молчал. Виктор посмотрел на Василису, на луркеров, на чёрных изменённых у стен и снова на меня. Что-то в его лице прошло путь от удивления до той усмешки, которую я видел в памяти тела у него всегда.

— Живой, — произнёс он. — Удивительное создание. Я думал, ты давно подох где-то в канаве. — Он переступил через тело одного из гвардейцев спокойно, как переступают через лужу, и остановился посреди зала. — Исчез как мусор, который выметают из-под ног, так, думали мы с отцом, туда ему и дорога. Смыли позор с рода.

Я смотрел на него и оценивал.

Аура была плотной. Плотнее, чем у любого, с кем я имел дело в этом мире, кроме отца. Десятый ранг был буквальным, физическим: от него исходила температура ниже комнатной, как от открытой морозильной камеры. Лёд и… Сосредоточился на ощущениях.

Узнал их, вспомнил. Ветер — моя стихия, что когда-то забрали вместе с ядром.

— Кстати, — продолжил Виктор, — твоя рыжая подружка.

Он улыбнулся.

— Ты не спрашиваешь даже о ней… — сказал он с удовлетворением в голосе. — А я то думал, что это любоффф. Но ничего. Так вот, когда ты сбежал как трус, она осталась. Мы её подлечили. Хорошие врачи хорошо работают, когда им хорошо платят. — Он чуть наклонил голову, рассматривая моё лицо в поисках реакции, которой не находил. — Очень полезное оказалось создание. Слушается с первого слова. Служит исправно. Теперь понимаю, почему ты на неё засматривался в детстве. Простолюдинка, зато старательная. Такую вещицу приятно иметь под рукой.

Он ждал.

Я смотрел на плотность его ауры и думал только о своём ядре.

— Молчишь, — произнёс Виктор. — Ну ладно. — Он бросил взгляд на замерших монстров, и в его взгляде было то самое пренебрежение, которое аристократы носят в себе с рождения. — Не имея собственной силы, решил попросить у кого-то? С кем ты договорился? — Он чуть прищурился. — Со Змеевыми? Военными? СКА? Кто тебе дал эти игрушки?

Я не ответил.

— Всё равно кто. — Он сделал небрежный жест рукой. — Думаешь, пара бракованных мутантов меня остановит? У отца таких сотни, только лучше сделанных. — В его голосе не было злости — только та снисходительная лёгкость. — Хорошо, что ты сам пришёл. Не пришлось бы тратить людей на поиски. Я с удовольствием оторву тебе голову и принесу её отцу на блюде. Он давно хотел знать, что с тобой покончено окончательно.

Неделю назад слова про позор могли что-то задеть. Внутри меня был ещё Володя. Сейчас там была только пустота. Ровная, чистая. Муравей выстраивал позу, муравей произносил слова, которые, очевидно, должны были что-то производить. Мне было любопытно смотреть, как он работает на результат, которого уже нет.

— Ты долго ещё будешь трепаться? — искренне поинтересовался я.

Это было первое, что я произнёс с тех пор, как вошёл в зал.

Виктор помолчал секунду. Потом улыбнулся.

— Нет, — сказал он. — Пожалуй, достаточно.

Температура в зале упала за одну секунду.

Воздух стал плотным, стёкла окон затянуло инеем изнутри, паркет под ногами треснул в нескольких местах от резкого перепада. Мой выдох стал виден. Белое облачко, быстро исчезнувшее в наступающем морозе.