Я посчитал что удалось сделать. У Легион в распоряжении оказалось:
— Двадцать три костяных копья
— Пятнадцать луков с отравленными стрелами
— Двенадцать кожаных жилетов (грубых, но прочных)
— Запас отравленных наконечников
У нас осталось два часа отдыха перед волной. Я приказал отдыхать. Спать. Есть. Готовиться морально.
Воины Легиона разошлись. Кто-то в замок. Кто-то остался снаружи. По периметру я выставил часовых.
Сам я отправился в замок. Гражданские внутри смотрели настороженно.
Я вернулся в ту же комнату где спал утром. Маленькую. С узким окном.
Сел на кровать. Начал снимать доспехи. Ремни. Пряжки. Нагрудник. Наплечники.
Дверь открылась без стука.
Сара вошла. Закрыла дверь за собой. Заперла.
— Нужно проверить твои раны, — сказала она. Голос ровный. Профессиональный.
— Ран нет.
— Есть. Я видела как ты хромаешь на левую ногу. Плюс у тебя полно ссадин и синяков. Порезы надо обработать.
Я посмотрел на нее. Она глядели на меня в ответ. Холодно. Оценивающе.
— Снимай доспехи полностью, — приказала она. — Проверю.
Я сбросил наплечники. Поножи. Кольчугу. Стеганую куртку.
Остался в рубашке и штанах.
Сара подошла. Села рядом на кровать. Пощупала мои ссадины. Руки холодные. Профессиональные движения.
Подняла мою рубашку. Осмотрела ребра. Надавила пальцами. Я поморщился.
— Трещина, — констатировала она. — Не перелом. Заживет за неделю. Если доживешь.
— Оптимизм зашкаливает.
— Я реалист. — Она провела пальцами ниже по животу. Нашла старый шрам. — Это что?
— Нож. Ирак. Два тысячи девятый.
Она коснулась другого шрама. Пулевое ранение в левое плечо.
— А это?
— Пуля. Фаллуджа.
Пальцы скользнули к рубцу на боку.
— Это?
— Граната. Сирия. Частный контракт.
Сара молчала. Изучала шрамы. Карту моей жизни написанную болью.
— Ты коллекционируешь раны, — сказала она тихо.
— Не специально.
— Ложь. — Она посмотрела мне в глаза. — Ты ищешь смерть. Каждый раз идешь первым. Прикрываешь других собой. Берешь самые опасные задачи.
— Я лидер. Это моя работа.
— Твоя работа выжить. — Ее голос стал жестче. — Если ты умрешь Легион развалится. Резак не лидер. Томми не лидер. Я не лидер. Только ты держишь нас вместе. Понял?
Я молчал.
Сара схватила мою руку. Сжала. Больно.
— Обещай, — прошипела она. — Обещай что не будешь искать смерть. Что будешь драться за жизнь. Свою. Не только нашу.
Я посмотрел на нее. Серые глаза. Холодные. Но за холодом скрывалось что-то другое. Страх? Отчаяние?
— Почему тебе это важно? — спросил я тихо.
Сара замолчала. Отпустила мою руку. Отвернулась.
— Потому что я уже видела как умирают хорошие люди, — сказала она. Голос дрожал.
Она повернулась обратно. Глаза влажные. Но слез нет.
— Я не хочу добавлять твое имя в эту коллекцию, — прошептала она. — Понял?
Я кивнул.
— Понял.
— Тогда обещай.
— Обещаю. Буду драться за жизнь.
Сара выдохнула. Расслабилась.
Мы сидели в тишине. Близко. Так, что бедра соприкасались.
— Два часа до волны, — сказала она. — Может не выживем.
— Может.
— Жалеешь о чем-нибудь?
Я задумался.
— О многом. А ты?
— О трех солдатах в Афганистане. — Пауза. — И что не сделала кое-что раньше.
— Что именно?
Вместо ответа она поцеловала меня.
Жестко. Без нежности. Ее губы прижались к моим губам болезненно сильно.
Я ответил. Обхватил ее талию. Притянул ближе.
Поцелуй стал еще грубее. Мы стукнулись зубами. Она укусила мою нижнюю губу до крови.
Я оттолкнул ее на кровать. Она потянула меня за собой.
Мы срывали друг с друга одежду. Торопливо. Грубо. Так, что отлетали пуговицы.
— Если сдохнем, — прошептала она между поцелуями, — то пусть хоть натрахаемся перед смертью.
— Не сдохнем.
— Ты не знаешь наверняка.
— Тогда не будем тратить время на разговоры.
Она усмехнулась. Холодно. Хищно.
— Согласна. Так какого хрена мы ждем?
Она сняла куртку. Под ней окровавленная рубашка. Сняла и ее.
Грудь небольшая. Тело худое. Мускулистое. Шрамы на животе. Старый след от аппендицита. Свежий порез на ребрах.
Я притянул ее к себе. Поцеловал снова. Жестче. Руки пошли вниз по спине. Она выгнулась. Прижалась ко мне всем телом.
Мы упали на кровать.
То что случилось дальше было быстрым. Грубым. Ни капли нежности.
Мы срывали друг с друга одежду. Кусались. Царапались. Оставляли синяки.
Это был не секс. Это была драка. Отчаянная попытка почувствовать что-то кроме страха и боли.
Сара вцепилась ногтями мне в спину так сильно что порвала кожу. Я не останавливался. Быстро и сильно вошел в нее. Она кричала но не просила остановиться. Наоборот.
— Сильнее, — шептала она. — Сильнее черт тебя подери!
Я так и сделал.
Кровать скрипела. Угол стучала о стену. Если кто-то был в соседней комнате они точно слышали.
Мне плевать.
Сара перевернула меня. Села сверху. Она двигалась быстро. Яростно. Волосы падали на ее лицо. Руки упирались в мою грудь. Ногти царапали кожу.
Я смотрел на нее. На лицо искаженное не болью а чем-то другим. Жаждой жизни посреди смерти.
Мы кончили почти одновременно. Она закричала. Я зарычал. Наши тела напряглись и тут же расслабились.
Сара упала рядом. Тяжело дышала. Пот покрывал ее кожу мелкими капельками.
Я лежал молча. Смотрел в потолок. Чувствовал как колотится сердце.
Минута тишины. Две.
— Это было… — начала Сара.
— Охренительно, — закончил я.
— Да.
— Сожалеешь?
Она повернула голову. Посмотрела на меня.
— Нет. А ты?
— Нет.
Она усмехнулась. Положила голову мне на грудь.
— Хорошо. Потому что когда мы выживем я хочу повторить.
— Когда выживем, — повторил я.
Не «если», а «когда».
Мне понравилась ее уверенность.
Я закрыл глаза. Усталость сразу навалилась. Тело расслабилось.
Последняя мысль перед сном: «Если я умру через час то хотя бы с пустыми баками».
Глава 11. Кровь и раздор
Крики разбудили меня раньше чем я планировал.
Я лежал рядом с Сарой. Она тоже проснулась. Села на кровати. Схватила пистолеты.
— Что там? — спросила она.
— Не знаю. — Я встал, быстро оделся. Накинул доспехи. Затянул ремни. Нацепил Клинок Предателя на пояс.
Шепот мгновенно ожил.
«Конфликт… Кровь скоро прольется… Предай первым…»
— Заткнись, — буркнул я.
Сара посмотрела на меня.
— Меч?
— Да. Не обращай внимания.
Мы оделись за минуту. Вышли из комнаты. Прошли по коридорам замка. Мимо гражданских. Те испуганно выглядывали из комнат.
Мы вышли наружу.
Доспехи давили на плечи, ребра ныли от ушиба, полученного во Второй волне когда берсерк швырнул меня в баррикаду. Левая рука онемела, пальцы покалывало. Старая травма из Ирака напомнила о себе.
Сара выглядела не лучше. Волосы растрепаны, лицо в грязи и засохшей крови. На шее темный синяк от удушающего захвата гоблина. Она на ходу курила сигарету, одну из последних.
— Думаешь мы доживем до рассвета? — спросила она, не глядя на меня.
Я посмотрел на небо. Солнце садилось, окрашивая облака в кроваво-красный цвет.
— Нет, — ответил я честно. — Шансов процентов двадцать. Может меньше.
Она кивнула.
— Я тоже так думаю. Нас слишком мало. Сорок пять человек против хрен знает чего.
Мы потеряли двенадцать в бою со второй волной. Еще восемь гражданских убил берсерк, прорвавшийся в замок до того как я активировал Ауру Раздора Мордреда. Двадцать человек за один бой. Почти треть.
Крики доносились со стороны главной площади, там где мы складировали тела убитых гоблинов и берсерков перед сжиганием. Громкие. Злые крики.
Потом лязг металла. Звук удара. Еще крики, уже больше.
Я пошел быстрее. Колено пронзила боль, я игнорировал ее.
