Пробуждение (СИ) - Аянский Егор

Философ. Кажется так называл его Грид.

На этот раз старик был одет иначе. Белый врачебный халат уступил место камуфляжному костюму и крепким берцам на толстой подошве. А дорогущий механический протез теперь скрывала черная повязка, наподобие пиратской. Подобная экипировка отлично бы подошла какому-нибудь матерому охотнику на мутантов, но никак не худосочному задроту из лаборатории.

Он тут один?

Взгляд заскользил дальше, тщательно изучая детали окружения. Завешанное темными шторами окно и небольшой грубоватый столик под ним. У противоположной стены массивная входная дверь с простым засовом; чуть левее — две полки с бытовым хламом и кривой самодельный шкафчик для одежды. По сути примитивные предметы мебели не стоили упоминания, если бы не одно важное «но».

Все они оказались сделаны из натурального дерева, а не его углеводородной имитации. Пускай внешне это не всегда легко отличить, но мой чуткий нос обмануть сложно. Как пахнет древесина я прекрасно знаю.

Ну и откуда такой домик взялся в гетто?

Или я уже не в гетто?

— У тебя, наверное, появилось множество вопросов, мой юный друг? — нарушил затянувшееся молчание старик.

— Друг? — я демонстративно побряцал обхватившей запястье железякой. — И давно у вас друзей принято на цепи держать?

— Не паясничай. После того, что ты сотворил с Борисом, мое руководство имело твердое намерение отправить тебя следом за ним, причем самым жестоким способом.

— Ну так что помешало?

Как бы ровно я не хотел произнести эту фразу, она прозвучала с заметной ноткой язвительности, что было совсем некстати.

— Я помешал, — собеседник, казалось, проигнорировал мой вызывающий тон. — Мне удалось его убедить, что живым ты представляешь намного большую ценность. Так что советую если не подружиться со мной, то хотя бы вести себя сдержанно. Тем более ненависти к тебе я не испытываю и прекрасно понимаю, почему ты сделал то, что сделал. Как бы это не было горько признавать, но гибель Бориса сделала это мир чуточку чище.

Его слова приятно удивили, однако я предпочел попридержать эмоции и указал взглядом на наручники:

— Считаете жизнь на привязи лучше смерти?

— Слишком субъективный вопрос, — покачал он головой. — Ты получишь свободу, как только у меня появится уверенность, что у тебя отсутствует желание мстить всем подряд без разбора.

— И? Допустим вы в этом убедитесь. Что дальше? Неужели возьмете и сразу отпустите домой? — горько усмехнулся я.

— Зачем? — он приподнял брови. — На тебя ведут охоту люди Императора; твоя фотография скоро украсит каждый полицейский участок страны. Ты правда хочешь вернуться в Метрополию?

— Вернуться? — я почувствовал, как волнительно застучало сердце. — То есть мы… Мы сейчас не в Краснодаре?

— Примерно в пяти тысячах километрах от него. Здесь тебя не найдет никто.

Пять тысяч километров от дома?

Сдерживать эмоции стало на порядок труднее.

— Мы за… за границей?

— Не совсем. Юридически это исторические земли России, — охотно пояснил ученый. — Но реальной власти здесь нет со времен начала Катаклизма. Дикие места и полное отсутствие законов; только право сильного.

— Да говорите уже! — не выдержал я.

— Озеро Байкал! — торжественно объявил старик. — А если точнее — остров Ольхон.

— Офиге-е-еть!

— Вижу мне удалось тебя поразить.

— Не то слово! Я ведь никогда не бывал за пределами гетто.

— Тебя еще много что удивит, — довольно произнес он. — Например прямо сейчас мы находимся в точке пересечения двух квантово-пространственных аномалий.

— Сразу двух? — вздрогнул я. — А мутации?

— Что «мутации»?

— Ну… Мои школьные учителя говорили, что пребывание внутри аномальных зон опасно для жизни. Облучение, изменение структуры ДНК; потом смерть или превращение в мутанта.

— А мои учителя говорили, что от регулярного онанизма на ладошках волосы вырастут. Смею заверить — наглая ложь!

Он демонстративно выставил руки с таким серьезным видом, что я невольно прыснул со смеху.

— Вижу с чувством юмора у тебя все в порядке, — с улыбкой продолжил старик. — Что же касается учителей в школе — их основная задача познакомить учеников с азами, а не разжевывать частности, которые вам никогда не пригодятся. По их мнению.

— Какие еще частности?

Ученый на секунду задумался, а затем произнес:

— Выпьешь стакан кислоты за тысячу рублей?

— Конечно нет!

— Неужели настолько сильно не любишь лимонад? — хитро прищурился он.

— Вообще-то речь шла о кисло… — я внезапно осекся, сообразив в чем загвоздка. — Ну да… Лимонад ведь тоже кислота.

— Это и есть частности, мой юный друг. Учителям проще отмахнуться и сказать, что все аномалии одинаково опасны, чем разжевывать действие каждой по отдельности. Но вообще сомнительно, чтобы кто-то из ваших школьных педагогов имел широкие познания в этой области. Думаю они сами искренне верят в то, что говорят вам.

— То есть на этом острове моему здоровью ничего не угрожает. Так?

— Если ты про превращение в мутанта — забудь.

— А если не про него?

Он ненадолго задумался, а затем снова заговорил:

— Вам в школе рассказывали о демолитах?

— Не особенно много. Но я знаю, что это минералы из которых производят блокираторы способностей. Их ставят в банках, крупных магазинах, резиденциях аристократии. И еще вроде бы в междугородних тоннелях, чтобы монстры не смогли их повредить.

— В целом верно, — довольно кивнул ученый. — Где и как демолитовую руду добывают знаешь?

— На клановых рудниках, конечно. А к чему вы это вообще?

— К тому, что демолитовые жилы могут зарождаться исключительно внутри аномалий эпсилон-типа и никак иначе. Тем не менее, люди на этих территориях как-то работают, заводят здоровых детей и даже успешно выходят на пенсию.

— А нам учителя говорили, что на таких рудниках трудятся роботы! — возмутился я. — Снова врали?

— Не нужно все воспринимать буквально и делать скоропалительные выводы, мой юный друг, — покачал головой старик. — Тяжелые работы действительно производят роботы. Однако как бы хорошо не была автоматизирована добыча — без личного присутствия профессионалов обойтись невозможно. Механики, геологи, инженеры, подсобные рабочие — все они проводят внутри нестабильных зон очень много времени.

— Намекаете, что мы находимся на одном из клановых рудников⁈

— На руднике, но не клановом, — усмехнулся Философ. — Это свободная земля. И рудник тоже свободный: китайцы, монголы, буряты, русские — мы никого не прогоняем и всем даем возможность заработать столько, насколько хватит сил. Конечно конфликты случаются, но в целом люди стараются уживаться.

— Погодите! Значит аристократия не в курсе об этом месторождении?

— Кое-кто в курсе. Например род Щербаковых, что контролирует Красноярскую Метрополию. Сейчас их клан расширяет зону влияния на восток и активно возрождает погибший Иркутск.

— Почему они тогда вас отсюда не выкинули? — удивился я.

— А должны?

— Ну знаете… Я может быть и плохо разбираюсь в устройстве внешнего мира, но точно не идиот. Ни один сильный род не пройдет мимо халявы.

— Кто сказал, что это халява?

— Разве нет? Что мешает Щербаковым с их могуществом забрать этот рудник себе?

— Труднодоступность? Экономическая нецелесообразность? Вторая аномалия? А может все вместе и сразу? — загадочно улыбнулся старик.

— Что за вторая аномалия? — во мне снова разгорелось любопытство.

Вместо ответа он приподнялся с кресла и протянул мне горящую лампу:

— Изучи ее.

— Секунду… — я внимательно уставился на предмет.

Нижняя часть прибора представляла собой самодельный пластиковый тубус, на котором почти сразу удалось заметить характерные насечки «+» и «-», выдающие аккумулятор. А вот верхняя половина действительно таила в себе сюрприз: внутри полого стеклянного шара сияла раскаленная металлическая нить. Подобный тип освещения перестал применяться еще задолго до Катаклизма.