Витязь 2 (СИ) - Мамаев Максим

— Буду.

Я оделся. Проверил снаряжение: меч — под плащом, нож — в сапоге, маскирующий амулет — на шее, документ Даниила — во внутреннем кармане, Гримуар — в поясной сумке. Всё на месте. Последний взгляд на Сергея — он кивнул, мол, давай, — и я поднялся наверх, вышел через дверь мастерской на улицу.

Утро в Нижнем городе. Холодное, сырое, промозглое. Небо — сплошная серая пелена, ни единого просвета. Под ногами — грязь, подмёрзшая за ночь и теперь медленно раскисающая. Из кузницы через два дома уже доносился звон — кто-то начал работу спозаранку. Бродячая собака обнюхала мои сапоги и потеряла интерес.

Я шёл неторопливо. Не оглядывался. Не ускорял шаг. Просто человек, идущий по своим делам ранним утром, — ничего необычного, ничего подозрительного. А сканирование работало — тихо, в фоновом режиме, прочёсывая пространство за спиной.

Наблюдатель снялся с крыши через минуту после моего выхода. Спустился — по ауре я отследил движение вниз, значит, лестница или пожарный спуск с обратной стороны дома. Вышел на улицу. Двинулся следом — дистанция метров семьдесят, грамотная, учебниковая. Достаточно далеко, чтобы не бросаться в глаза, достаточно близко, чтобы не потерять объект в переулках Нижнего города.

Профессионал. Не лучший, но обученный. Знает основы — дистанция, ритм шага, использование прохожих как прикрытие. Аура приглушена артефактом, но я уже запомнил её рисунок: Подмастерье, стихия не определена, мужчина, возраст по ауре — тридцать-сорок. Не боевик — аура слишком ровная, без характерных «шрамов», которые оставляет постоянная боевая практика. Наблюдатель, не ликвидатор.

Хорошо. С ликвидатором было бы сложнее.

На Большой рынок я вышел через двадцать минут. Площадь уже гудела — несмотря на ранний час, торговцы раскладывали товар, покупатели толкались у мясных рядов, и над всем этим висел густой, жирный запах жареного теста, свежей крови и пряностей. Фонтан с каменной рыбой в центре площади не работал — зима, вода замёрзла, и рыба скалилась из-под корки грязного льда, как будто усмехалась над людской суетой.

Я прошёлся по рядам. Купил то, за чем якобы пришёл: два фунта солёного мяса, мешочек крупы, три свечи, моток верёвки, кожаные ремни для починки сбруи. Обычные покупки обычного человека. Заодно — осмотрелся. Привычка: новое место — изучи выходы, оцени толпу, запомни лица.

Хвост держался на дистанции. Встал у лотка с сушёной рыбой, делая вид, что выбирает. Я «не замечал» его — торговался с мясником за кусок вяленой оленины, ругался с продавцом свечей, который пытался всучить мне огарки по цене целых. Нормальное поведение. Ничего, что могло бы насторожить наблюдателя.

А вот сканирование дало мне кое-что интересное. Второй. Не на рынке — на крыше двухэтажного дома у западного входа на площадь. Стационарный пост. Аура приглушена тем же типом артефакта — характерный «мутный» контур, словно смотришь на пламя свечи через матовое стекло. Этот был посильнее первого — на грани между Подмастерьем и Адептом. Не двигался, не перемещался. Сидел и наблюдал.

Двое. Один — мобильный, ведёт меня по улицам. Второй — стационарный, контролирует ключевую точку. Рынок — логичное место: любой житель Нижнего города рано или поздно окажется здесь.

Значит, следят не первый день. Эту точку не разворачивают за одну ночь — нужно найти позицию, договориться с хозяином крыши или чердака, обустроить. День, может два. Выходит — наблюдение установили ещё до нашего возвращения из Каменки. Следили за мастерской. За Василисой.

Мне это очень не нравилось. Но я не подал виду — расплатился за покупки, сложил всё в холщовую сумку и двинулся к северным переходам, в сторону Среднего города.

Внутренняя застава между Нижним и Средним городом — медяк, ленивый стражник, формальный взгляд на подорожную. Средний город встретил мощёными улицами, расписными вывесками лавок и совершенно другим воздухом — не то чтобы чистым, но хотя бы без выраженного запаха гнили и нечистот. Люди здесь одевались лучше, ходили увереннее, смотрели прямее. Торговцы, мелкие чиновники, ремесленники средней руки — те, кто зарабатывал достаточно, чтобы жить за второй стеной, но недостаточно, чтобы пробиться за третью.

Хвост не отстал. Прошёл заставу следом за мной — через минуту, грамотно, не сразу. Я засёк его ауру в толпе: двигался параллельной улицей, отзеркаливая мой маршрут. Хороший приём — не идёшь за объектом, а идёшь рядом, контролируя направление. Труднее заметить, труднее стряхнуть.

Застава между Средним и Верхним городом — другое дело. Здесь стражник не ленивый. Здесь — двое стражников в полном доспехе, маг-сканер с нашивкой Адепта, и шлагбаум из зачарованного дерева, который поднимается только по команде. Подорожная не годится — нужен пропуск или приглашение от жителя Верхнего города.

Я достал документ Даниила. Плотная бумага с водяными знаками, чернильная печать Ордена Карающих — крест в терновом венце, тяжёлый, вдавленный в сургуч. Текст лаконичный: «Податель сего, охотник Костров, допущен к архиву северо-западной башни Собора Святого Михаила в качестве консультанта по артефактам Тёмной Эры. Срок — три дня. Подпись — старший дознаватель Даниил».

Стражник прочитал. Посмотрел на печать. Посмотрел на меня. Передал магу-сканеру. Тот провёл над бумагой ладонью — проверил подлинность печати. Кивнул.

— Проходите.

Шлагбаум поднялся. Я прошёл.

Верхний город.

Контраст ударил по глазам — не метафорически, а почти физически, как выход из тёмного подвала на солнечный свет. Хотя солнца не было — то же серое небо, те же облака, — но всё остальное было другим. Мостовая — не просто камень, а полированный гранит, уложенный ровными плитами, без единой щели, без единого выбитого куска. Дома — белый и розовый камень, кованые балконы, высокие окна с цветными витражами. На каждом перекрёстке — магический фонарь на кованом столбе: не горит сейчас, днём, но рунная вязь на стекле говорила о том, что ночью здесь светло как в полдень. Деревья вдоль улицы — ухоженные, подстриженные, с защитными рунами на стволах: зима, а листва зелёная. Магия в каждом камне, в каждом столбе, в каждом заборе.

И люди. Другие люди. Дворяне — в дорогих шубах, в плащах с гербами, с мечами и жезлами на поясах. Слуги — в ливреях, чистых и новых. Стража — не ленивые мужики в ржавых кольчугах, а подтянутые бойцы в полной зачарованной броне, с рунными мечами, с аурами не ниже Ученика. Кареты — лакированные, с магическими фонарями по бокам, запряжённые породистыми лошадьми, от которых фонило магией выведения.

Другой мир. Другая страна. Внизу — грязь, крысы, рэкетиры и гнилая капуста. Здесь — гранит, витражи и зелёные деревья зимой. И между ними — три стены, три заставы и пропасть, которую не преодолеть ни за одно поколение.

В моё время это называлось «социальное расслоение». Здесь это называлось «порядок вещей».

Хвост отстал на заставе. Документ Даниила пропускал только меня — наблюдатель остался по ту сторону шлагбаума. Я почувствовал, как его аура замерла у границы Верхнего города, постояла — и двинулась обратно. Доложит: объект вошёл в Верхний город, дальше вести не могу.

Хорошо. Значит, у них нет агентов внутри — или есть, но перехватить меня не успели. В любом случае — на ближайший час-два я чист.

Церковный квартал начинался за поворотом с главной улицы Верхнего города — широкой, шумной, заполненной каретами и пешеходами. Поворот — и мир менялся снова: тишина, серый камень, строгие фасады без украшений. Каменные здания в три-четыре этажа, узкие окна, массивные двери с железной оковкой. Казармы, канцелярии, склады. Ворота церковного квартала — арка из серого гранита с крестом-артефактом в замковом камне. Крест светился — тускло, едва заметно, мягким золотистым светом. Сканирующий, определил я по характеру свечения. Каждый, кто проходил под этой аркой, подвергался автоматической проверке — аура, намерения, наличие тёмной магии. Тонкая работа, незаметная для большинства магов, но я чувствовал лёгкое покалывание на коже, когда проходил сквозь поле сканирования.