Витязь 2 (СИ) - Мамаев Максим

— Какая информация?

— Не знаю точно. Координаты других бункеров. Данные о проекте «Витязь». Возможно — что-то, чего я не могу предугадать. Но этот тайник был оставлен специально для тех, кто придёт после. И я — один из тех, для кого он предназначен.

Даниил молчал долго. Я видел, как за его глазами работает мысль — просчитывает, оценивает, взвешивает.

— Собор, — сказал он наконец, — одно из самых защищённых мест в княжестве. Пять куполов с серебряным покрытием. Руны, которым триста лет. Постоянная стража — не менее четырёх Адептов. Вход свободный для молящихся, но северо-западная башня — закрыта. Там — архив Наказующих, старый, неиспользуемый. Доступ — только по разрешению старшего дознавателя.

— Ты — старший дознаватель.

— Я — старший дознаватель. — Он кивнул. — Послезавтра. Я оформлю тебе допуск к архиву — как консультанту по артефактам Тёмной Эры. Официально. С бумагой и печатью.

— Спасибо.

— Не благодари. — Он встал. — Если в том тайнике есть то, что ты думаешь — это стоит любого риска.

Даниил повернулся к выходу. Остановился.

— Костров.

— Да?

— То, что ты рассказал мне у Каменки. О вашей войне. Об оружии, которое уничтожило мир. — Пауза. — Я думал об этом две ночи. И вот что я понял: если «Наследие» хочет воссоздать ваши технологии — не только Витязей, но и всё остальное…

— То они хотят воссоздать то, что убило этот мир однажды, — закончил я.

— Именно. — Он посмотрел на меня. — И я не допущу, чтобы это случилось. Чего бы мне это ни стоило.

Он ушёл через подземный ход, тихо, как тень. Панель за стеллажом встала на место.

Сергей и я сидели в тишине подвала. Свеча на верстаке оплывала, бросая рваные тени на металлические стены.

— Нравится мне этот поп, — сказал Сергей.

— Мне тоже, — ответил я.

Помолчали. Потом Сергей сказал:

— Дубровин. Человек Андрея. Если за «Наследием» стоит младший наследник…

— Тогда мы влезли в игру, в которой фигуры — Архимагистры и Архимаги. А мы с тобой — даже не пешки. Мы — муравьи, случайно забравшиеся на шахматную доску.

— Муравьи, которые умеют убивать Мастеров.

— Это не поможет против Архимага.

— Не поможет, — согласился Сергей. — Но у муравьёв есть одно преимущество: на них не обращают внимания.

Он был прав. Пока — был прав.

Я встал, потушил свечу, лёг на свою лежанку. Закрыл глаза.

И за секунду до того, как провалиться в сон, поймал его — тот самый сигнал, который тренированный разум Витязя вылавливает из фонового шума автоматически, без сознательного усилия.

Чужая аура. Слабая, приглушённая маскирующим амулетом — но не настолько, чтобы обмануть сенсоры Витязя-3М, работающие на расстоянии четырёх-пяти километров. Нет, эта аура была ближе. Гораздо ближе. Метрах в пятидесяти, на крыше дома через улицу.

Кто-то следил за мастерской.

Не «Ржавые» — те давно притихли, и их ауры я помнил. Это был кто-то другой. Кто-то осторожный, с хорошим маскирующим артефактом. Подмастерье, не ниже.

Я открыл глаза. Посмотрел в потолок.

Сказал тихо:

— Серёга.

— Слышу, — ответил он так же тихо. — Полминуты назад засёк. Один человек, крыша напротив. Артефакт приличный, но не для нас.

Мы лежали в темноте и молчали. На крыше через улицу лежал или сидел человек, который следил за нами. И ни он, ни тот, кто его послал, не знали, что мы уже знаем.

Часы, которые начали тикать после Каменки, только что ускорились.

Глава 13

Я проснулся за час до рассвета.

Не от шума, не от боли — просто проснулся, как просыпается механизм, в котором сработал внутренний таймер. Четыре часа сна — достаточно для Витязя-3М в режиме восстановления. Не идеально, но достаточно: мозг отдохнул, мышцы перестали ныть, плечо из категории «терпимо» перешло в категорию «почти норма». Пальцы правой руки работали полностью. Я сжал кулак, разжал, сжал снова — хватка твёрдая, без дрожи. Годен.

Первое, что я сделал, не открывая глаз — прогнал сканирование. Фоновое, широким веером, на полную дальность. Привычка, вбитая в подкорку: проснулся — проверь периметр.

Наблюдатель был на месте. На той же крыше, через улицу — но аура другая. Вчерашний был тише, аккуратнее, с характерным «приглушённым» контуром, который давал хороший маскирующий артефакт. Сегодняшний — чуть ярче, чуть грубее в маскировке, словно артефакт того же типа, но настроенный другой рукой. Или — тот же артефакт, но на другом носителе.

Смена. Они работают посменно.

Это меняло картину. Одиночка на крыше — это может быть случайность, наёмник на разовом задании, чей-то мелкий шпион, решивший проявить инициативу. Посменное дежурство — это организация. Это значит: кто-то отдал приказ, кто-то составил график, кто-то платит. Минимум два наблюдателя — а скорее три-четыре, потому что человек не может сидеть на крыше двенадцать часов без перерыва и оставаться эффективным. Ротация через каждые шесть-восемь часов. Значит — трое или четверо, работающих в смену, плюс координатор, который собирает информацию и передаёт выше.

Профессиональная операция наблюдения. За нашей мастерской.

Я открыл глаза. Сергей не спал — лежал на боку, лицом ко мне, и смотрел. Серые глаза в полутьме подвала казались почти чёрными.

— Другой, — сказал он тихо. — Сменился примерно час назад. Я поймал момент: первый ушёл, второй занял позицию через четыре минуты. Значит, точка передачи где-то рядом — в соседнем доме или во дворе.

— Организованная слежка.

— Да. Минимум двое, скорее трое-четверо. Артефакты однотипные — один поставщик.

— «Наследие»?

— Или люди Дубровина. Или крот. Или…

— Или мы не знаем кто. — Я сел на лежанке. Потёр лицо ладонями. — Слишком много «или». Мне это не нравится.

— Мне тоже.

Я обдумал ситуацию. Варианты действий: первый — снять наблюдателя, допросить, выяснить, кто послал. Быстро, эффективно, рискованно — если за ним стоит серьёзная структура, исчезновение агента поднимет тревогу. Второй — игнорировать, продолжать как ни в чём не бывало. Безопасно в краткосрочной перспективе, но слежка будет фиксировать наши перемещения, контакты, распорядок. Третий — использовать. Знать, что за тобой следят, и не показывать этого — само по себе преимущество. Можно контролировать, какую информацию наблюдатель получает. Можно водить его по ложным маршрутам. Можно, в конце концов, проследить за ним самим и выйти на того, кто стоит выше.

Третий вариант. Однозначно третий.

— Я выхожу через час, — сказал я. — По делам. На рынок — нам нужны припасы, и это достаточный повод для выхода. Посмотрю, потянется ли хвост. Если потянется — попробую вычислить второго, на подстраховке. Они наверняка работают парой: один ведёт, другой контролирует.

— А я?

— Ты лежишь и выздоравливаешь. У тебя ещё два дня, — я поднял руку, предупреждая возражение. — Знаю. Но Агриппина сказала три дня, и я склонен с ней согласиться. Не потому что ты не можешь — потому что когда понадобишься в полной силе, ты должен быть в полной силе. Не на девяносто процентов. На сто.

Сергей поморщился — но промолчал. Он знал, что я прав. И я знал, что он знает. Неприятный, но необходимый консенсус.

Василиса спустилась рано — принесла завтрак: вчерашнюю кашу, разогретую, и ломоть хлеба с куском солёного сала. Я ел быстро, деловито. Тело требовало топлива — регенерация сжирала калории с прожорливостью доменной печи.

— Мне нужно выйти, — сказал я Василисе. — На рынок. Припасы, одежда, кое-что из снаряжения. Вернусь к обеду, может раньше.

Она кивнула. Не спросила зачем — приняла как данность. Потом сказала:

— Верхний город. Тебе ведь не только на рынок.

Я посмотрел на неё. Она смотрела в ответ — спокойно, без вызова, без хитрости. Просто констатировала.

— Не только, — подтвердил я.

— Будь осторожен. В Верхнем городе чужаков замечают быстро. Особенно сейчас, когда все на нервах из-за князя.