Витязь 2 (СИ) - Мамаев Максим

У Техно-рыцарей цифры были сопоставимые — не меньше, скорее больше. Немцы, французы, британцы, американцы — у каждого своя модификация, свой производственный цикл, свои потери. Если к концу войны у них выжило хотя бы столько же, сколько у нас — тысяча-полторы — и если хотя бы десять процентов капсул пережили три века…

— От ста до ста пятидесяти, — сказал я. — В лучшем для нас случае. В худшем — больше.

Сергей помолчал.

— Потенциальных Воронов.

— Потенциальных Воронов. По всему континенту. В капсулах, о которых «Наследие» может знать — а может и не знать.

Мы замолчали. Некоторые цифры лучше переваривать в тишине.

На третий день, ближе к вечеру, я увидел Новомосковск.

Сначала — Иглу. Княжеская Башня, белый металл и руны, торчащая над горизонтом, как палец, указывающий в небо. Потом — стены, тёмные, массивные, с башнями через каждые двести шагов. Потом — дым тысяч печей, и запах большого города, который ни с чем не спутаешь: навоз, жареное мясо, выделанная кожа, магический фон, человеческий пот и надежда.

Триста тысяч душ за этими стенами. Самый большой город, который я видел в этом мире. И при этом — жалкий посёлок по меркам того мира, который я помнил.

Даниил остановил колонну за полверсты от южных ворот. Подъехал ко мне.

— Здесь расходимся, — сказал он. — Мои люди войдут через церковные ворота — восточные, нас там не досматривают. Пленных я заберу с собой — разместим при монастыре, пока не определимся, куда их. Ты с Сергеем — через южные, как обычные путники.

— Понял.

— Сегодня отдыхай. Завтра вечером — я приду.

Я посмотрел на него.

— Куда?

— К тебе, — сказал он. — Василиса знает дорогу через подземный ход. Я пришлю Тихона утром — он передаст время.

Коротко. По-деловому. Ни лишних слов, ни пафоса. Развернулся и поехал к своим. Тридцать с лишним бойцов, уставших, побитых, потерявших пятерых товарищей — и с информацией, которая стоила этих потерь. Стоила ли? Даниил скажет, что да. Я — промолчу.

Южные ворота встретили нас привычной процедурой: кристаллы-детекторы, два мага-сканера, стражник с подорожной книгой. Три медяка за вход. Я назвался охотником из провинции, Сергей — моим товарищем, пострадавшим на охоте. Никто не стал копаться — раненый мужик на носилках и усталый охотник с перевязанной рукой не вызывали подозрений. Таких в столицу въезжает десяток в день.

Внутренняя застава между Средним и Нижним городом — ещё медяк. Грязные улицы, знакомый запах. Квартал жестянщиков. Узкий проулок, ведущий к мастерской.

Я постучал условным стуком — три, пауза, два, пауза, один.

Дверь открылась через десять секунд. Василиса стояла в проёме, в рабочем фартуке, с масляным пятном на щеке и разводным ключом в руке. Посмотрела на меня. Посмотрела на Сергея, которого Гоша и Фома тащили на импровизированных носилках.

— Живые, — констатировала она.

— Живые.

— Заносите. — Она отступила, пропуская нас внутрь. — Осторожнее с порогом, криворукие.

Мастерская. Знакомый подвал — металлические листы на стенах, блокирующие магическое сканирование. Верстак, стеллажи с артефактами, запах машинного масла и горячей меди. Дом, если это слово вообще применимо к месту, где мы прожили всего несколько дней.

Сергея уложили на ту же лежанку, на которой он приходил в себя после ранения — в первый наш визит. Круг замкнулся, подумал я с мрачной иронией.

— Агриппину вызвать? — спросила Василиса.

— Утром, — сказал я. — Ничего срочного. Ему нужен отдых, а не зелья.

— А тебе?

— Мне — тоже отдых. И еда.

Василиса кивнула и ушла наверх. Через десять минут спустилась с миской каши, куском хлеба и кружкой чего-то горячего. Без лишних вопросов — потому что умная девка, понимала, что расспросы подождут.

Я ел молча, жадно, не разбирая вкуса. Организм требовал калорий — Первый Протокол сжигает энергию, и двухдневный рацион из солонины и сухарей покрыл от силы треть расхода.

Сергей уснул почти сразу, как лёг. Я слышал его ровное дыхание — спокойное, глубокое. Хороший знак. Витязь-2М восстанавливается быстро, если дать ему покой.

Гоша и Фома откланялись — им нужно было вернуться к отряду, в церковный квартал. Я поблагодарил обоих. Гоша кивнул молча, Фома — широко улыбнулся. Молодые, живые, целые. Им повезло.

Когда дверь за ними закрылась, Василиса села напротив меня. Скрестила руки. Посмотрела тем самым взглядом — холодным, оценивающим, без тени сентиментальности.

— Рассказывай, — сказала она.

Я рассказал. Не всё — далеко не всё. Про штурм, про бой, про пленных. Про то, что лаборатория уничтожена. Имя придворного агента не упоминал — это знание могло стоить ей жизни. Про Техно-рыцаря — тоже опустил. Не потому что не доверял, а потому что меньше знаешь — дольше живёшь. Старое правило, работавшее и в моё время, и в это.

Василиса слушала, не перебивая. Когда я закончил, помолчала.

— Пятеро погибших, — сказала она. — Из церковников.

— Да.

— Я их не знала. — Пауза. — Но они пошли туда ради этих людей. Ради тех, кого вытащили.

— Ради этого и не только.

Она кивнула. Не стала развивать тему — поняла, что за «не только» стоит то, о чём я молчу. И приняла это молчание. Практичная, умная, без иллюзий. В другое время и в другом мире из неё вышел бы отличный офицер разведки.

— Пока вас не было, — сказала она, меняя тему, — в Нижнем тихо. «Ржавые» совсем притихли — после того, что вы с ними сделали, и после церковной печати на моей двери. Зато наверху…

— Что наверху?

— Слухи. Князь совсем плох — говорят, не встаёт с постели уже неделю. Лекари при нём безвылазно. Наследники… — она поморщилась. — Владимир перевёл свою дружину из загородной резиденции в городские казармы. Сто двадцать мечей, не считая магов. Андрей ответил тем, что удвоил стражу Магического Совета и, по слухам, нанял вольных магов из Нижнего — человек двадцать, может, тридцать.

Внутри у меня что-то неприятно сжалось. Предчувствие, которое в моей прошлой жизни называлось «оперативной интуицией», а здесь, видимо, списалось бы на чутьё охотника.

— Как скоро? — спросил я.

— Что — как скоро?

— Князь. Сколько ему осталось?

Василиса пожала плечами.

— Кто знает. Архимаг, сто двадцать лет у власти… Он может протянуть ещё месяц, может — год. А может умереть завтра. Целители при нём — лучшие в княжестве, но даже лучшие не всесильны. — Пауза. — Но люди наверху уже не ждут. Они готовятся.

Замечательно. Просто прекрасно. Мы влезли в войну с тайной организацией, которая пятьдесят лет выстраивала сеть агентов, лабораторий и покровителей — и как раз в тот момент, когда княжество стоит на пороге кризиса престолонаследия. Два наследника, каждый из которых способен стереть с лица земли небольшой город, и кто-то из их окружения работает на «Наследие».

Это не просто война. Это минное поле, на которое нас занесло без карты.

— Спасибо, — сказал я. — Ложись спать. Завтра будет длинный день.

— Я знаю, — ответила она и поднялась. На пороге обернулась. — Костров.

— Что?

— Хорошо, что вернулся.

И ушла, не дожидаясь ответа. Вот за это я её и ценил — за умение сказать ровно столько, сколько нужно, и ни словом больше.

Утро началось с Тихона.

Он появился рано — я ещё не успел толком проснуться, когда условный стук раздался в дверь. Открыл, впустил. Тихон — массивный, грузный, с красным от холода лицом и инеем на бороде — протиснулся в подвал, огляделся.

— Живы-здоровы, — констатировал он, увидев Сергея, который уже сидел на лежанке и разминал руки.

— Относительно, — ответил Сергей.

— Относительно — это хорошо. — Тихон повернулся ко мне. — Отец Даниил будет сегодня в десять вечера. Через нижний ход — Василиса знает.

— Понял.

Тихон кивнул. Помялся — что для этого медведя было нехарактерно.

— Что? — спросил я.

— Елисей, — сказал он. — Парень, который шумнул на штурме.

Я ждал. Помнил: молодой Адепт, чья неосторожность спровоцировала раннюю тревогу и вынудила нас отступить.