Витязь 2 (СИ) - Мамаев Максим

Варфоломей протягул Даниилу стопку листов, и тот сразу углубился в чтение.

Я смотрю на его лицо, но опытный следователь умеет держать равнодушную мину даже в окружении союзников. Лицо у Даниила не выражает ничего. Перекладывает листы один за другим, аккуратно и неспешно, иногда немного задерживается на каких-то строчках — ни дать не взять опытный бухгалтер, листающий нудную, скучную, но обязательную к изучению отчетность.

— Спасибо, — говорит он Варфоломею тихо. — Иди к своим.

Варфоломей молча, без лишних слов подчиняется и уходит.

— Что там? — спрашиваю я, когда мы остаемся наедине.

— Список получателей, — говорит Даниил ровно. — Пять городов. Три боярских рода. — Пауза. — Одно имя в Новомосковске. При дворе.

— Филарет?

— Нет.

Я жду.

Даниил называет имя. Имя, которое даже мне, за те несколько дней, что я провел в городе и собрал самые общие сведения о сильных мира сего в Новомосковске, было известно. Очень, очень плохо звучащее в контексте происходящего имя…

Повисла тишина — каждый из нас дума о том, какие мрачные перспективы открываются впереди. А ещё лично я думал о том, стоит ли нам с Серегой вообще оставаться в столице и с церковниками — два скромных Витязя и по совместительству мага ранга Адепт явно слишком мелкие фигуры для подобных игрищ… Даже несмотря на то, что мы сегодня убедились — каждый из нас, сражающийся в полную силу, явно выше средней руки Мастера по боевой мощи. Ибо пара средних Мастеров в жизни бы не одолела Ворона…

Из раздумий меня вывел голос церковника:

— Война, которую вы воевали. Она была такой?

Я поглядел на него с некоторым удивлением.

— Такой — это какой?

— Вот такой. — Он кивает на пепелище, на тело Ворона, на дыру в стене с синим налётом. — Много там было таких, как этот Ворон? Насколько разрушительной она была?

Я думаю. Не о том, что ответить — а о том, как ему это описать.

— Представь самую худшую, самую разрушительную бойню, какую только способен вообразить, — говорю наконец. — А теперь умножь это стократно, и все равно — было несравнимо хуже. Линии фронтов на тысячи километров. Удары с расстояния в десятки, а то и сотни километров — каждый сравним с полновесной атакой Мастера, и это лишь слабейшие из них. Представил?

Даниил посмотрел на пепелище и кивнул.

— А теперь представь — по линии фронта в две тысячи километров, вдоль которых сражаются миллионные армии, тысячи, иной раз десятки тысяч таких ударов в день в каждую сторону. А ведь есть удары и уровня Магистра, Архимагистра, Архимага… Механизмы — тяжелобронированные, такие, которые даже Адепту не вдруг повредить выйдет, и их десятки тысяч. И бить они могут не хуже Адептов…

Воспоминания нахлынули, бередя старые раны, но я не замолк, глухо продолжив.

— Настоящие облака, туманом на десятки километров накрывающие всё и вся ядовитыми испарениями, от которых всё живое умирает в муках. Искусственно созданные болезни, которые убивают людей буквально за несколько часов, битвы, где миллионы людей, вооруженные огнестрельным оружием, в десятки раз более совершенным, чем-то, что известно людям ныне… Представляешь? Война, в которой все на сотни километров по обе стороны многотысячекилометровых фронтов умирает в огне, болезнях и отраве. Бесконечные сражения везде — в воздухе, на земле, на морях и океанах, как на их поверхности, так и под водой…

— Если представить, что Новомосковск оказался бы в осаде в ваши времена, то как по-твоему, каковы были шансы удержать город? — поинтересовался он.

— Его стерли бы с лица земли к закату, — усмехнулся я. — Со всеми Архимагами, Архимагистрами, Магистрами и прочим. На вас обрушился бы огненный дождь — и поверь, не выжил бы никто и ничто. В мою эпоху существовало оружие, перед которым даже сильнейшие из Архимагов — ничто.

Я посмотрел в глаза Даниилу и понял — он не верит. Для него то, что я говорю — за пределами того, на что способно человечество в принципе. Уничтожить Новомосковск, со всей защитной магией и могучими чародеями города за день? Невозможно — вот что читалось в глубине его глаз.

Интересно, чтобы он сказал, если бы я объяснил ему, что такое ядерное оружие? Рассказал бы о термоядерных боеголовках класса «Царь-Бомба», против которой современная магия совершенно не сыграла бы?

— А такие маги, как Ворон, — перевел он тему. — Много их было?

— Он не маг, — говорю я. — Вернее, он им стал уже здесь. В наше время, когда мы воевали, никакой магии не было. Вообще. Нигде.

— Совсем? — изумился он.

Видать, даже среди далеко не последних церковников вроде Даниила это знание не распространено. Верхушка-то точно в курсе — как минимум потому, что у них есть Северова, которая их в это посвятила.

— Совсем. — Я смотрю на дыру в стене с синим налётом. — Мы воевали технологиями. Ракеты, самолёты, танки, кинетическое оружие, электромагнитные системы, химическое и биологическое оружие — так называется то, что я тебе описывал. Витязи — продукт генной инженерии, не магии. Всё, что я умею делать физически — скорость, живучесть, регенерация — это не заклинания. Это модифицированная физиология. Протоколы — это форсаж собственного тела, не магия. — Пауза. — Магия появилась после. После ядерной войны, после того, что вы знаете как Падение. Радиация изменилась, превратилась во что-то другое, большее, чем-то, что было известно нашей науке. В то, что зовется Скверной… Нас не готовили к этому. Мы учились уже здесь.

Даниил молчит, переваривает.

— А Техно-рыцари, — говорит он медленно, — они тоже… но откуда у него такие артефакты⁈

— Это не артефакты. Кибернетика, механические системы, биоусиление другого рода, нежели наше с Сергеем. Мы, Витязи… Считай, ваши предки, которые сражались за эти земли. Он же наш аналог в армиях врагов России… В общем, это все чистая инженерия — что мы, что они. — Я смотрю на тело Ворона. — Уверен, он обрел магические силы также, как и я — пробудился, уже обладая ими. Действие Скверны, уверен… Ну а вот кто его обучал или обучался ли он сам — другой вопрос.

— «Наследие»?

— Скорее уж те, кто стоит за «Наследием».

Молчание. Потом Даниил говорит:

— У нас никогда не было такого. Технологии без магии. Я не могу это представить — как воевать без заклинаний, без щитов, без—

— Принцип тот же, — говорю я. — Только с той разницей, что наших сил и глупости хватило, чтобы уничтожить мир.

Даниил смотрит на меня. Потом кивает — принимает как факт, не пытается осмыслить до конца. Уверен, он проведет ещё не один вечер, обдумывая услышанное… И захочет узнать больше. А больше информации ему дать сумеют немногие…

— Расскажи что-нибудь конкретное, — говорит он вдруг. — Один эпизод. Не стратегию, не тактику, не какие-нибудь великие битвы — просто что-нибудь, что ты помнишь. О том, как вы сражались в те времена.

— Зачем тебе это?

— Хочу понять, на что это было похоже, — ответил он. — Понять, за что Господь обрушил на вас свой Гнев.

Я задумался ненадолго, вспомнил кое-что — и начал свой рассказ.

Был один небольшой городок в Польше — название я помню, хотя самого города давно нет. Там один Техно-рыцарь удерживал квартал три часа против нашего взвода. Не потому что был непобедим — потому что за его спиной стояли обычные люди, которых он использовал как живой щит. Там не было магии, которая позволила бы выдернуть гражданских в безопасность или поставить защитный барьер, отделив бойца от толпы. Там были только мы, он и люди между нами. И решение, которое нужно было принять.

Я не стал скрывать того, что сделал. Не пытался оправдываться, объясняя, почему это было единственным возможным решением. Почему я это помню отчётливее, чем многое другое. Почему до сих пор иногда просыпаюсь в холодном поту, вспоминая тот день…

Это не исповедь. Просто история одной из великого множества трагедий той эпохи, первый раз за триста лет рассказанная вслух…

Даниил слушает не перебивая.

— У нас такого не бывает, — говорит он, когда я замолкаю. — Маги не прячутся за гражданскими. Бывает всякая одиночная мразь, исключения вроде ведьм и колдунов, но это исключения. Долг мага — защищать простых людей. Иначе какое право мы имеем управлять ими?