Витязь 2 (СИ) - Мамаев Максим

Даниил дрался с ним в пяти метрах — один на один, Мастер против Мастера, и явно, неумолимо проигрывал. Боевой маг наследия не просто был сильнее Наказующего — он без особых проблем успевал просаживать и защиту отряда, и разделывать под орех своего противника, и ни малейшего напряжения явно не испытывал.

Я просканировал Ворона магическим зрением и увидел под плащом то, что не было магией. Металл. Холодный, точный, чужеродный, вплавленный прямо в кость. Шестерни, поршни, приводы.

Техно-рыцарь. Мастер магии поверх всего этого железа.

Сергей выдохнул медленно, протяжно. В этом выдохе было всё то старое и злое, что проснулось в нас обоих, как зверь после долгой спячки.

Во мне поднялась холодная, абсолютная, ледяная ненависть, от которой кровь в жилах казалась жидким азотом.

— Пошли, — коротко бросил Сергей.

Это было нечто такое, что сложно не то, что объяснить кому-то — даже и самому осознать. Никакая нежить, нечисть или иные чудовища, никакие ведьмы и колдуны, чтобы они не делали, не смогут никогда вызвать у меня и малой толики той ярости, что я ощущал… Ведь для меня там был не просто очередной враг — он был одним из тех, кто навсегда в моем разуме будет ассоциироваться с гибелью всего, что я любил, знал и защищал. Впрочем, справедливости ради, ровно тоже наверняка чувствовал и он в наш адрес…

Мы спрыгнули с гребня, приземляясь мягко, но тяжело, и рванули к центру боя.

Ворон почувствовал нас раньше, чем мы добежали. Жёлтые глаза за маской нашли нас и остановились, оценивая угрозу.

Сергей прыгнул первым — низко, по дуге, меняя угол атаки. Ворон встретил его плазменным резаком. Я ударил в сочленение механической руки. Начался настоящий ад, от которого дрожала земля.

Мы бросились вперёд.

Даниил не видел начала.

Он только почувствовал, как земля под ногами качнулась, и услышал вой — низкий, механический, от которого заныли зубы. А потом лагерь осветило белым.

Ворон стоял в центре этого света. Плазма резака прочертила дугу — не ослепительную, нет, просто белая черта в воздухе, оставляющая за собой дрожащий маревом след. Сергей ушёл с линии в последний момент — Даниил даже не понял, как тот успел, — но чёрная молния, сорвавшаяся с левой ладони Ворона, достала. Плечо Витязя просто… раскрылось. Кровь ударила густо, на пол-оборота, забрызгав землю и тлеющие брёвна.

Даниил перехватил плетение, которым держал свой квадрат, и крикнул Адептам держать строй. Краем глаза он следил за тем, что творилось в ста метрах от него.

Сергей ответил огнём. Не бурей — скорее ударом, закрученным телекинезом в воронку. Она подхватила горящие обломки, камни, комья мёрзлой земли и швырнула в Ворона. Барак позади Техно-рыцаря разнесло в щепу — взрывной волной Даниила качнуло, пришлось припасть на колено, чтобы не упасть. Люди на левом фланге попадали, закрывая головы руками.

Макс ударил следом, без паузы. Телекинетический клинок вошёл в механическое предплечье Ворона — Даниил видел, как брызнуло: алое и чёрное, вперемешку. Кровь и смазка.

«Вот оно что», — подумал Даниил спокойно. Слишком спокойно для того, кто только что понял, что дерётся рядом с реликтом войны, которую считал похороненной триста лет назад.

Ворон взорвал пространство щитом — круговым, искрящим, — и ответил веером плазмы. Земля под ногами Витязей вскипела, пошла пузырями, превращаясь в стекло. Десять метров расплавленного камня. Частокол за спиной Ворона просто исчез — его снесло ударной волной, как карточный домик. Трещины побежали по лагерю дальше, к людям Даниила, и он успел выставить подпорку, погасить разлом в трёх метрах от своего Адепта.

— Не смотреть туда! — заорал он своим. — Держать строй!

Сам смотрел.

Витязи не отступали. Макс накинул на себя и Сергея золотистый телесный щит — рунный, плотный, поглощающий жар. Сергей развернул кинетический купол — невидимый, но Даниил видел, как обломки огибают их по дугам, не в силах пробить барьер. Ворон тоже не стоял голым — чёрно-синее свечение многослойной защиты окутало его, и удары Витязей гасли о него с металлическим звоном, не причиняя вреда.

Они обменивались ударами, как кузнецы — молот по наковальне. Только молот здесь был размером с барак, а наковальня стоила жизни всем, кто окажется рядом.

Ворон рванул второе плетение. Ледяные копья — сотни, толщиной в ногу, — смешанные с кинетическими волнами, обрушились на Витязей. Земля вздыбилась кратерами. Лагерь затрясся — Даниила бросило на колено, он упёрся рукой в землю, чувствуя, как вибрация уходит глубоко в кости. Два барака, ещё целых, осыпались в пыль. Обломки полетели в людей — кого-то сбило с ног, кто-то закричал.

— Щиты! — гаркнул Даниил, выпрямляясь. — Не рассыпаться!

Сергей ответил. То же огненное торнадо, но теперь Даниил увидел его вблизи — вихрь диаметром метров пятнадцать, засасывающий воздух, пыль, пламя. Он обрушился на Ворона, и земля под ним оплавилась в чёрное стекло на сотню метров вокруг. Полоса выжженной земли ушла дальше, за пределы лагеря, сметая всё живое.

Макс добавил третьим. Телекинетический молот поднял пласт земли с камнями — тонн пять, на глаз — и обрушил сверху. Ворон скрылся под этим. Грохот удара Даниил почувствовал грудной клеткой. Пыль встала стеной, закрыв небо.

— Господи, — выдохнул кто-то из Подмастерьев рядом.

— Работаем! — рявкнул Даниил. — Смотреть вперёд!

Он заставил себя отвести взгляд. Переключился на свой квадрат, на людей, которые смотрели на него и ждали команды. Но краем глаза, магическим зрением, он всё равно видел то, что происходило там.

Ворон поднялся из пыли. Истекал — кровью и чёрным маслом. Одна рука висела плетью, механическая — дымилась, искрила. Но он собирал последнее.

Чёрный шар. Даниил никогда не видел такого плетения. Внутри вращались молнии, капли жидкого огня, кинетические лезвия. Пульсировало, росло, готовое разорвать всё вокруг.

«Если это уйдёт в полную силу», — подумал Даниил, — «от лагеря останется воронка».

Он не успел додумать.

Витязи ударили одновременно. Даниил видел это как вспышку — два искалеченных, залитых кровью человека, стоящих в двадцати метрах друг от друга, сложили плетения в одно. Телекинетический таран Макса и огненная копия Сергея слились в копьё — не чудовищное, не ослепительное, просто сгусток чистой силы, который прошил защиту Ворона, как бумагу.

Удар пришёлся в центр груди.

Даниил услышал хруст — даже на расстоянии, даже сквозь грохот боя. Ворона отбросило назад, он рухнул на спину. Из-под маски хлынула тёмная кровь. Механизмы в теле заискрили, задымились, издали высокий предсмертный визг — как умирающая машина, которую бьёт током.

Витязи подошли к нему. Тяжело, шатаясь. Сергей прижимал руку к груди — кровь сочилась между пальцев. Макс висел на одной руке, плечо представляло собой месиво.

Ворон приподнял голову. Жёлтые глаза горели.

— Всё равно… — прохрипел он, захлёбываясь кровью. — Вы проиграете…

Макс опустил ладонь. Коротко, без слов.

Телекинетический удар пришёлся под маску, в сочленение, про которое Даниил ничего не знал, но которое Витязь выцелил точно. Голова Ворона дёрнулась назад. Тело выгнулось и обмякло.

Над лагерем опустилась тишина.

Даниил стоял, чувствуя, как мелко дрожат руки. В ушах гудело — не от тишины, от перенапряжения. Он заставил себя медленно выдохнуть.

Огляделся.

Люди смотрели на него. Ждали.

— Раненых к центру, — сказал он. Голос сел, пришлось прокашляться. — Перевязочные — к Адептам. Живо.

Сам он снова посмотрел туда, где двое Витязей стояли над телом.

Думать об этом он будет потом. Сейчас — работа.

Но мысль уже зацепилась, сидела под рёбрами холодной занозой:

Эти двое — с другой планеты. То, что убило бы любого моего Адепта, они просто не заметили. Продолжали давить, ломать, идти вперёд. А Ворон… Даниил встречал Мастеров. Сильных, опасных, опытных. Но этот был из другого теста. Из другого мира. Из той войны, про которую все забыли. Способный сжечь квартал за минуты, если бы дали волю. И они его сломали. Вдвоём. Без подстраховки, без резерва, почти без брони.