Витязь 2 (СИ) - Мамаев Максим

Я шагнул вперёд, не останавливаясь ни на секунду, чувствуя, как мана в венах кипит от чудовищного напряжения, как сердце колотится в ритме боевого барабана, а каждый вдох отдаётся эхом в тесном пространстве.

Серега шёл плечом к плечу со мной, его дыхание было таким же ровным и тяжёлым, как моё. В подобных узких коридорах, пещерах и прочих крысиных отнорках, которые нам, Витязям, частенько приходилось брать штурмом, одна на всех, железная, вбитая в подкорку наука: не стоять на месте ни мгновения. Давить врага всей массой. Идти только вперёд, не давая ему ни единого шанса перевести дыхание, перегруппироваться или вызвать подкрепление, выжимать всё из наших главных преимуществ — живучести, скорости и физической мощи.

Первых троих я прошёл насквозь, не замедляясь. Широкий, мощный телекинетический толчок, выпущенный поперёк всего штрека, смёл их по стенам, как мокрые, беспомощные тряпки. Один с отвратительным хрустом врезался затылком в камень и сполз вниз, оставляя за собой длинный, тёмный кровавый след на шершавой поверхности. Второй кое-как поднялся, харкая красным, с разбитым лицом и мутным взглядом. Сергей взял его на себя без промедления: короткий, хлёсткий удар кулаком, усиленный маной до уровня кувалды — челюсть хрустнула, как сухая ветка, и парень улетел в темноту штрека, словно тряпичная кукла. Третий успел выставить дрожащий щит — я прошёл боком, словно тень, и вбил локоть ему точно в солнечное сплетение. Воздух вышел из него с тяжёлым, булькающим хрипом, глаза закатились. Не убить. Просто вырубить из боя, оставить лежать и не мешать.

Мы рубили их насмерть, даже не думая о пощаде — эта шваль охотилась на нас с Серегой и наших братьев-Витязей, как на зверей, ради банальной наживы. Так что каждый наш удар оставлял после себя мокрые, липкие следы на стенах, тяжёлый, металлический запах свежей крови и стоны умирающих, эхом разносившиеся по коридору.

За первой шестёркой сразу, без паузы, полезла вторая волна, а за ней третья. Они лезли из-за поворота плотно, стараясь держать строй и закрываясь всеми защитными чарами, которые только способны были выжать из себя и имеющихся артефактов, но…

Два Адепта-Витязя, сражающиеся в полную силу — против толпы Учеников и редких Подмастерьев. Будь дело в чистом поле, мы вырезали бы весь этот сброд за полминуты, но, к сожалению, здесь узость коридоров играла на руку им — мы с Серегой могли лишь держать позицию у поворота. Каждая попытка врага пройти наш поворот заканчивалась новыми трупами, но и мы ничего не могли сделать. Рискни мы продолжить натиск и зайти за угол — и несколько залпов по паре-тройке десятков выпущенных в упор боевых заклинаний второго-третьего ранга имели все шансы нас тут и похоронить. Все же количество порой перевешивает качество… Зарядить

Кто-то внизу, в глубине шахты, надрывно орал хриплым, сорванным голосом: «Вперёд, суки! Перекрыть штрек, не пустить их, мать вашу!» Каждая новая волна с размаху билась о нас и ломалась, как морская волна о гранитный причал во время шторма, после каждого наката оставляя за собой по несколько новых трупов, обломки и кровь.

Это продолжалось минут пять, и каждая секунда в этом тесном каменном аду тянулась вечностью, наполненной грохотом, вспышками магии и запахом горелой плоти.

А потом всё резко, без предупреждения изменилось.

Я почувствовал это за секунду до того, как она обрушилась на всех — тяжёлая, давящая аура, что поднималась откуда-то снизу. Не из-за ближайшего поворота — гораздо дальше и выше, в направлении выхода из шахт, который уже должны были атаковать отец Даниил со второй половиной отряда.

С ним поднимались четыре Адепта, сильных и готовых к бою. Остальные двигались следом плотной, злой, рычащей толпой, словно стая голодных волков. И, кстати, по всему выходило, что мы ошиблись в своих подсчетах — за те минуты, что шел бой, мы прикончили примерно два десятка бойцов. С той стороны коридора оставалось ещё чуть больше, человек двадцать пять-двадцать семь. По идее, с Вороном должно было бы оставаться дай бог человек двадцать — но я, не поленившись, сплел самое сложное заклинание сенсорики — и оно ясно показало мне, что с вражеским Мастером наверх двигается отряд никак не меньше, чем в сорок человек. Причем состав у них там был значительно мощнее…

— Ворон прёт к главному выходу, — бросил я Варфоломею. — И наши его не остановят.

Варфоломей молчал всего секунду, взвешивая всё в голове.

— Наша задача не меняется, — сказал он спокойно, без лишних эмоций и драм. — Мы идём вниз, к лаборатории. — Он посмотрел мне прямо в глаза, твёрдо и без всяких извинений. — Ваша задача — Ворон. Остановите его любой ценой, а мы закончим работу внизу. Не остановите — всё остальное теряет всякий смысл, нам всем конец. Полагаюсь на вас, дети мои.

Варфоломей посмотрел на меня ещё секунду, оценивающе.

— Не дайте ему уйти в лес. Уйдёт — след потеряем навсегда, и всё зря.

— Не уйдёт, — ответил я жёстко, с холодной уверенностью в голосе.

Мы разделились без лишних слов, каждый зная свою роль.

Двести метров до вентиляционного ствола. Потом двадцать метров вверх по ржавым, скользким от инея скобам.

Я вылетел наружу первым, как пробка из бутылки. Холодный предрассветный воздух хлестнул по лицу после тяжёлой, спёртой шахтной вони, полной пыли и смерти. Северный склон холма, мёрзлая земля под ногами, трава седая от густого инея. Три секунды, чтобы сориентироваться, вдохнуть полной грудью и понять направление.

Звук боя шёл с юго-запада — жёсткий, яростный, неумолимый. Слитный рёв нескольких десятков магов, треск горящего дерева, тяжёлый, гулкий грохот рушащихся стен и перекрытий. И сквозь всё это, прорезая шум, — низкий, механический вой, который не мог издать ни огонь, ни воздух, ни земля. Высокочастотный привод, набирающий обороты. Я знал этот звук очень хорошо, до дрожи в костях. Давно. В другом мире, который сгорел три века назад.

Мы рванули вперёд, не сбавляя темпа, ноги сами несли нас по мёрзлой земле.

Бараки открылись нам с вершины пологого гребня, и я невольно остановился на миг. Нужно было понять, что именно я вижу, прежде чем прыгать в этот настоящий ад, полный огня и магии.

Северная секция частокола лежала пластом — брёвна разметало мощным взрывом в разные стороны, они торчали из промёрзшей земли криво и хаотично, словно обломанные, гнилые зубы гигантского зверя. Два барака горели жадно, с громким треском и шипением, зелёное пламя у основания выдавало боевые чары, специально вложенные в дерево кем-то из магов. Третий барак завалился внутрь полностью, крыша провалилась с грохотом, стены разошлись, как карточный домик. В четвёртом зияла ровная, идеально круглая дыра полтора метра диаметром с оплавленными, стекловидными краями и характерным синеватым налётом, который невозможно было спутать ни с чем.

Я смотрел на этот налёт и молчал, чувствуя, как внутри всё сжимается в тугой узел.

Такой цвет я видел лишь однажды, много лет назад. Оружие Техно-рыцарей — холодное, смертоносное напоминание о прошлом, которое мне никогда не забыть…

— Серёга, — сказал я тихо, почти шёпотом.

— Не туда глядишь. Смотри на поле, — ответил он так же тихо, но твёрдо.

И я посмотрел.

Церковники держались кучно и грамотно, несмотря на давление. Двадцать человек — не толпа, а настоящий, дисциплинированный строй. Три малых квадрата: первые держали щиты из чистой маны, задние работали ударными плетениями поверх голов товарищей. Восемь Адептов составляли крепкий костяк обороны. Но их тактика уже явно не работала против численного превосходства.

«Наследие» давило уверенно и методично — больше сорока бойцов, три Адепта, восемь Подмастерьев. Строй церковников медленно, метр за метром, оттесняли назад, к ловушке.

Ворон стоял чуть в стороне, за горящим бараком, как настоящий дирижёр перед огромным, хаотичным оркестром смерти. Его заклинания шли широкими, изящными дугами, огибали щиты и били точно в стыки построения, откалывая кусок за куском.