Витязь 2 (СИ) - Мамаев Максим

Первый день прошёл в напряжении. Мы по очереди дежурили у окна — не потому что ждали нападения, а потому что нечем было себя занять. Гоша чистил оружие, уже третий раз. Фома вырезал ложку из обрезка берёзы. Лука молился — тихо, в углу, раскачиваясь. Семён возился с Николаем — тот окреп заметно, сидел, ел сам, даже ходил по комнате, держась за стену.

Я выходил дважды. Утром — на рынок, купить хлеба и заодно послушать. Каменка жила привычной жизнью: торговали, ругались, таскали воду из колодца. О шахте — ни слова. Как будто её не существовало. Как будто полторы сотни человек за северным холмом — это нормально, так было всегда, нечего обсуждать.

Вечером — прогулка по городу. Трактир напротив дома наместника — горит свет, те же три ауры внутри. Наблюдатели «Наследия» на месте. Кирилл, видимо, доложил, как я велел: паломники, ничего интересного. Ворон успокоился. Или сделал вид.

На второй день стало хуже. Нервы у самых молодых бойцов отряда натянулись до предела. Фома и Лука поцапались из-за ерунды — кто кому на ногу наступил. Гоша рыкнул на обоих, и они затихли, но воздух в комнате стал ещё гуще. Тихон читал Писание — вслух, негромко, ровным голосом. Не для нас — для себя. Хотя, может, и для нас тоже.

Николай рассказывал о Каменке. О людях, которых забирали — по одному, по двое, ночью. О семьях, которые утром находили пустые кровати. О том, как городской голова Ершов отводил глаза, когда к нему приходили с вопросами. «Не знаю. Не моё дело. Уехали, наверное». Пятьдесят золотых — и совесть на замке.

На третий день, ближе к вечеру, я вышел за город. Один, через южные ворота, как будто прогуляться. Дошёл до первого холма на тракте — того, с которого открывался вид на долину и дорогу к Серпейску.

Стоял, смотрел на юг. Дорога — белая лента, уходящая за горизонт. Пусто. Никого.

Стемнело. Я собрался уходить.

И тогда — почувствовал.

Не глазами. Не ушами. Тем шестым чувством, которое вбили в нас в лаборатории, — восприятие магических аур на расстоянии. Далеко, на пределе — километра четыре, может пять. Но сигнал был такой, что я замер на месте и перестал дышать.

Ауры. Много. Плотные, яркие, дисциплинированные. Двигались с юга, по тракту. Строем.

И впереди — одна, которую я узнал бы из тысячи. Тяжёлая, спокойная, с глубоким ровным рисунком, как река, несущая в себе силу, которой хватило бы смыть деревню. Адепт высшего ранга. Отец Даниил.

Я побежал обратно.

— Идут, — сказал я с порога. — С юга. И ведет их лично отец Даниил.

Тихон поднялся из-за стола. Гоша — уже в дверях, с мечом. Сергей сел на лавке — глаза ясные, сон как рукой сняло.

— Сколько? — спросил Тихон.

— Не меньше двадцати. Все — сильные маги. Адептов не считал, но по ощущениям… — я покачал головой. — Много. Даниил не стал мелочиться.

— Выходим навстречу?

— Только мы с Сергеем. Вы оставайтесь пока здесь, не привлекайте внимания.

Сергей уже натягивал куртку. Мы вышли через заднюю дверь, обогнули дом Николая и двинулись к южным воротам, стараясь не попадаться на глаза. Каменка засыпала — окна гасли одно за другим, улицы пустели. Хорошо. Меньше свидетелей.

За воротами — поле, дорога, темнота. И в темноте — движение.

Мы встретили их в версте от городской стены.

Даниил ехал впереди, верхом на крупном гнедом жеребце, в дорожном плаще поверх рясы. Оружия Наказующий на виду не держал. Лицо — то же, что я помнил: тяжёлое, умное, с глубокими складками у рта и глазами, от которых хотелось отвести взгляд. Не от страха — от ощущения, что он видит тебя насквозь, включая те мысли, которые ты сам от себя прячешь.

За ним — всадники. Колонна по двое, в тёмных плащах, без знаков, без факелов. Кони шли шагом, тихо. Тридцать два человека — я считал. Ауры были одна ярче другой. Адептов — больше дюжины, остальные — крепкие Подмастерья. Каждый был вооружён, каждый — с амулетами. Боевая группа Белого Ордена. Не разведка, не дозор — ударный кулак.

Даниил увидел нас, натянул поводья. Конь остановился. Колонна за ним — как по команде, без звука. Вышколенные.

— Максим, — сказал Даниил. Голос — негромкий, густой, с той особенной интонацией, которая превращала имя в приветствие и проверку одновременно. — Сергей. Живы, здоровы. Это уже хорошо.

— Отец Даниил, — ответил я. — Рады видеть. Не ожидали так быстро.

— Три дня — не быстро. Если бы мог — приехал бы вчера. Загнали четырнадцать коней. Но услышав про Мастера — не стал ждать Капитула. Собрал тех, кого мог поднять за сутки.

— Капитул?

— Уведомлён. Резолюция будет, но это дни, а дни — роскошь, которой у нас нет. Действуем по моей инициативе. Если ошибусь — расхлебывать буду потом.

Он спешился. Подошёл ко мне — тяжело, грузно. Вблизи — усталость была видна отчётливо: тёмные круги под глазами, щетина. Три дня в седле без остановки.

— Как обстановка?.

Я доложил. Коротко, сухо, без лирики, но с теми деталями и подробностями, которые не удалось уложить в короткое сообщение, переданное амулетом. Шахта. Три яруса. Лаборатория на среднем. Ворон — Мастер, маска-артефакт, четыре Адепта, шестьдесят магов. Сто тридцать человек общей численности. Двадцать-тридцать пленных. Сигнальная рунная сеть на пятьдесят метров от входа. Восемь бойцов на внешнем посту. Вентиляционный ствол — верхний ярус, неохраняемый.

Даниил слушал, не перебивая. Когда я закончил — помолчал. Потом обернулся к колонне.

— Варфоломей. Ко мне.

Из строя выехал всадник — высокий, сухощавый, лет сорока, с аккуратной бородой и цепким, оценивающим взглядом. Адепт, весьма сильный.

— Варфоломей — мой тактик, — сказал Даниил. — Двадцать лет воюет с тварями и людьми. Командует ударной группой.

Варфоломей кивнул мне — сдержанно, без лишних любезностей. Я повторил доклад для него — ещё короче, с упором на цифры и расположение. Он слушал, задавал вопросы. Правильные вопросы — о глубине ярусов, ширине штреков, местах, где можно поставить заслон.

— Вентиляционный тоннель, — сказал он. — Метр на метр, двадцать метров вниз. Сколько человек можно спустить за десять минут?

— Шестерых-семерых. По одному, на скобах.

— Узко. Медленно. Если снизу встретят, придется туго.

— Когда мы спускались — верхний ярус был пуст. Но это было трое суток назад. Могли усилить.

— Могли, — согласился он. — А могли и нет. Три дня — достаточно, чтобы забеспокоиться, но мало, чтобы перекопать всю шахту. Они ждут удара с юга, по дороге. Север — мёртвая зона.

— Или так думаем мы, — сказал Даниил.

Варфоломей посмотрел на него.

— Риск есть всегда, отче. Вопрос — какой план менее рискованный. По дороге — сигнальная сеть, восемь бойцов на входе, и каждый в шахте узнает о нас за минуту. Через вентилляцию — спускаем дюжину, занимаем верхний ярус, блокируем переход на средний. Потом — основная группа давит с юга, через главный вход. Клещи.

— Мастер, — напомнил Даниил. — С четырьмя Адептами.

— Тридцать два моих человека — четырнадцать Адептов, остальные — Подмастерья-ветераны. Плюс двое Витязей, которые стоят… — он посмотрел на меня, прищурился, — … ну, скажем, пятерых каждый. Против Мастера и четвёрки Адептов — перевес у нас. Не подавляющий, но достаточный. Если не дать им сгруппироваться. И это не считая того, что ты и сам Мастер, отец Даниил.

Даниил ненадолго задумался и кивнул.

— Хорошо, так и поступим. Когда?

— Сейчас, — сказал Варфоломей. — Ночью. Они не ждут нас именно сейчас. К утру — могут начать ждать: наблюдатели в городе заметят конную колонну, если мы задержимся. Бьём до рассвета.

— Наблюдатели, — вспомнил я. — Трое в трактире, напротив дома головы. Подмастерье и два Ученика.

— Гоша, — сказал Даниил. — Может снять?

— Гоша и Тихон, — ответил я. — Тихо, без шума. Пока мы идём к шахте — они нейтрализуют наблюдателей.

— Хорошо. Действуем.

Колонна тронулась. Обошли Каменку с востока — по полю, в обход стены, через березняк. Кони шли по снежной целине, проваливаясь, но шли. Мы с Сергеем — впереди, показывали путь. Тот же маршрут, которым шли на дневную разведку: восточный склон, потом — вверх, к гребню.