Витязь 2 (СИ) - Мамаев Максим

Я зашёл в мастерскую. Закрыл дверь. Спустился в подвал.

Сергей сидел на лежанке и ждал. По его лицу я видел: он чувствовал моё состояние. Не магически — по-человечески. По тому, как я двигался, как смотрел, как сел на табурет и молча достал контейнер из сумки.

— Нашёл, — сказал он. Не спросил — констатировал.

— Нашёл.

Я положил контейнер на верстак. Открыл. Достал записку и протянул Сергею.

Он читал молча. Медленно — не потому что плохо видел или не понимал, а потому что каждое слово взвешивал, впитывал, укладывал в картину, которую строил в голове. Лицо не менялось — ровное, спокойное, сосредоточенное. Только глаза — серые, Витязьи — чуть сузились, когда дошёл до абзаца про семь вскрытых бункеров.

Дочитал. Положил записку на верстак. Посмотрел на меня.

— Корнеев, — сказал он. — «Щит». Второй взвод Московского узла.

— Ты его знал?

— Нет. Но знал о «Щите». Элитный взвод — разведка и диверсии. Если кто и мог выжить полтора века в одиночку и вести собственную войну против «Наследия» — то именно такой человек.

— Сто пятьдесят семь лет, — сказал я. — Записка датирована сто пятьдесят седьмым годом от Падения. Сейчас — триста тридцатый. Сто семьдесят три года прошло с тех пор, как он оставил этот тайник.

— Жив?

— Не знаю. Витязь-3М с магической регенерацией теоретически может протянуть и дольше. Северова — Витязь-1М, первое поколение, ей три с половиной века, и она жива. Но Корнеев в записке писал, что уходил от «Совета» дважды и не уверен в третьем разе.

Сергей кивнул. Помолчал. Потом:

— Покажи карту.

Я активировал Гримуар. Данные с кристалла развернулись над верстаком — голографическая проекция, видимая только мне и Сергею через наши собственные Гримуары. Карта: территория бывшей России и сопредельных государств. Двенадцать красных точек. Семь — перечёркнуты. Две — залиты чёрным. Три — мерцают жёлтым.

— Тверь, — сказал Сергей, указав на первую жёлтую точку. — Враждебное княжество. Туда мы не сунемся — не сейчас, не в наших силах.

— Согласен.

— Нижний Новгород. — Вторая точка. — Зона высокой Скверны. Корнеев не рискнул. Даже для Витязя — слишком опасно без подготовки и снаряжения.

— Согласен.

— А вот это… — Он указал на третью точку. Северо-восток от Новомосковска. Серебряное Озеро. — Два дня пути. Малонаселённый район. Скверна умеренная. Бункер типа «Щит-2М» — шестнадцать капсул.

— Шестнадцать, — повторил я.

Мы посмотрели друг на друга. В подвале повисла тишина — густая, тяжёлая, наполненная тем особым напряжением, которое бывает перед принятием решений, определяющих очень многое.

— Корнеев проверял статус этих точек сто семьдесят три года назад, — сказал Сергей. — С тех пор «Наследие» могло найти и этот бункер. Могло вскрыть. Могло забрать капсулы.

— Могло. А могло и не найти — Корнеев пометил подходы как чистые, и район глухой. Если «Наследие» работает по архиву проекта — у них есть координаты. Но архив — это списки и коды, а не разведка на местности. Бункер типа «Щит-2М» — малый, замаскированный, без крупных наземных сооружений. Его можно пройти в десяти шагах и не заметить.

— Или заметить — если знаешь, что искать.

— Именно поэтому нам нужно быть там первыми.

Снова тишина. Сергей смотрел на карту. Я смотрел на Сергея. Свеча потрескивала.

— Не сейчас, — сказал он наконец. — Дубровин сначала. Наблюдение, сбор данных, результаты — Даниилу. Потом — бункер. Одно за другим. Если мы сорвёмся из города, не доделав работу…

— Даниил останется без козыря. И «Наследие» в столице продолжит работать.

— Верно. — Сергей вздохнул. — Верно, чёрт возьми. Шестнадцать капсул подождут. Они ждали триста лет — подождут ещё неделю.

Я кивнул. Он был прав. Приоритеты: сначала — Дубровин, слежка, доказательства для Даниила. Потом — бункер. Одно за другим, шаг за шагом. Не распыляться. Не пытаться охватить всё сразу. Война — это не спринт. Война — это марафон, и побеждает не тот, кто быстрее бежит, а тот, кто правильно распределяет силы.

Но записка Корнеева жгла мне мозг. Не координаты, не карта, не семь вскрытых бункеров — последние строчки. Те, что были написаны отдельно, ниже основного текста, словно Корнеев дописал их позже, подумав, решившись.

«Найди её. Она ждёт. Она единственная, кто знает всё.»

Елена Северова. Царица Мечей. Стальная Сука. Витязь первого поколения, Архимагистр седьмого ранга, три с половиной века на этом свете. Женщина, которая пришла ко мне во сне — на руинах Красной площади, в финале первой книги моей новой жизни, — и позвала за собой.

Марк говорил о ней. Даниил — упоминал с осторожностью и плохо скрытым уважением. Даже по меркам людей, привыкших к могущественным магам, Северова стояла особняком — импульсивная, непредсказуемая, опасная. «Скора на расправу» — формулировка Даниила. «Бывает, что после её визитов приходится заново отстраивать» — формулировка кого-то из церковников, подслушанная мимоходом.

И она — ждёт. Корнеев встречался с ней в сто сорок третьем году. Она знала о тайнике. Знала о «Совете». Знала, по словам Корнеева — всё. Или почти всё.

Почему она не уничтожила «Наследие» сама? Архимагистр — это стратегическая сила. Одна Северова стоит небольшой армии. Если она знает об их существовании уже не первый век — почему терпит?

Варианты. Первый: не может. «Наследие» защищено кем-то, кого даже Архимагистр не рискует трогать. Кем-то на уровне Архимага — а Архимагов в княжестве пять-шесть, и один из них — умирающий князь. Второй: не хочет. У Северовой свои цели, своя игра, и «Наследие» вписывается в неё каким-то образом, который я пока не понимаю. Третий: ждёт. Ждёт чего-то — или кого-то. Ждёт Витязя, который придёт и станет тем недостающим элементом, которого ей не хватает для действия.

«Она ждёт», — написал Корнеев.

Ждёт ли она меня? Или просто ждёт — любого Витязя, любого союзника, любого, кто окажется достаточно силён и достаточно безумен, чтобы ввязаться в эту войну?

Я не знал. И не мог узнать — не встретившись с ней лично. А встреча с Архимагистром — это не то, что можно организовать по щелчку пальцев. Северова в рядах Наказующих — значит, формально доступна через Даниила. Но Даниил сам сказал: он опасается её импульсивности. Прямое обращение через него — риск. Она может отреагировать… непредсказуемо.

Ладно. Не сейчас. Одно за другим. Дубровин. Бункер. Северова. Три цели — три этапа. И каждый следующий зависит от успеха предыдущего.

Я убрал контейнер в тайник, который Василиса показала мне ещё в первый визит — двойное дно в нижнем ящике верстака, закрытое металлической пластиной. Записку оставил при себе — во внутреннем кармане, у сердца. Глупая сентиментальность? Может быть. Но записка, написанная рукой человека из моего мира — из моей бригады, из моего времени — была чем-то большим, чем просто источник информации. Это было доказательство того, что я не один. Что были другие — до меня, рядом со мной, после меня. Что цепочка не оборвалась.

— Наблюдатели, — сказал я Сергею, возвращаясь к насущному. — Их больше, чем я думал. Утром — хвост из Нижнего города, Подмастерье с артефактом. На рынке — стационарный пост, ещё один, посильнее. У церковного квартала в Верхнем городе — Адепт с заказным маскирующим амулетом. Минимум три точки, минимум четыре-пять человек в ротации. Организованная сеть.

Сергей нахмурился.

— Адепт в Верхнем городе — это серьёзные деньги. Подмастерья с артефактами — тоже не дёшево, но терпимо. Адепт — это уже другой уровень. Кто бы ни стоял за этим — у него ресурсы.

— Дубровин?

— Или тот, кто стоит за Дубровиным. «Совет». — Сергей потёр подбородок. — Каменка пала четыре дня назад. Связной амулет дальнобойностью в сто вёрст — если у Ворона был запасной, кто-то мог отправить сигнал до того, как мы зачистили шахту. Или после — если кто-то из гарнизона ушёл, а мы не заметили.

Я вспомнил штурм. Хаос, огонь, дым, крики. Варфоломей зачищал шахту снизу, мы с Сергеем дрались с Вороном наверху. Могли ли один-два человека ускользнуть в суматохе? Через вентиляцию, через боковые штреки, через какой-нибудь лаз, о котором мы не знали?