* * *
Медицинский блок служил островком стерильности и порядка посреди всеобщего хаоса. Воздух здесь пах не пылью и гарью, а спиртом, хлоргексидином и сушёными травами. Странная смесь казённой медицины и знахарской избы.
Олег Петрович устало потёр переносицу поверх очков. Он сидел за широким столом, заваленным бумагами, и выглядел как памятник усталости. Мешки под глазами, глубокие морщины, плотно сжатые губы. За последние двое суток он спал от силы часа три.
Сначала спасение раненого Сокола. Потом осмотр шестидесяти человек и беглая проверка запасов медикаментов, оставшихся от Гладиаторов. Следом приём «на работу» двух барышень. Ещё и расколдованные статуи, а перед ними… этот загадочный пациент. Игнат.
За соседним столом, поменьше, сидели две женщины, его новоиспечённые и не слишком добровольные помощницы. Лариса, фитотерапевт с повадками столичной штучки, и Регина, бывший врач УЗИ, а теперь «Сенсор». Под строгим, но справедливым руководством Петровича они занимались инвентаризацией. Используя фракционный интерфейс, они методично распределяли лекарства по папкам и подпапкам. Каждую ампулу, каждый бинт, каждый блистер с таблетками. Работа нудная, но абсолютно необходимая.
— Адреналина гидрохлорид, ноль-один процент, один миллилитр, — вполголоса диктовала Регина. — Вносим в папку «Стимуляторы и аналептики». Десять ампул.
— Есть, — кивнула Лариса, не отрывая взгляда от висящей в воздухе полупрозрачной панели. — Это в «Антибиотики»? — спросила она, держа в руке упаковку «Амоксиклава».
— Да, — коротко подтвердила Регина.
— А это, кажется, сердечное…
Лариса морщила носик, когда ей попадались препараты с особо сложными названиями, но дело своё делала.
— Нет, не сердечное, это диуретик, — поправила её Регина. — Мочегонное. Кладём к почечным препаратам.
— Слушай, Регин, а ты видела тех троих? — подняла глаза Лариса.
— Которых из камня расколдовали? — Регина вздохнула, откладывая упаковку с ампулами. — Видела, конечно. Олег Петрович велел их осмотреть.
— И как они? Я с ними в коридоре случайно пересеклась, так от одного их вида чуть в обморок не упала, — призналась Лариса. — Особенно эта, красноволосая. Глаза дикие, смотрит, как волчица.
— У них был чудовищный физиологический шок, Лариса. Я своими сенсорными навыками их «щупала». Ауры у всех троих фонили так, будто они прямо в преисподнюю заглянули. Тахикардия за сто сорок ударов в минуту, давление зашкаливает. У них кровь бурлила от паники. И я их даже понимаю. Окаменеть, а потом очнуться в чужом лагере. Не у каждого хватит выдержки, чтобы сохранить спокойствие. Я им предложила инфузионные регенераторы, питательные растворы… Знаешь, что эта красная Рейн ответила?
— Что?
— «Убери от меня свои иглы», — сообщила врач УЗИ. — И зыркнула так, что у меня мурашки по коже побежали. Схватила своих мужиков, и они просто ушли. Практически сбежали из медблока. Отказались от помощи. Гордые, как черти.
— Идиоты, — коротко резюмировала Лариса, возвращаясь к работе.
— В их состоянии любой сквозняк может стать смертельным.
— Ну и пусть, — фыркнула травница. — Естественный отбор. И вообще, может, они заразные? Вдруг это вирус какой? Каменная болезнь?
Олег Петрович громко кашлянул, не поднимая головы от записей. Женщины мгновенно смолкли, втянув головы в плечи, и зашуршали упаковками с удвоенной скоростью.
— Меньше языками чешем, больше делом занимаемся, — проворчал военврач. — «Каменная болезнь»… Сказок перечитали. Это магическое воздействие, петрификация. Структурное изменение тканей на клеточном уровне под воздействием эфира, — он произнёс диагноз так уверенно, будто не выдумал его только что. — Лечится не таблетками, а рассеиванием.
Коротко и успокоительно. Не хватало, чтобы эта дура Лариса начала распространять слухи о выдуманной болезни.
Петрович вернулся к изучению раскрытой перед ним гроссбух-тетради. Страницы были исписаны его резким, неразборчивым почерком:
«Игнат, 42 года (со слов). Класс: Мнемоник. Уровень 5. Пульс: 65 ударов в минуту, ритмичный, удовлетворительного наполнения. Артериальное давление: 120/80 мм рт. ст. Температура тела: 36,6°C. Кожные покровы чистые, бледные. Видимые слизистые розовые, влажные. Дыхание везикулярное, хрипов нет. Частота дыхательных движений: 16 в минуту. Живот мягкий, безболезненный. Рефлексы в норме. Навык „Диагностика“ патологий не выявил. Состояние: стабильное».
Запись была сделана час назад, когда Ершов и Варягин привели к нему на осмотр того самого пришлого мужика. Этот Игнат с самого начала показался Петровичу… неправильным. Воспоминания о том осмотре стояли у него перед глазами так чётко, словно это происходило прямо сейчас.
* * *
Дверь кабинета открылась, и Варягин буквально ввёл внутрь худощавого мужчину. Следом вошёл Ершов, его лицо было мрачнее тучи.
— Петрович, осмотри, — коротко бросил паладин. — Полный комплект. На всё, что только можно.
Военврач окинул пациента взглядом. Среднего роста, неприметный, серый.
— Присаживайтесь, — скомандовал врач, указывая на смотровую кушетку.
Игнат подчинился без малейших колебаний. Его движения были ровными, точными, но какими-то неестественными. Лицо выглядело застывшей маской безразличия. Ни тени страха, ни любопытства, присущих всем выжившим. Пустой взгляд в никуда.
— Жалобы? — буркнул Петрович.
— Отсутствуют, — бесцветно ответил Игнат.
— Как питались последние дни? — спросил врач, светя фонариком в глаза пациента.
Зрачки сузились. Реакция на свет есть. Содружественная реакция — тоже. Но… как-то механически. Без той едва уловимой заминки, дрожания, которое бывает у измученного страхом человека.
— Плохо, — ровно ответил Игнат. — Находили консервы. Воду кипятили.
— Спите как?
— Нормально. Когда удаётся. У меня класс такой, я могу отключаться быстро.
Петрович взял его за запястье, нащупывая пульс. Ритмичный. Чёткий. Слишком ровный для того, кого только что допрашивали бывший опер и вооружённые до зубов «Ратоборцы». Шестьдесят пять ударов в минуту. Как у космонавта перед стартом.
Врач достал из кармана халата фонендоскоп.
— Раздевайтесь до пояса, — велел он.
Мужчина молча снял куртку, потом свитер. Под ним оказалась серая, но относительно чистая футболка. Он снял и её. Тело было худощавым, но не истощённым. Ни шрамов, ни татуировок, ни следов старых травм. Идеально чистая кожа. Ну, не считая обычной уличной грязи.
Петрович приложил холодную мембрану фонендоскопа к его груди. Сердце билось ровно, уверенно. Словно у человека, который только что проснулся после восьмичасового сна в комфортной постели.
— Дышите. Не дышите. Глубже…
Он слушал лёгкие, потом попросил повернуться и прослушал со спины. Всё в абсолютной норме. Измерил давление механическим тонометром, хотя знал, что навык «Диагностика» сделает это автоматически. Просто иногда полезно перепроверять то, что преподносит тебе магия. Манжета привычно сдавила плечевую часть руки, стрелка манометра поползла вверх и плавно опустилась. Сто двадцать на восемьдесят.
— Откройте рот. Скажите «а-а-а».
Игнат послушно выполнил команду. Петрович заглянул ему в горло с фонариком. Миндалины не увеличены, налёта нет. Всё это время мужчина смотрел сквозь него пустым, немигающим взглядом.
Петрович проверил его живот и рефлексы. Сунул градусник, который Игнат зажал под мышкой.
— Алексей приказал провести полную диагностику, — напомнил Ершов, стоявший у двери.
— Помню, Тарас, помню, — проворчал Петрович.
Олег Петрович активировал навык: «Диагностика».
Перед глазами врача развернулось полупрозрачное полотно с медицинскими показателями. Петрович нахмурился.
Травмы: отсутствуют.
Следов магического воздействия: не обнаружено.
Вирусная нагрузка: отсутствует.
Токсины/Яды: отсутствуют.
