Инженер. Система против монстров 8 (СИ) - Гремлинов Гриша

Паразиты: отсутствуют.

Идеально чист. Даже слишком. Система выдала короткий вердикт: «Пациент здоров». Никаких скрытых угроз, никаких аномалий. Но что-то в этом Игнате царапало профессиональное чутье врача.

— Чист, — констатировал Олег Петрович. — Как младенец. Хоть сейчас в отряд специального назначения.

И в этот момент Игнат впервые проявил что-то похожее на интерес. Он повернул голову и посмотрел на полки со склянками, на разложенные на столе инструменты.

— А у вас тут хорошо оборудовано, — сказал он, скользнув взглядом по банкам с мазями. — Для полевых условий просто роскошь. Много у вас лекарей в штате?

Петрович нахмурился.

— Хватает.

— И алхимики есть? Я запах спирта чувствую и трав. Зелья варите?

— Варим, — уклончиво ответил врач. — Слушай, мил человек, ты на медосмотре или инвентаризацию проводишь?

— Просто интересно, — Игнат даже не моргнул. — В наше время медицина — это жизнь. Хочется знать, каковы шансы, если ранят.

— Если ранят — заштопаем. Если убьют — закопаем. Сервис полный, — отрезал Петрович.

Любопытство Игната было слишком профессиональным. Слишком целенаправленным. Он не спрашивал про еду или безопасность. Он зондировал их медицинский потенциал. Ершов, стоявший у двери, тоже это заметил и напрягся ещё сильнее.

— Давай-ка мы пару анализов возьмём, — сказал военврач, материализуя в руке предметы. — На всякий случай. Профилактика, знаешь ли.

Олег Петрович натянул тонкие нитриловые перчатки. Взял стерильный зонд-тампон, попросил Игната открыть рот и провёл ватной головкой по эпителию на внутренней стороне щеки. Тщательно собрав мазок, он опустил зонд в пластиковую пробирку и защёлкнул крышку.

— Рукав закатай, — велел врач. — Будем кровь брать.

— Зачем? — в голосе мнемоника не было страха, только лёгкое, сухое любопытство.

— Протокол. Проверка на скрытые инфекции и паразитов. Вдруг ты глистов-мутантов в себе носишь, а «Диагностика» этого почему-то не заметила?

Петрович привычным, отточенным за десятилетия жестом накинул и затянул венозный жгут чуть выше локтевого сгиба пациента.

— Поработай кулаком.

Игнат сжал и разжал ладонь несколько раз. Петрович пальцами нащупал набухшую срединную локтевую вену. Протёр зону инъекции спиртовой салфеткой. Взял иглу, бабочку-держатель и вакутейнер с фиолетовой крышкой.

Игла мягко вошла под кожу. Игнат даже не шелохнулся. Ни микросокращения мышц, ни учащения дыхания, которое бывает у 99% людей при заборе крови. В пробирку тут же хлынула густая, тёмно-вишнёвая венозная кровь. Набрав нужные четыре миллилитра, врач снял жгут, извлёк иглу и прижал стерильный тампон.

— Держать пять минут. Всё, свободен. Сергей Иванович, забирай клиента! — крикнул Петрович.

Варягин, наблюдавший за всем этим с каменным лицом, кивнул.

— Пошли, гость.

Он вывел Игната из кабинета. Ершов задержался на пороге.

— Ну что, Петрович? — тихо спросил он.

— Мутный он, Тарас. Как вода в болоте, — так же тихо ответил врач. — Здоровый, как бык. Слишком здоровый. И пустой. У него даже зрачки на свет реагируют с какой-то… идеальной точностью. Ни капли эмоций. Ни страха, ни боли. Проверь его хорошенько.

— Уже занимаюсь, — кивнул Ершов и закрыл за собой дверь.

Воспоминание растаяло. Олег Петрович посмотрел на стол перед собой. Рядом с тетрадью стояли два образца: пробирка-вакутейнер, в которой находилась тёмная кровь, и запечатанная пробирка с зондом для мазка. Сразу после ухода Игната он применил свой самый мощный и затратный по мане навык. «Анализ патогенов».

Результат его озадачил ещё больше. Образцы были стерильны. Не только чисты от известных ему вирусов или бактерий. Они были идеальны. Никаких посторонних микроорганизмов, никаких маркеров хронических заболеваний, которые есть у любого человека старше сорока.

«Образец крови. Гемоглобин — 140. Эритроциты — 4,5. Лейкоциты — 6,0. Патогенной флоры не обнаружено. Токсинов не обнаружено».

И самое главное, что заставило седые волосы на затылке Петровича зашевелиться, это полное, абсолютное отсутствие гормонов стресса. Ни кортизола, ни адреналина. У человека, который, по его словам, только что пережил гибель всей своей группы и в одиночку пробивался через кишащий мутантами город, уровень стресса был нулевой. Это биологически невозможно. Это неправильно.

И это пугало его до дрожи.

— Не может быть, — прошептал Петрович себе под нос. — Так не бывает.

Любой человек, проживший в этом аду две недели, должен быть ходячим коктейлем из гормонов стресса. Кортизол должен зашкаливать. Адреналин прыгать. В крови должны быть следы недоедания, изменённый электролитный баланс, маркеры воспаления от мелких ссадин и грязной воды.

У Игната кровь была как из учебника «Нормальная физиология человека» для второго курса мединститута. Глава «Здоровый мужчина средних лет, состояние покоя».

— Кто же ты такой, Игнат? — тихо спросил врач у пробирки.

— Вы что-то сказали, Олег Петрович? — обернулась Регина.

— Я говорю, что не бывает таких здоровых людей в нашем дерьмовом мире! — Петрович в сердцах хлопнул ладонью по столу. — Понимаете, девочки? Я прогнал кровь этого Игната через свой глубокий анализ. Его гормональный фон должен быть похож на ядерный взрыв. В биохимии должен царствовать стресс, мышцы должны быть забиты молочной кислотой, а нервная система истощена. А у него кровь такая, будто он две недели отдыхал в санатории на альпийских лугах, принимая ванны с лавандой.

— Психопат? — робко предположила Лариса. — Ну, эмоционально выгоревший человек? Ничего не чувствует…

— Даже у психопатов в экстремальной ситуации вырабатывается адреналин. Это базовый рефлекс симпатической нервной системы, биология, Ларисочка! — Петрович ткнул пальцем в пробирку. — А это… абсолютно искусственный баланс.

— Может, у него есть уникальные навыки, о которых мы не знаем? — пожала плечами Регина. — Сейчас все вокруг стали носителями чего-то уникального и невозможного.

Врач глубоко вздохнул, собираясь набрать сообщение Алексею и доложить о всех подозрениях и неясностях. Но его прервал звук, заставивший всех троих вздрогнуть.

Дверь медицинского кабинета распахнулась, с силой ударившись об ограничитель на стене. Звук был таким хлёстким, словно внутри помещения выстрелили из дробовика. В проёме возникли три фигуры. Варягин, Борис и Медведь, который безвольно висел между ними, едва переставляя ноги.

— ПЕТРОВИЧ!!! — срывающийся бас Бориса разорвал относительную тишину кабинета.

Лицо Михаила было смертельно бледным. Из обеих ноздрей текла кровь, заливая подбородок и капая на пол. Тёплая куртка на глазах покрывалась стремительно расползающимися багровыми пятнами. Кровь просачивалась сквозь плотную ткань.

Лариса взвизгнула, выронив банку с таблетками. Регина замерла с открытым ртом, её лицо вытянулось от ужаса.

— Без паники! Отставить визг! — генеральским рыком приказал Олег Петрович, мгновенно сбрасывая маску усталого мыслителя. Включился рефлекс полевого хирурга. — На кушетку его! Живо! Регина, готовь инфузионный регенератор! Лариса, гемостатические бинты и системные обезболивающие. Живо!

Команды, отданные твёрдым, не терпящим возражений голосом, вывели женщин из ступора. Они бросились выполнять приказания.

Варягин и Борис доволокли обмякающего на глазах гиганта до широкой смотровой кушетки и тяжело усадили. Лампы внутреннего освещения мигнули, бликанув на бледном лбу раненого.

— Мишаня, держись, брат! — бормотал Борис. Его руки, перепачканные в крови товарища, дрожали.

— Раздевайте его! — скомандовал врач, подлетая к кушетке. — Мне нужно видеть раны!

Борис начал стягивать куртку с друга. Олег Петрович помогал, на ходу активируя «Диагностику».

— Что случилось⁈ Пулевые? Осколочные? — быстро спросил медик.

— Хуже, док, — прохрипел Варягин. — Магия. Чёртова магия. Баба там… бешеная.

Врач уже принялся за пуговицы плотной фланелевой рубахи. Когда распахнул её, то замер на долю секунды. На широкой, покрытой татуировками груди и животе берсерка алели глубокие, ровные, резаные раны. Длинные, как от ударов бритвой. Но одежда… одежда была цела. Ни единого пореза, ни дырочки.