Инженер. Система против монстров 8 (СИ) - Гремлинов Гриша

— Внутреннее кровотечение… — прошептал Петрович, глядя в интерфейс на данные «Диагностики». — Множественные разрывы сосудов. Повреждена селезёнка. Гемолиз… Серёжа, напиши Вере. Пусть немедленно явится помогать.

Варягин кивнул и быстро набрал сообщение через интерфейс фракции.

Лекарь вознёс руки над торсом пострадавшего.

Олег Петрович активировал навык: «Стандартное Исцеление».

Поток мощной целительной энергии хлынул в растерзанное тело берсерка. Края ранений начали медленно стягиваться с тихим, влажным звуком. Но ран было слишком много. Одна регенерация не справлялась с колоссальной потерей объёма циркулирующей крови.

— Инфузию! В вену! Ставь катетер, Регина! — рявкнул Петрович, не прекращая вливать ману. — Лариса, промой раны на спине и наложи повязки!

Зазвенело стекло, зашуршали упаковки бинтов.

Олег Петрович поднял взгляд на Варягина. Паладин стоял рядом, тяжело дыша, его одежда тоже была испачкана.

— Что за баба? — быстро спросил медик. — Кто это сделал?

Варягин скрипнул зубами.

— Красноволосая сука, — выплюнул он с ненавистью. — Командирша этих оживших статуй. Она кровью управляет. Маг Крови. Она его своей магией исполосовала!

Петрович отвернулся к пациенту, заново активируя «Стандартное Исцеление». Зелёный свет с новой силой хлынул из его ладоней. Красноволосая сука? Та самая, что всего несколько минут назад сбежала отсюда, отказавшись от лечения?

— Твою же мать… — в сердцах выругался он. — Так это Рейн?

— Угу, — отозвался паладин. — Бладрейн, люби её семеро.

Двор затих. Единственным звуком были глухие, надрывные рыдания Марины. Она так и стояла на коленях посреди развороченного двора. Вокруг подсыхали тёмные лужи крови, валялись выщербленные из плитки осколки камней. Её плечи мелко дрожали, а руки, перепачканные в багрянце, закрывали лицо. Она больше не выглядела грозным Магом Крови. Она была просто сломленной девушкой, чей мир рухнул во второй раз.

Вдалеке тихо крошились кирпичи. Глубокая трещина в стене хозблока, оставленная «Кровавой Косой», потихоньку расширялась.

Я стоял, закованный в титан, и смотрел на Рейн сверху вниз через повреждённый визор. Помехи на экране понемногу исчезали, диагностические протоколы отчитывались о восстановлении части функций, но я не обращал на них внимания. Я видел её — жалкую фигурку в центре хаоса, который она сама и устроила. И никакой эмпатии не чувствовал. Только холодный, трезвый расчёт. Эта дрянь опасна. Нестабильна. Могущественна. Такую нельзя оставлять без присмотра.

И нельзя отпускать. Тем более после того, что она натворила.

Сзади бесшумно, как тень, подошёл Ершов.

— Её нужно изолировать, — тихо, но веско произнёс он. — Прямо сейчас. Пока не пришла в себя и не решила, что брат всё равно дороже правды.

Голос бывшего опера не содержал ни грамма эмоций, в нём звучал лишь многолетний опыт работы с человеческим отребьем. Я коротко кивнул. Мой доспех отозвался едва слышным гудением сервоприводов.

— Действуй.

Ершов не нуждался в дальнейших инструкциях. Он двинулся вперёд, обошёл Марину сзади. Девушка, поглощённая горем, даже не заметила его приближения. Присел на корточки, как это делают, чтобы поговорить с ребёнком. Вот только из инвентаря он достал не конфету.

Короткая голубая вспышка, и в его руках материализовались стальные полицейские наручники. Никакой розовой опушки. Эти браслеты принадлежали ему до того, как он попал в лапы Гладиаторов и Череп вывернул его инвентарь. Они блеснули на холодном солнце.

Движения Ершова были молниеносными, отточенными до автоматизма. Он схватил её левую руку, завёл за спину. Щёлк! Сталь сомкнулась на тонком запястье. Марина вскрикнула от неожиданности, попыталась вырваться, но второй её локоть уже был перехвачен. Резкий рывок. Щёлк!

Она попыталась обернуться, заплаканное лицо исказилось смесью непонимания и вспыхнувшей злости.

— Что? — хрипло выдохнула она, пытаясь отползти. — Нет! Какого чёрта⁈

— Гражданка, — с издевательской официальностью начал Ершов, поднимая её на ноги. — Вы задержаны. Имеете право хранить молчание, потому что всё, что вы скажете, меня совершенно не волнует. Имеете право на адвоката, но они все, скорее всего, сдохли или превратились в мутантов. Имеете право на один телефонный звонок, но все вышки лежат.

Он сделал паузу, заглянул ей в лицо и криво, почти по-волчьи усмехнулся:

— Ах, да, чуть не забыл. Уголовно-процессуальный кодекс сгорел вместе с государством. Так что ты, сука, на самом деле ни на что не имеешь права.

— Тарас, — окликнул я. — Левая рука. Браслет с камнем.

Ершов кивнул, мгновенно поняв, о чём я. Он грубо дёрнул скованную руку девушки, подтягивая выше рукав её куртки. Там находился кожаный ремешок с кристаллом, пульсирующим слабым багровым светом.

Марина зарычала и попыталась лягнуть его, но Ершов, предвидя это, просто сместился в сторону, удержав равновесие и не ослабив захвата. Одной рукой удерживая дёргающуюся пленницу, другой он ловко расстегнул застёжку.

— Лови, командир.

Он бросил артефакт мне. Я выставил закованную в латную перчатку руку. Поймал браслет титановой ладонью. Разжал пальцы, чувствуя, как сервоприводы послушно отзываются на команду.

Предмет: Браслет-накопитель «Вена»

Тип: Артефакт

Качество: Магическое

Особое свойство: «Хранение маны»

Описание: Кожаный браслет с осколком Кровавого Рубина. На внутренней стороне расположена сложная система капилляров и крошечная выдвижная игла из медицинской стали. Артефакт для тех, кто готов пожертвовать частью своей маны сейчас ради тактического преимущества в будущем.

Вне боя владелец может активировать браслет. Артефакт выпускает тончайшую иглу, которая безболезненно входит в вену и начинает медленно поглощать ману владельца, накапливая её в камне браслета.

Максимальная ёмкость: 1000 маны.

Боже… какая замечательная штука… Очень-очень нужная в хозяйстве.

Голубая вспышка, и браслет исчез в моём инвентаре.

— Сволочь, это моё! — тут же заорала Рейн и снова дёрнулась в наручниках.

— Эй! Отпустите её! — выкрикнул Полкан, делая шаг вперёд. — Она наша командирша!

Сильвер положил руку ему на плечо и покачал головой, дескать «не надо».

Женя, до этого молча наблюдавший за сценой, снова поднял ствол ТТ, направив его на грудь Полкана.

— Да вы права не имеете! — задохнулся Полкан, но отступил.

— Права? — холодно уточнил Ершов. — На счёт прав я уже всё объяснил. Теперь тут действует только одно право. Право сильного. И сейчас оно не на вашей стороне. Руки в гору. Оба.

Полкан и Сильвер переглянулись. Они поняли. Медленно, с неохотой, подняли руки вверх. Марина продолжала сопротивляться, но без магии это плохо получалось. Сокол сделал несколько шагов к сестре и замер. Его лицо было бледным, на нём смешались ужас, стыд и отчаянная, беспомощная злоба.

— Отпустите её! Она же…

Он замолчал на полуслове, встретившись со мной взглядом. Точнее, с тёмным бронестеклом визора. Я не сказал ни слова. Просто стоял и смотрел. Этого хватило. Сокол сглотнул, опустил плечи и отступил на место.

Ершов удерживал Марину сзади, одна его рука лежала на её плече, вторая контролировала заведённые за спину и скованные наручниками кисти. Классический полицейский захват для конвоирования. Я сделал шаг к ней. Доспех тяжело громыхнул, и девушка вздрогнула.

— Ершов прав, — мой усиленный динамиками голос заполнил двор. — И не прав одновременно. Да, старых законов больше нет. Уголовного кодекса, административного, процессуального — всё это пепел. Но мы есть. И мы — люди. Во всяком случае, отчаянно пытаемся ими остаться. А у людей, даже самых диких, всегда был закон, высеченный не на камне, а в самой сути общества.

Я сделал паузу, давая словам впитаться.

— Закон гостеприимства. Ты напала на хозяина в его доме. Ты применила смертоносную силу против тех, кто спас тебя и твоих людей из каменного плена. Ты едва не убила одного из моих лучших бойцов, который встал между тобой и мной, защищая меня. Ты нарушила самый древний и самый священный закон. И тебе придётся за это ответить.