Инженер. Система против монстров 10 (СИ) - Шиленко Сергей

— Приехали, — коротко бросил Женя, указывая вперёд.

Дрон не ошибся. Прямо перед ними возвышалась пятиэтажная хрущёвка. Угол здания обрушился, обнажив внутренности квартир, как в разрезе кукольного домика. Стены покрывали чёрные подпалины, из провала на крыше торчали ржавые прутья арматуры. И за них, за эти кривые железные пальцы, зацепился белый купол парашюта.

Ткань трепетала на ветру, издавая тихие хлопки, похожие на отдалённую стрельбу. А ниже, на уровне третьего этажа, на стропах безвольно висела человеческая фигура. Фокусник заглушил двигатель.

— Отличное приземление, — констатировал маг иллюзий, вылезая из машины. — Просто высший пилотаж.

Женя тоже выбрался и вскинул автомат. Его взгляд обегал двор, задерживаясь на каждом тёмном окне и груде мусора.

Костоправ вышел последним, захлопнув тяжёлую дверь с глухим, уверенным стуком. Он посмотрел вверх на висящего пилота.

Степан Барсуков — Уровень 11

— Жив? — спросил Женя, не отрывая взгляда от окон напротив.

— Да, повезло, — ответил Костоправ. — А мог при ударе о стену шею свернуть. И арматурой могло проткнуть. Надо лезть.

Он подошёл к стене здания. Обрушившаяся секция создала импровизированную лестницу из бетонных плит и обломков. Опасно, нестабильно, но для человека с его силой и комплекцией проходимо.

— Я прикрываю сверху, — сказал Женя, перемещаясь к углу дома, откуда простреливался весь двор и подходы к нему.

— А я… я тут, внизу, постерегу, — нервно сглотнул Фокусник. — Если что, создам пару-тройку очень страшных иллюзий. Или просто очень громко закричу.

Костоправ не ответил. Он уже начал подъём, хватаясь лапищами за выступы бетона. Ноги в тяжёлых армейских ботинках находили опору там, где её и быть не могло. Он двигался медленно, но уверенно, как скалолаз, штурмующий отвесную стену. Под его весом крошился бетон, скрежетала арматура, но он упорно лез и лез вверх.

— Жалко, что Тень ещё в лазарете, — тихо проговорил Фокусник, наблюдая за восхождением. — Ну, или надо было у него хотя бы перчатки попросить. Не подумали, однако…

Вот лекарь достиг уровня второго этажа, перебрался через развороченный оконный проём внутрь здания и исчез из виду. Женя и Фокусник остались внизу, в напряжённом ожидании. Минуты тянулись мучительно долго. Ветер завывал в пустых квартирах, раскачивая оборванные провода, которые бились о стену с тихим, монотонным стуком.

— Жутенько… — поёжился иллюзионист.

Наконец, на краю пролома на третьем этаже показалась массивная фигура Костоправа. Он махнул им рукой, мол, всё в порядке. Затем неторопливо, страхуя себя, двинулся по краю обрушившихся перекрытий к висящему пилоту.

Подойдя вплотную, он одной рукой ухватился за торчащий из стены кусок арматуры, а во второй материализовал широкий армейский нож. Одним движением перерезал стропы, удерживающие пилота. Одновременно он придерживал того второй рукой, манёвр получился рискованный. Тело обмякло, и лекарь, напрягая мышцы, подхватил его. Перекинул через плечо, как мешок с картошкой. Теперь предстояло самое сложное. Спуск.

— Фокусник, наверх! — скомандовал он. — Нужна помощь!

Маг иллюзий чертыхнулся, но полез. Его подъём выглядел куда менее грациозным. Он цеплялся за всё, что попадалось под руку, пару раз чуть не сорвался, но в итоге, пыхтя и отдуваясь, вскарабкался на третий этаж.

— Ты ж, вроде, военный, — покачал головой Костоправ.

— Ну и что? Я теперь вообще маг. А магам не полагается по стройкам лазить.

— Меньше слов, — рыкнул Костоправ. — Помогай.

Вдвоём они начали медленно спускать бесчувственное тело вниз. Наконец, пилот оказался на земле. Костоправ тут же опустился на колени рядом со спасённым.

Это был мужик лет тридцати пяти. Одет он был в потёртую тёплую куртку и плотные брезентовые штаны. На голове сидел старый, видавший виды мотоциклетный шлем, который Костоправ аккуратно снял. Под ним оказались коротко стриженные русые волосы, слипшиеся от пота, худощавое лицо с щетиной и в ссадинах. От пилота пахло машинным маслом.

Костоправ провёл быструю диагностику. Переломов не было. Сотрясение, ушибы, общее истощение. Ничего критичного. Лекарь достал небольшой шприц-тюбик с прозрачной жидкостью. Системный стимулятор слабой концентрации.

— Сейчас очнётся, — сообщил он и вогнал иглу в шею пилота.

Мужик дёрнулся и открыл глаза. Взгляд мутный, расфокусированный. Он несколько секунд смотрел на нависшие над ним суровые лица. Потом его зрачки сузились, и в глазах появилось осознание. И страх. Он попытался отползти, но Костоправ удержал его за плечо.

— Тихо, спокойно. Мы не враги.

Пилот, Степан, перевёл взгляд с Костоправа на Фокусника.

— Где… где я? — прохрипел он.

— В Красногорске, — ответил иллюзионист. — Мы видели, как твоя крылатая метла упала. И как ты прыгал. Ты кто такой, Степан? Откуда летел?

Степан с трудом приподнялся на локтях. Его взгляд метнулся к небу, словно он искал там своего преследователя.

— Левиафан… Он ещё здесь?

— Здесь, — кивнул Фокусник. — Но сейчас им занимаются. Отвечай на вопрос. Откуда ты? Какой класс?

Пилот закашлялся. Костоправ протянул ему флягу с водой. Тот сделал несколько жадных глотков.

— Я не сюда летел, — пробормотал он. — Я инженер.

Глава 3

Небесный бродяга

В столовой отеля пахло тушёным мясом с луком и лаврушкой. Запах был густой, наваристый, такой, что желудок сам собой начинал урчать. За длинным столом, который все уже привычно называли «командирским», собралось ядро фракции. Я сидел во главе, по правую руку Варягин, по левую Искра. Дальше расположились Ершов, Борис, Фокусник, Женя.

Костоправ, Горыныч и Гринпис тоже заняли несколько стульев, но только потому, что они пустовали. Друид выглядел немного взъерошенным. Видимо, опять пытался наладить телепатический контакт с фикусом и получил в ответ волну скептического безразличия.

А прямо напротив меня, за этим же столом, сидел новый человек. Степан Барсуков. Пилот, инженер и по совместительству наш гость. Худощавое лицо, короткие волосы, которые явно давно не видели нормального мытья, щетина, ссадины на скулах. Его одежда пропиталась запахом бензина и ещё какой-то технической химии. Разило от него так, словно он спал в ангаре с разобранными двигателями. Что, возможно, недалеко от истины.

Перед ним стояла глубокая миска с тем самым тушёным мясом, щедро приправленным луком и морковью, краюха хлеба, испечённого нашими поварами из муки, найденной на разграбленном складе позавчера, и большая кружка горячего травяного чая.

Степан ел быстро, жадно, почти не жуя. Ложка мелькала в его руке с частотой поршня в двигателе внутреннего сгорания. Никто его не торопил. За этим столом все понимали, что значит «давно не ел нормально». У каждого есть такой опыт.

— Ты полегче, — негромко велел Костоправ, глядя на пилота. — После длительного голодания желудок сжимается. Если сразу много съешь, может скрутить. И тогда я буду не лечить, а ругаться. А я этого не люблю.

Степан на секунду замер, бросил быстрый взгляд на лекаря, кивнул и чуть замедлился. Но лишь чуть. Голод был сильнее медицинских рекомендаций.

— Ничего, — улыбнулась Искра, подперев щёку. — Если что, у нас Петрович как раз освободился. Ну, почти. Наверное, сейчас собирает бедренную кость Рейн по осколкам. Опыт на халяву получает.

— У него сегодня один сплошной опыт, — вставил Фокусник, перекладывая монетку в пальцах. — Слушайте, может, просто ляжем спать? На всякий случай. Вдруг завтра денёк выдастся получше? Ясно, что сегодня одна хрень творится. Диверсанты, чудища, пилоты на голову падают. Без обид, Стёпа.

— Какой спать? — возразила Искра. — Ещё только обед.

— А приключений уже, хоть мемуары пиши томами, — пожаловался иллюзионист. — Вы как хотите, а мне нужна сиеста.

Борис посмотрел на пилота и вдруг сказал:

— Ты, главное, не бойся, Стёпка. У нас народ хороший. Немного дурные, но хорошие. Я вот, например, боксёр. Был. И грузчиком тоже был. А теперь вообще берсерком стал. Молотом машу. И в бою, и на стройке. Очень успокаивает нервы. Рекомендую.