Инженер. Система против монстров 10 (СИ) - Шиленко Сергей

Степан поднял на него взгляд, всё ещё слегка мутный от усталости, но уже более осмысленный. Он проглотил очередную ложку, запил чаем и наконец заговорил:

— Я… спасибо. За то, что вытащили. И за еду. Я уж думал, всё. Конец. То ли эта летучая тварь меня сожрёт, то ли я сам разобьюсь к чёртовой матери.

— Левиафан, — уточнил я. — Эта «летучая тварь» уже никого не сожрёт. Мы его разобрали. Буквально. Часть туши пойдёт на корм нашим… питомцам. Остальное на тушёнку. Так что скоро не он тебя жрать будет, а ты его.

Степан моргнул. Потом ещё раз. Его ложка замерла на полпути ко рту.

— Вы… убили Левиафана? Сорокового уровня? — в его голосе прозвучало недоверие пополам с благоговейным ужасом. — Я думал, такие твари вообще непобедимы. Она ж размером с боинг!

— Наш лидер, — Искра кивнула в мою сторону, — залез ему в голову. В прямом смысле. С помощью циркулярных дисков. Я чуть не прослезилась от эпичности момента.

— Циркулярных… дисков? — Степан перевёл взгляд на меня. — Ты что, маг?

— Инженер, как и ты, — коротко ответил я. — Просто прокачанный. Но это неважно. Ты рассказывай. Кто ты, откуда, как здесь оказался.

Степан вздохнул, отодвинул опустевшую миску и обхватил кружку с чаем обеими руками, словно пытаясь согреться. Хотя в столовой было тепло, работали наши генераторы, и система отопления гнала горячую воду по трубам.

— Я из Владимира, — начал он. — Инженер по ремонту авиационной техники. Работал в аэроклубе ДОСААФ на аэродроме «Семязино». Знаете, где это?

— Знаю, — кивнул я. — Старейший аэроклуб в России. Готовили пилотов, парашютистов. Читал про него.

Степан удивлённо посмотрел на меня, потом хмыкнул.

— Надо же. Приятно встретить человека, который вообще слышал про Семязино. Да, всё верно. Я там работал. Обслуживал самолёты. В основном «АН-2», «Як-52», «Вильгу». Старые, надёжные машины. Простые, как топор. На них и учить легко, и ремонтировать их нетрудно. Когда всё это началось, — он обвёл рукой пространство вокруг, — я был в городе, дома. Там жесть творилась на улицах… Ну, вы и сами знаете, раз выжили.

Он ненадолго умолк, остальные тоже не спешили открывать рты. Наверняка каждый вспомнил пару-тройку особо неприятных эпизодов из первых дней апокалипсиса.

— Я выбрался из города, — продолжил пилот. — Пытался добраться до аэродрома. Думал, может, там наши соберутся, организуемся, наладим связь… Ну, знаете, как в фильмах про выживание. Аэродром, самолёты, взлётная полоса. Стратегический объект.

— Логично, — согласился Варягин, не поднимая глаз от своей тарелки. — И что там оказалось?

— Дерьмо там оказалось, — прямо ответил Степан. — Я добирался туда четыре дня. Через город, через пригороды. Там всего-то километров десять, но была жопа. Тачку завёл, а её шипастый мутант расхреначил. Потом на крыс наткнулся размером с собаку. Мерзкие, быстрые, злые. Еле отбился. У меня тогда только монтировка была и ПМ, доставшийся от мёртвого гаишника. Когда добрался до Семязино, думал, всё, спасён. А там…

Он замолчал, глядя в кружку, словно в ней можно рассмотреть то, что он видел на аэродроме.

— Там всё было уничтожено, — продолжил он после паузы. — Вся территория аэродрома превратилась в какое-то гигантское болото. Чёрная вода, гнилые деревья, туман. И в центре этого болота сидит тварь. Я её даже толком не разглядел, только силуэт. Огромный, бесформенный. Как гигантская жаба, только с сотней щупалец или корней… не знаю. И эта тварь, похоже, каким-то образом меняет всё вокруг под себя. Ангары ушли под воду, самолёты утонули или были раздавлены.

— А название запомнил? — спросил я.

— Болотный Владыка, — негромко произнёс пилот. — Тридцать восьмой уровень. Ну, был неделю назад. Сейчас, наверное, больше.

Гринпис, который до этого сидел тихо, теребя в руках какую-то засушенную веточку, поднял голову:

— Наверняка он очень одинокий и несчастный…

— Несчастный? — переспросила Искра, приподнимая бровь. — Гринпис, эта «несчастная тварь» превратила целый аэродром в болото и, судя по всему, убила всех, кто там был. Какая уж тут «несчастность»?

— Он не выбирал такой судьбы, — упрямо возразил друид. — Бесформенное изменило его так же, как нас изменила Система. Просто некоторым повезло больше, а некоторым меньше. Эта тварь ведь была обычным животным, какой-нибудь лягушечкой или жабой, а теперь заперта в теле монстра и может только жрать и расширять свою территорию. Это трагедия!

— Это обед, — отрезала Искра. — Большой толстый обед, который сидит в луже и ещё не знает, что я уже прикидываю рецепты из него.

Гринпис насупился, но спорить с пироманткой не стал. Видимо, инстинкт самосохранения у него всё-таки работает.

— Так вот, — продолжил Степан, бросив быстрый взгляд на Гринписа, словно оценивая, насколько тот адекватен. — Я вернулся в город. Неделю жил в подвале автомастерской. Там было кое-какое оборудование, инструменты, запчасти. И я подумал: а почему бы не собрать самолёт? Ну, не настоящий, конечно. Аппарат попроще. Что-то, что сможет поднять меня в воздух и унести подальше отсюда. Я ж инженер, в конце концов. Руки из нужного места растут, да и системные навыки имеются.

— И ты собрал? — подался вперёд Горыныч с горящими глазами. — Сам? Из того, что было в мастерской? Это же офигенно! Видел, как ты летел, но хрен детали рассмотришь. Двигатель какой поставил? Размах крыла? Грузоподъёмность?

— Тише, тише, энтузиаст, — осадил его Фокусник. — Дай человеку рассказать. А то ты его сейчас вопросами завалишь, как лавиной.

Степан слабо улыбнулся. Видимо, энтузиазм Горыныча был ему чем-то близок.

— Двигатель взял от «Горбатого», — начал он. — V-образный четырёхцилиндровый. Он лёгкий, с воздушным охлаждением, что сильно упростило задачу. Но всего двадцать семь лошадей. Разобрал до винтика, форсировал, как мог. Выжал из него лошадок сорок. Не авиационный, конечно, но для моих целей хватило. Выклеил винт из дерева, с оковкой на концах лопастей. Самая сложная часть работы была.

От отпил из кружки и продолжил:

— Фюзеляж собрал из дюралевых труб на болтах и заклёпках. Обшивку сделал из плотной хлопковой ткани. Пропитал её самодельным нитролаком. После высыхания ткань натянулась как барабан, стала гладкой и лёгкой. Крылья сделал из деревянного каркаса, обтянул той же тканью. Не идеально, но летало. Шасси — стойки из тех же дюралевых труб, колёса от «Урала». Хвостовой костыль сварил из стального прутка с резиновым наконечником, чтоб на грунт садиться мягко.

— Вот же самоделкин, — прыснула Искра. — Лёша, вы точно найдёте общий язык.

Пилот продолжал:

— Приборная панель — сборная солянка из того, что нашёл. Указатель скорости пришлось мастерить самому. За основу взял манометр от медицинского тонометра, подключив его к самодельной воздушной трубке. Шкалу, конечно, пришлось калибровать «на глазок». Вместо высотометра использовал туристические часы с барометром. Ну и компас, конечно, без него никуда.

— И ты на этом… летел? — спросил Борис с ноткой недоверия. — Из Владимира? В Москву?

— А что делать? — пожал плечами Степан. — Других вариантов не было. В городе живых не осталось. Жратвы почти нет, одни мутанты да пожары. Ну, решил попытать счастье, взял курс на Москву. Думал, столица, там армия, правительство, бункеры. Кто-то же должен был выжить. Да и расстояние небольшое, сто восемьдесят километров по прямой.

Ершов сидел расслабленно, чуть откинувшись на стуле. Это хороший знак. Мой личный детектор лжи в лице бывшего опера не подавал никаких сигналов тревоги. Пару раз, поймав мой взгляд, он коротко кивал. Степан говорил правду.

— И долго ты летел на этом… тракторе? — спросил я.

— Почти три часа. Сначала по прямой двигался. Слушал эфир на старенькой рации. Помехи жуткие, но пару раз пробивался сигнал. Кто-то вещал с позывным «Рысь». Говорили, что это защищённый командный пункт, принимают выживших, есть защита, еда. Повторяли координаты, но очень нечётко, где-то в подмосковных лесах между Чеховым и Серпуховым.