Эпоха Титана 6 (СИ) - Скабер Артемий

Покров выдержал, но каналы загудели от компенсации. Жар проник сквозь барьер на уровне кожи, и я почувствовал, как ткань рубашки вспыхнула на плечах. Регенерация включилась мгновенно, затягивая ожоги быстрее, чем они успевали углубиться.

Средний брат ударил одновременно с другой стороны.

Вода пришла не потоком, а давлением. Внутренним, направленным на жидкости в моём теле. Кровь в сосудах замедлилась, мышцы на левой стороне отказались сокращаться, как будто кто-то перехватил управление гидравликой изнутри. Глаз на левой стороне потемнел, зрение поплыло. Умная тактика. Не бить снаружи, а менять среду внутри.

Я стиснул зубы и выпустил Силу Титана внутрь собственного тела, выжигая чужой контроль из каждой капли крови. Давление среднего брата отступило на мгновение, и этого хватило.

Магия Земли выстрелила двумя каменными шипами из перил лестницы. Один вошёл старшему брату в бедро, и огненная стена прервалась, потому что её создатель согнулся пополам с коротким хриплым рёвом. Второй шип прошёл мимо среднего, тот отклонился.

Арсений ударил воздухом.

Я ожидал этого, помнил его стихию с той встречи на базе, когда ядро ещё резонировало при его приближении. Воздушный пресс обрушился сверху, плотный, тяжёлый, с тем характерным звоном в ушах. Колени просели, мрамор под ногами дал ещё одну трещину.

Все трое работали одновременно. Огонь спереди, давление воды изнутри, воздушный пресс сверху. Хорошо. Значит, играть можно по-другому.

Я выпустил Призрачные Руки.

Серые полупрозрачные конечности вышли из точки между лопатками. Они ударили вверх, в воздушный пресс Арсения, пробив его. Потом метнулись к среднему брату, но он ушёл вниз, перекатившись по ступеням и выставив водяной барьер, который Призрачная Рука прошла насквозь, потеряв на этом часть импульса. Другая зацепила старшего по раненому бедру и потянула вниз.

Старший брат рухнул по ступеням, оставляя за собой дымящийся кровавый след. Огонь из его ладоней бил уже не стеной, а хаотичными выбросами. Одна вспышка попала в колонну, мрамор лопнул и осыпался раскалёнными кусками. Другая ударила в потолок, где хрусталь уцелевшей люстры расплавился и потёк вниз горящими каплями.

Я перешагнул через горящие обломки и оказался рядом с ним. Призрачная Рука вошла ему в грудь до того, как он успел поднять барьер. Пальцы нашли ядро, рядом с которым пульсировала та сила, которую я пришёл забрать.

Старший брат закричал. Не от боли удара, а от того, что чувствует человек, когда из него начинают тянуть то, что он считал частью себя. Сила Титана сопротивлялась, как сопротивлялась у отца. Но слабее, потому что её было меньше, и мои тридцать пять процентов давили на неё с превосходством, которое не оставляло места для торга.

Его кожа посерела за несколько секунд. Волосы побелели, потом начали крошиться. Тело обмякло на моей Призрачной Руке, как одежда, из которой вынули человека, и когда я отпустил, на ступенях осталась только пыль и пустой мундир тёмно-красного цвета.

Средний брат увидел это.

Его реакция отличалась от той паники, которую я ожидал. Вместо бегства он сконцентрировался. Вода пришла отовсюду сразу. Из разорванных труб в стенах, из пожарных резервуаров под полом, из влаги в воздухе. Она собралась вокруг него плотным коконом, потом этот кокон превратился в сотню тонких, как иглы.

Копья ударили одновременно. Со всех направлений. Покров принял основной удар. Три копья пробили барьер в местах, где он был тоньше. Одно вошло в левое плечо, другое рассекло бок, третье ударило в бедро и прошло неглубоко, застряв в уплотнённой мышце.

Боль была яркой и резкой. Я почувствовал, что глаз на левой стороне снова потемнел. Регенерация пошла сразу, выталкивая лёд из ран, и пока она работала, я продолжил работу с Призрачными Рука.

Средний увернулся от одной. Но другая зацепила его водяной кокон и разорвала, как мокрую бумагу. Сместился и первой схватил его за горло и поднял над полом. Он хрипел. Бил по серой конечности ладонями, из которых ещё шёл холод, и лёд нарастал на Призрачной Руке слоями. Но она не чувствовала холода.

Процесс выкачивания занял меньше времени, чем у старшего. Не потому что силы в нём было меньше, а потому что я уже знал путь, уже нащупал ту точку, где Сила Титана крепилась к человеческому ядру, и рвал эту связь быстрее. Средний брат превратился в пепел с тем тихим вздохом, который издаёт пламя, когда ему перекрывают кислород.

Арсений стоял на верхней площадке лестницы и смотрел вниз.

Презрительная усмешка исчезла. На её месте было то выражение, которое я видел у многих людишек в моменты. Когда реальность разрушала картину мира, которую они строили всю жизнь.

Он ударил. Всем, что у него было. Воздушные лезвия, десятки сразу, тонкие, быстрые. Они летели веером, перекрывая всю ширину лестницы.

Я поднялся по ступеням сквозь этот веер.

Покров принимал лезвия, и каждое оставляло на нём борозду, как когти на дереве, но не пробивало насквозь. Мелкие порезы на лице и руках затягивались быстрее, чем появлялись новые.

Арсений попятился. Споткнулся о перила. Повернулся, чтобы бежать, и Борис, который обошёл лестницу с другой стороны, появился перед ним, как стена из хитина и мышц.

Принц замер между мной и гигантом.

Я подошёл вплотную, взял его за горло одной рукой, обычной, человеческой, и поднял. Он был лёгким. Его ноги болтались в воздухе, а руки вцепились в моё запястье, и из его ладоней выходили последние жалкие порывы ветра, которые трепали мне волосы, но ничего больше не могли сделать.

Призрачная Рука вошла ему в грудь медленно. Я не торопился. Нащупал ядро, рядом с ним тот маленький сгусток силы, который принадлежал мне.

Арсений кричал. Громко, надрывно, с тем отчаянием, которое бывает у существ, понимающих, что происходящее необратимо. Его кожа менялась, сохла, желтела, и глаза, которые минуту назад смотрели на мир с презрением наследника империи, стекленели, теряя цвет и свет.

Он рассыпался в моих руках. Пыль осела на мрамор и смешалась с пылью его братьев.

Три контейнера вскрыты. Три порции силы вернулись туда, откуда их когда-то украли. Каналы внутри горели, перестраивались, расширялись, принимая то, что в них вливалось, и ядро в позвоночнике пульсировало тяжело и жадно, вбирая каждую каплю.

Пятьдесят пять процентов Силы Титана.

Мир вокруг изменился. Я чувствовал это не глазами и не через магию Земли, а всем телом, всей нервной системой, которая снова перестраивалась на ходу. Ощущения стали плотнее, детальнее, как будто вместо одного органа чувств работали десять. Я слышал, как за пределами дворца дышит Гигант. И его дыхание было для меня таким же отчётливым, как моё собственное.

Ожоги и раны от копий затянулись полностью. Тело чувствовало себя так, как будто боя не было, только сильнее и плотнее, чем до него.

Я огляделся. Лестница позади была разрушена наполовину. Мрамор обугленный, колонны в трещинах, хрусталь люстр расплавлен. Борис и Василиса стояли внизу, в холле, и доедали остатки охраны.

— Ждите здесь, — бросил я, не оборачиваясь.

Поднялся по уцелевшей части лестницы на второй этаж, потом по коридору с разбитыми витражными окнами, через которые задувал ветер, несущий запах гари и солёной воды. Мимо тел гвардейцев, мимо горящего гобелена, мимо всего того, что ещё пять минут назад было парадной частью самого могущественного здания на острове.

Двери Тронного Зала были выбиты изнутри. Одна створка лежала в коридоре, вторая висела на нижней петле и раскачивалась с тихим скрипом.

Я вошёл.

Тронный Зал был огромен и пуст.

Потолок уходил в полумрак, на высоте двенадцати или пятнадцати метров, и его расписные своды терялись в тени, потому что магические светильники по стенам не горели. Единственный свет шёл от центра зала. От того, что висело в воздухе над мраморным полом. Кое-что я увидел не сразу, потому что его свечение было неярким.

Зеркало.

Магический артефакт. Овальная поверхность шириной в четыре метра и высотой в шесть, висящая в воздухе без опоры, с рамой из чёрного металла, покрытого рунами, которые пульсировали медленным ритмом. Поверхность зеркала была не стеклянной, а жидкой, текучей, как расплавленное серебро, и в этом серебре отражалось не то, что было в зале.