Я улыбнулся. И снова материализовал «Ксюху». Ершов даже не дёрнулся, только прищурился. Он знал, что я целюсь не в него. Короткая очередь из трёх патронов. Тра-та-та!
В кустах у самой кромки воды, метрах в сорока от нас, что-то дёрнулось, взвизгнуло и затихло. Оттуда, из зарослей, подкрадывался мутант.
Слизнеход — Уровень 3
Получено опыта: 30 × 3 = 90
Я опустил автомат.
— Убивать их я не собираюсь, — ответил на его вопрос. — И на цепь сажать не буду. Есть идея получше. Гораздо поучительнее.
* * *
Ночь окутала территорию отеля «Кром». Луна пряталась за пеленой облаков, а единственными источниками света были тусклые, расставленные по периметру фонари. Две тени, стараясь держаться в стороне от освещённых участков, скользнули к массивным воротам гаража. Это были Фрост и Гэндальф.
— Ну, давай, — шёпотом поторопил Фрост, ёжась от промозглого ветра.
Гэндальф прикоснулся к навесному замку. Корпус массивный, дужка из закалённой стали толщиной с большой палец. Такому и лом не страшен.
— Пытаюсь, — прошипел Гэндальф, активируя инвентарь.
Он попытался отправить замок туда, но ничего не вышло. Замок оставался холодным и неподвижным. Никакого свечения, металл не распался на атомы и не отправился в подпространственный карман.
Предупреждение! Допускается помещение в инвентарь только обособленных предметов! Отсоедините замок и повторите попытку!
— Не идёт, — с досадой выдохнул заклинатель. — Система считает его частью ворот или типа того. Он же на них висит. Не отдельный объект.
— Гениально, — съязвил Фрост. — А ты не можешь его, там, заклинанием каким-нибудь? «Алохомора», или как там в кино?
— Я тебе что, Гарри Поттер? — огрызнулся Гэндальф. — Мои заклинания — это баффы и дебаффы. И их не так много. Я могу наложить на этот замок «Проклятие увядания», и он, может быть, через неделю рассыплется от ржавчины. У нас есть неделя?
Фрост потёр переносицу.
— Ладно. План «Б». Отойди.
Он шагнул вперёд, протягивая руку к замку. Воздух вокруг его ладони пошёл рябью, заискрился снежинками. Температура резко упала. На чугунном корпусе замка мгновенно выступил иней, покрывая металл белым налётом.
Фрост активировал навык: «Заморозка».
— И что дальше? — спросил Гэндальф. — Будем ждать, пока он замёрзнет до минус ста и станет хрупким, как стекло?
— Именно, — процедил Фрост, продолжая вкладывать ману. — А потом хватит одного хорошего удара.
— И этот «один хороший удар» разбудит весь отель, включая Иванова с его андроидом! — зашипел Гэндальф. — Ты в своём уме? Звук будет такой, будто снаряд взорвался!
— А у тебя есть идеи получше, волшебник? Может, песню ему споёшь?
Внезапно из-за ворот, из глубины гаража, донёсся низкий, утробный рык. Негромкий, но от него по спинам парней пробежал холодок. За рыком последовало «Гав! Гав!»
Ребята отшатнулись от ворот как от огня. Они переглянулись.
— Там… собака? — прошептал Гэндальф.
— Гр-р-р-ав! — донеслось изнутри. Короткий, яростный лай, от которого задрожали стальные листы ворот.
— Уходим, — решительно сказал Фрост, хватая Гэндальфа за рукав. — Быстро.
Они старались не бежать, но двигались с максимально возможной скоростью. Пересекли двор. Каждый шорох, каждый треск ветки под ногой казался оглушительным. Фрост чувствовал на себе внимание десятков камер. План летел ко всем чертям.
За углом караульно-пропускного пункта, в густой тени, их ждали Максим и Сталкер.
— Ну что? — нетерпеливо спросил Максим, едва они подошли. — Где тачка?
Фрост и Гэндальф переглянулись.
— Там заперто, — выдавил Гэндальф. — И… там собака. Злая.
Максим на секунду замер, а потом сдавленно выругался и провёл рукой по лицу.
— Чёрт! Чёрт! Чёрт! Я же говорил, надо было всё проверить днём!
— Днём бы нас спалили, — резонно заметил Сталкер.
— А сейчас нас не спалили, да⁈ — вскипел Максим, но тут же взял себя в руки. Он обвёл взглядом свой маленький отряд бунтовщиков. Растерянные фигуры в ночной тиши. — Ладно. Плевать. Уходим без машины. План тот же. Деда на КПП вырубаем тихо, ворота открываем и валим. Пошли.
Он решительно шагнул в сторону двери КПП. Маленькое, одноэтажное строение, похожее на сторожку, с одним светящимся окном. Внутри, за столом, наверняка дремал дед Василий, обложившись старыми газетами.
Они подошли к двери. Максим поднял руку, чтобы постучать.
И в этот самый момент ночь выключили.
С крыши отеля, с двух углов, ударили ослепительные лучи. Мощные прожекторы, обычно смотрящие наружу, развернулись и сфокусировались на пятачке перед КПП, превратив его в залитую холодным светом сцену.
* * *
Я стоял в тени хозяйственного блока, рядом со мной Ершов, Варягин и Борис. Мы вышли за пять минут до начала этого цирка и затаились. Я видел всё через «Техно-Око», наблюдая за их жалкими попытками с самого начала. Они даже не потрудились избавиться от камер у гаража, похоже, просто не заметили их.
— Представление начинается, — прокомментировал Ершов, когда лучи прожекторов выхватили из темноты четыре съёжившиеся фигуры.
Заговорщики замерли, как олени в свете фар. Максим инстинктивно прикрыл глаза рукой. Фрост втянул голову в плечи. Гэндальф выглядел так, будто сейчас упадёт в обморок.
— Салаги, — с презрительным удовольствием выдохнул Борис, перекатывая в огромных ладонях боевой молот. — Одного удара хватит на всех.
— Спокойно, Борис, — остановил я.
Мы вышли из тени. Четыре тёмных силуэта, неспешно идущие навстречу четырём освещённым. Каждый наш шаг по бетонной плитке звучал в тишине, как удар молота по наковальне.
Они увидели нас. Паника на их лицах сменилась ужасом.
— Гуляете, мальчики? — уточнил я.
— Алексей… мы… — начал Максим, опустив руку от лица. — Мы просто…
— Просто что? — я подошёл почти вплотную, останавливаясь в паре шагов. Свет прожекторов бил мне в спину, оставляя моё лицо в тени. — Решили проверить, не спит ли дед Василий? Или у вас ночная инспекция замков на гаражных воротах?
Парни вздрогнули. Они поняли, что я знаю всё.
В этот момент дверь КПП со скрипом открылась. На крыльцо вышел дед Василий. В своей вечной фуфайке, в валенках. В руках он держал свою старую двустволку ТОЗ-63.
— Шум-то какой подняли, ироды, — прошамкал он, неодобрительно глядя на беглецов. — Спать мешаете, недомерки!
Два чёрных зрачка стволов уставились прямо в центр их небольшой группы. Это стало последней каплей. Гэндальф заметно побледнел.
— Мы не хотели… — пролепетал он.
Я видел их страх. Густой и липкий. Они оказались загнаны в угол. Сделал ещё шаг, оказываясь прямо перед Максимом. Парень смотрел куда-то мне в грудь, боясь поднять глаза.
— Открой инвентарь, Максим.
Он вздрогнул, как от удара.
— Ч-что?
— Я сказал, открой инвентарь, — повторил я, не повышая голоса. — Покажи, что ты собрался взять с собой в поход за свободой.
Он судорожно сглотнул. На секунду в его глазах вспыхнул бунт, но он тут же потух, столкнувшись с холодным спокойствием Варягина, мрачной ухмылкой Ершова и откровенной жаждой действия во взгляде Бориса.
Максим поднял дрожащую руку. Перед ним в воздухе развернулась полупрозрачная голубоватая панель его личного интерфейса. Он неуверенно ткнул в иконку инвентаря.
Передо мной предстало всё его добро. Несколько буханок хлеба. Тридцать банок тушёнки. Бутыли с водой. Две простых аптечки. Смена белья, тёплые носки, пуховик, шарф и шапка. Пара десятков энергетических батончиков. Всё самое простое, взятое из общего раздела Хранилища. Ничего ценного, даже кристаллов мало.
Я хмыкнул.
— Подготовились, значит. Плохо, но подготовились.
Отошёл, давая ему закрыть своё жалкое окно.
— Нас не так поняли! — вдруг выкрикнул Сталкер. — Мы просто хотели… поговорить! Обсудить! Вы сами виноваты, что так получилось!
