Инженер. Система против монстров 3 (СИ) - Гремлинов Гриша

Я мысленно отдал команду.

ВСПЫШКА!

Мир взорвался ослепительно-белым светом. Ярким, чистым, безжалостным. И тут же раздался пронзительный, нечеловеческий визг. Шёпот в голове оборвался, словно перерезали струну. Шептун, закрывая лицо тонкими руками, зашатался. Его атака прервалась.

— ДАВАЙ! — взревел я.

Первыми пришли в себя берсерки. Ярость, до этого направленная на иллюзии, нашла реальную цель. Борис и Медведь, как два локомотива, сорвались с места, сотрясая пол.

Шептун, ослеплённый и оглушённый, не успел среагировать. Боевой молот Бориса обрушился на него сверху, с хрустом ломая тонкие кости плеча. Удар топора Медведя пришёлся по ногам, подкашивая мутанта.

Тварь рухнула на пол, продолжая визжать. Но она всё ещё оставалась жива. И тогда вперёд шагнул Варягин.

Его «Священный Клинок» уже материализовался в руке, сияя ровным, успокаивающим золотым светом. Он подошёл к корчащемуся на полу мутанту, который больше не шептал, а лишь жалобно скулил.

Без ненависти, без ярости, лишь с холодной решимостью на лице, паладин поднял меч. Золотой клинок описал смертоносную дугу и опустился вниз.

Голова Шептуна, отделившись от тела, откатилась в сторону.

Варягин получил опыта: 70

И воцарилась тишина. Настоящая, оглушительная, благословенная тишина.

Несколько секунд мы все просто стояли, тяжело дыша, приходя в себя. Галлюцинации исчезли, оставив после себя лишь тошнотворное послевкусие страха и головную боль.

— Все целы? — глухо спросил Варягин, убирая меч.

— Кажется, да, — выдохнула Искра, утирая пот со лба.

Сокол стоял, опустив автомат, и смотрел на то место, где только что видел свою сестру. Его трясло. Фокусник медленно поднимался с колен, его лицо очень сильно побледнело.

Из обезглавленного тела мутанта медленно засочилась струйка пара, уплотнилась, превратившись в небольшой, пульсирующий белым светом кристалл.

Энергетический Кристалл — Уровень 7

Я подобрал его и кинул Варягиу. Тот поймал и сказал:

— А ты молодец, быстро сообразил, чем пронять эту погань.

Борис подошёл ко мне и хлопнул по плечу своей лапищей, едва не сбив с ног:

— Вот это я понимаю! Сначала напугал до усрачки, а потом бац! И тишина! Красота!

Я криво усмехнулся. Красота — не то слово, которое пришло бы мне на ум. Мы были на волосок от гибели. И это был всего лишь один мутант. Один из многих, что могли скрываться в этих бесконечных коридорах.

Тишина, пришедшая на смену шёпоту, казалась ещё более жуткой. Потому что теперь мы знали, что именно может скрываться в ней. И оно может сделать с твоим разумом всякую хрень, прежде чем доберётся до тела.

— Я уж думал, с катушек съеду, — хохотнул Борис. — Мне эта тварь показывала, как моя жёнушка пилит мне мозг… бензопилой.

— Всем взять себя в руки, — ровным, но усталым голосом скомандовал Варягин. — Мы не знаем, сколько ещё таких тварей здесь бродит. Двигаемся дальше.

— Слушайте, а давайте будем реалистами, — подала голос Искра. — Сокол, ты действительно думаешь, что твоя сестра просидела неделю, закрывшись в какой-то палате в этой дурке? Здесь никого нет, кроме вот таких Шептунов.

Сокол стиснул зубы так, что заиграли желваки. Он некоторое время молчал, никто его не торопил, хотя очень хотелось. Потом он резко выдохнул и сказал:

— Давайте осмотрим отделение интенсивной терапии и всё. Она там работала.

Никто больше не возражал. Желание поскорее выбраться из этого проклятого места было сильнее усталости и страха.

Мы шли по коридору мимо дверей с табличками: «Процедурная», «Кабинет трудотерапии», «Комната отдыха №2». Варягин велел Медведю их проверять, так что берсерк теперь заглядывал в комнату за комнатой, а мы готовились стрелять. Каждая закрытая дверь казалась угрозой. Вот сейчас ка-а-ак выскочит очередная образина! И ладно если просто выскочит, а не попытается сперва устроить сеанс промывания мозгов.

— А знаете, что мне это напоминает? — прошептала Искра, накручивая прядку на палец. — Русские народные сказки. Только в очень мрачненьком ключе.

Фокусник скептически хмыкнул:

— Это в какой такой сказке герои шляются по психушке с автоматами?

— Да во всех почти! — не смутилась рыжая. — Возьмём, к примеру, сказку про Василису Прекрасную. Помните, у неё была куколка, которая ей помогала? Так вот, в нашей версии куколка не советы даёт, а шепчет всякие гадости. «Ты страшная, Василиса, — говорит, — коса у тебя жиденькая, нос картошкой, и вообще, мачеха права, что тебя гнобит. А Иван-царевич как увидит тебя, так сразу коня развернёт и в закат ускачет, только подковы засверкают». И вот идёт Василиса к Бабе-Яге, а куколка ей на ухо жужжит, самооценку втаптывает в грязь. И чтобы дойти, надо не просто лес пройти, а внутреннему хейтеру не поддаться.

Я невольно прыснул, а девушка продолжила:

— Или вот, сказка о мёртвой царевне и семи богатырях. Представим, что зеркальце там не просто отвечало, кто на свете всех милее. Оно царице нашёптывало: «А бояре-то заговор готовят! А повариха-то тебе в суп яду подсыпала! А богатыри-то тебя за спиной старой каргой кличут!». И вот сидит царица, а у неё паранойя цветёт махровым цветом. Ей уже везде измена мерещится. Вот тебе и ментальная атака в чистом виде.

— Какая же ты болтливая, — раздражённо бросил через плечо Сокол.

— А мнения пернатых не спрашивали, — фыркнула магичка. — Кстати, вот интересно. Ты кликуху ещё до этой хрени получил? Или сам выбрал, когда интерфейс появился? Ну просто, птица высокого полёта. Как над кем пролечу, так всех обосру, да?

— Заткнись, ведьма, — прошипел стрелок. — Ещё одно слово, и я тебе твою палочку волшебную в глотку засуну.

— Ого, какие мы нервные, — Искра вскинула бровь. — Я просто спросила.

— Сокол! Искра! — хлестанул голос Варягина. — Молчать! Обсуждать позывные будем на привале.

Обменявшись неприязненными взглядами, они утихли, а я только вздохнул. Сокол меня тоже бесит, особенно когда рявкает на Искру. Но сейчас не лучшее время, чтобы играть на его нервах, так что ей действительно лучше помолчать.

Мы продолжили идти, но что-то изменилось. Воздух… он стал другим.

Тяжёлый, спёртый запах больницы, смешанный с запахом тлена, начал рассеиваться. Появился едва уловимый аромат… озона после грозы? Или свежескошенной травы?

Я мотнул головой. Опять галлюцинации? Остальные тоже это почувствовали. Борис с удивлением принюхался.

— Пахнет… шашлыками, что ли? — пробормотал он.

— Мне кажется, сиренью, — неуверенно протянула Искра.

Странно. Очень странно. И не только запах. Давящее ощущение угрозы, которое не покидало нас с самого входа, начало ослабевать. Напряжение, сковывавшее мышцы, отступило. Головная боль, оставшаяся после атаки Шептуна, прошла. На смену ей пришло удивительное чувство лёгкости и покоя.

— А хорошо-то как, — с улыбкой сказал Медведь, потягиваясь так, что его бронежилет заскрипел. — Прям… отпустило.

Я посмотрел на него. На лице сурового берсерка играла блаженная, почти детская улыбка. И не только у него. Борис расслабленно опустил свой молот. Искра перестала теребить волосы и теперь с любопытством разглядывала жуткие рисунки на стенах, находя их забавными. Даже Сокол, казалось, немного отошёл от своего мрачного состояния и перепалки с рыжей.

Эйфория. Неестественная, внезапная, всепоглощающая. Она накрыла нас, как тёплое одеяло. Больница перестала казаться такой уж жуткой. Разбросанные вещи виделись не следами борьбы, а элементами какого-то авангардного декора. Усталость, накопившаяся за последние дни, испарилась. Хотелось остановиться, присесть, насладиться этим моментом покоя.

— Мужики, а давайте передохнём? — предложил Борис, указывая на ряд обитых кожзамом лавок у стены. — Что-то я умотался. Присядем на пять минут, а?

— Я не мужик, — фыркнула Искра, — но поддерживаю.