Инженер. Система против монстров 3 (СИ) - Гремлинов Гриша

Фокусник кивнул, ироничная усмешка сползла с его лица. Он достал из разгрузки небольшие серебристые шарики и начал перекатывать их между пальцами. Видимо, его личный способ сосредоточиться.

Мы двинулись дальше. Шёпот не прекращался, он стал фоном нашего продвижения. Я пытался бороться с ним по-своему. Повторял про себя формулы, таблицы сопротивления материалов, вспоминал схемы электропроводки. Что угодно, лишь бы отвлечься и не слушать. Логика и порядок против безумия и хаоса. Какое-то время это помогало. Я строил в голове ментальный барьер из цифр и чертежей, отгораживаясь от навязчивых голосов.

Но они становились всё настойчивее.

— Ты всех их погубишь, Лёша… — шелестел голос, похожий на голос моей матери. — Ты ведь не лидер, ты просто мальчишка, играющий в войну…

— Слабак… — вторила ему Искра, только её голос был искажённым, полным презрения. — Без своих игрушек ты ничто…

Я стиснул зубы. Эта хрень била по самым больным точкам. По моим собственным, глубинным страхам. Но само осознание нереальности этих голосов помогало. Щепотка здорового пофигизма, так сказать.

Мы прошли по коридору, заваленному перевёрнутыми каталками и разбросанными медицинскими картами. Шаги Фокусника были лёгкими, почти кошачьими, но я видел, как напряжена его спина. Он вёл нас, постоянно оглядываясь, прислушиваясь не столько к звукам, сколько к своим внутренним ощущениям. За ним шёл Варягин, внешне спокойный, но на деле, кто знает? Мало ли что ему прямо сейчас шепчут голоса про дочь, про жену…

Шёпот не утихал. Он вился вокруг нас, как ядовитый плющ, просачиваясь в малейшие трещины в броне самообладания. Я продолжал свою ментальную войну, выстраивая в голове сложные трёхмерные модели механизмов. Но голоса становились всё изобретательнее и били всё больнее.

— Лёша, сынок, почему ты не ищешь нас? — голос матери, полный слёз, заставил меня споткнуться. — Мы же тебя ждём… Вернись домой, пожалуйста… Ты нам нужен…

Я мотнул головой, отгоняя наваждение. Это нереально. Это просто имитация. Просто волны, воздействующие на мой мозг. Но от этого не становилось легче.

Рядом со мной тяжело дышал Борис. Весь напряжённый, как пружина. Он не говорил ничего, лишь крепче сжимал рукоять своего боевого молота. На его простое, прямолинейное сознание эта ментальная дрянь, похоже, действовала слабее. Он просто чувствовал угрозу и готовился размозжить её источник. В этом была его сила.

Искра, идущая позади меня, пыталась хорохориться.

— Эй, призраки, а вы в курсе, что за аренду жилплощади в моей голове надо платить? — громко спросила она в пустоту. — Принимаю кристаллами или натурой. Хотя с вашей внешностью, боюсь, только кристаллами.

Но я слышал, как дрожит её голос. Её тоже доставали. Я видел, как она на мгновение замерла, её взгляд стал пустым, и губы прошептали: «Папа…». Она быстро взяла себя в руки, но этот короткий миг слабости сказал больше, чем все её язвительные шутки.

Хуже всех было Соколу. Он шёл, постоянно озираясь, его глаза лихорадочно блестели. Он то и дело вздрагивал, словно отмахиваясь от невидимых мух.

— Маринка, я слышу тебя, — бормотал он себе под нос. — Подожди, я скоро… я найду тебя…

Варягин бросил на него короткий, тяжёлый взгляд, и Сокол замолчал, но его пальцы так сильно стиснули автомат, что костяшки побелели.

Мы миновали пост медсестры. Разбросанные по полу журналы, перевёрнутая ваза с увядшими цветами. На стене висел стенд с фотографиями лучших работников. Улыбающиеся, полные жизни лица из прошлого мира. Сейчас они смотрели на нас, как призраки с утонувшего корабля.

Внезапно впереди, там, где коридор поворачивал, мелькнула тень. Нечеловечески быстрая, вытянутая, она проскользнула из одного дверного проёма в другой и исчезла.

Я тут же вскинул «Ксюху», целясь в пустоту, и выпалил:

— Стоять!

Все замерли.

— Что там? — шёпотом спросил Варягин.

— Что-то было, — ответил я, не опуская оружия. — Тень. Движется быстро.

Фокусник напрягся.

— Я ничего не почувствовал, — сказал он. — Никакой магической ауры. Но… давление усилилось.

Мы постояли с минуту в напряжённой тишине… нарушаемой шёпотом в головах.

— Может, показалось? — предположил Борис. — От этой болтовни в ушах и не такое привидится.

— Не показалось, — твёрдо сказал я. — Оно здесь. И оно материально… наверное…

Чёрт! Чёрт! Чёрт! Ощущаю себя шизофреником! Если эта дрянь воздействует на слух, почему бы ей не воздействовать и на другие органы чувств? Но если совсем нельзя доверять себе, то мы в такой жопе…

Мы двинулись дальше, теперь ещё осторожнее. Шаг за шагом, прикрывая друг друга, мы продвигались вглубь этого царства безумия. Коридор вывел нас в просторный холл, судя по всему, комнату отдыха или дневного пребывания для пациентов. Повсюду были разбросаны мягкие пуфики, перевёрнутые столики для игр, разорванные книги. Стены были изрисованы жуткими, детскими на вид рисунками. Кричащие лица, чёрные солнца, фигуры с непропорционально длинными руками.

И здесь, в центре зала, мы увидели тварь.

Шептун — Уровень 7

— Не, ну название зачётное, — прыснула Искра, делая взмах «волшебной палочкой».

Мутант стоял спиной к нам, сгорбившись над чем-то на полу. Худощавый, почти скелетообразный гуманоид в остатках больничной пижамы. Его кожа была мертвенно-бледной, а уши… они были неестественно вытянутыми и заострёнными, как у какого-то гоблина из фэнтези. Он раскачивался из стороны в сторону, и от него исходил тот самый непрерывный, сводящий с ума шёпот.

Даже непонятно, пытался ли он так атаковать нас или просто излучал его, как некие испарения собственного безумия. Я даже склоняюсь ко второму варианту.

Медведь вскинул топор, но Варягин остановил его движением руки.

Мутант медленно обернулся.

Глаза у него оказались безумные, как и следовало ожидать. Но страшнее всего выглядел рот. Он был приоткрыт, и из него, как из проклятого граммофона, лился поток неразборчивого бормотания, которое складывалось в наших головах в самые страшные кошмары.

В тот момент, когда его перекошенное лицо повернулось в нашу сторону, шёпот превратился в оглушительный рёв. Ментальная атака ударила с силой тарана.

Мир вокруг меня поплыл. Я увидел себя снова в той квартире, в первый день, над телом мутировавшей Елены Сергеевны. Только теперь она говорила голосом Веры: «Ты убийца, Лёша… Ты всех нас убьёшь… ты привёл их сюда на смерть…». Я видел, как Борис падает, пронзённый когтями мутанта, как Искра сгорает в собственном пламени. Вина, страх, отчаяние — все эти чувства обрушились на меня, парализуя волю.

Я видел, как рядом со мной дёрнулся Сокол. Его глаза наполнились слезами.

— Маринка! — закричал он, вскидывая автомат и целясь… в Варягина. — Отпусти её, ублюдок!

— Сокол, нет! — рявкнул командир, но стрелок уже был не в себе.

Искра застыла на месте. Она смотрела на свои руки с таким ужасом, будто они были в крови. «Я не хотела… я не хотела…» — шептала она.

Борис и Медведь заревели от ярости и боли, но их движения стали скованными. Они отбивались от невидимых врагов, молотя оружием по воздуху.

Фокусник упал на колени, схватившись за голову. Даже его ментальная защита не выдержала такого напора.

Только Варягин стоял прямо, окутанный едва заметным золотистым сиянием. Его лицо исказилось от напряжения, но он держался. Он был единственным, кто ещё сопротивлялся. Ну, кроме меня.

Я понял, что у нас есть секунды. Физически эта тварь не сильнее обычных низкоуровневых мутантов. Вся её сила в ментальной атаке. Если мы не прервём её сейчас, она сведёт нас с ума или заставит перебить друг друга.

Нужно что-то, что выбьет её из колеи. Резкий звук. Или… свет.

Свет! Брошь!

Сквозь туман галлюцинаций я призвал инвентарь. В руке появился холодный металл броши «Фонарщик».

— СВЕТ! — заорал я, вкладывая в этот крик всю свою волю. — Я ЕГО ОСЛЕПЛЮ! ГОТОВЬТЕСЬ!