Искажение - Цеханский Сергей

А все-таки обидно. Не таким уж крепким оказался организм, не выдержал. Однако переполох поднимется, когда его найдут. Здание-то казенное. Сколько проблем возникнет. На работе сначала не поверят, подумают — очередная хохма. Потом убедятся. Расходы, наверное, возьмут на себя. Начнут собирать рубли, сколотят похоронную команду... Хорошо, что в этом не придется участвовать. Разве что пассивно. Последнее общественное мероприятие. Хорошо.

Интересно; что будут говорить на кладбище? Наверное, что-нибудь нейтральное. Будут стоять на ветру с непокрытыми головами, дрожать от холода и мечтать, чтобы поскорее все закончилось. Да-а, кое-кому работенки прибавилось. Сейчас зима, земля мерзлая. Придется поупираться с лопатами-то. Хотелось бы на все это взглянуть, а заодно и послушать. Вдруг сохранится такое свойство?

Скорей бы уж нашли, а то еще разложение начнется. Большой беды в том нет, но как-то неприятно. Может, там тоже по одежке встречают. Или уже надо говорить: здесь? Хотелось бы предстать поприличнее. Чего ж не идут ни те, ни другие?

А все-таки интересно, что там будет впереди? Уж сколько было мыслей на эту тему, а вон как необычно получилось...

Тут Виктор услышал чье-то осторожное покашливание Скосил глаза и увидел, что в комнате находятся еще двое. Они стояли в тесном пространстве между стеной и шкафом, так что одному пришлось слегка повернуться боком. Испуга Виктор не ощутил — просто оторопел в замешательстве. Каким образом они сюда проникли, если он точно помнил, что закрыл дверь на защелку?

— Здравствуйте, — произнес один из незнакомцев очень вежливо, с оттенком скорби. — Вы уже поняли, что произошло?

«Вот оно что! — догадался Виктор. — Пришли-таки...»

— Да, — выдохнул он чуть слышно, но не губами, а как бы мысленно.

— Мы за вами, — извиняясь, пояснил второй незнакомец, — Вы готовы?

— Готов, — смиренно произнес Виктор, но тут же опомнился. — А разве... Разве я не увижу своих похорон?

Незнакомцы переглянулись.

— Вообще-то не положено... — неуверенно начал первый.

— Да вы садитесь! — спохватился Виктор. — Чего вы там жметесь?

Теперь он уже различал, что гости одеты в какую-то униформу. Ни цвета, ни покроя в потемках не разобрать, но, кажется, что-то вроде комбинезонов.

Незнакомцы охотно последовали приглашению, правда, с некоторой неловкостью и смущенно покашливая. Присев на стулья, стали с любопытством озираться по сторонам. Наверное, они хорошо видели в темноте, потому что один из них, углядев что-то на тумбочке, смотрел туда неотрывно и с напряжением.

«Что он там увидел? — недоумевал Виктор, — Там же ничего нет».

Наконец, ему удалось проследить в нужном направлении и узреть, что незнакомец буквально буравит взглядом начатую пачку сигарет,

— Закуривайте! — предложил Виктор, но тут же поправился. — Если хотите, конечно.

Гость вздрогнул, заелозил на стуле, но все же руку за пачкой протянул. Достав одну сигарету, осторожно взял ее губами, а остальные предложил товарищу.

— Не положено, — шепнул тот с беспокойством, но после колебаний взял. Тоже одну.

— Пепельница рядом, — сказал Виктор, — Извините что консервная банка, но другой нет. Спички там же.

Незнакомец, который был посмелее, взял пепельницу, поставил к себе на колено, потом взял коробок, тряхнул легонько и чиркнул спичкой. Пламя высветило интеллигентного вида людей, возраст которых угадывался приблизительно — между тридцатью и сорока. Их лица имели правильные черты и, быть может, обладали несколько излишней бледностью. Комбинезоны были черные, с синеватым отливом, без рукавов, со шлейками поверх серых рубашек с тугими стоячими воротничками. Изнанка воротничка, вероятно, подшивалась тканью неземной чистоты, ибо по краю виднелась ослепительно-белая полоска. Форма Виктору понравилась, так как свидетельствовала об аккуратности и соблюдении правил гигиены.

Спичка, погаснув, упала точнехонько в банку, но Виктор в освещении уже не нуждался. Он и до этого успел привыкнуть к темноте, а теперь и вовсе, убедившись, что глаза не лгут, успокоился и перешел на новое зрение.

Гости, сделав по первой затяжке, выдохнули дым и стали с интересом разглядывать тлеющие огоньки сигарет. На их щеках заиграл легкий румянец.

«Давно не курили, ребята», — догадался Виктор и порадовался, что сумел расположить к себе людей, от которых теперь сильно зависел.

— Так как насчет похорон? — осмелился он напомнить о своих проблемах.

— Понимаешь... — Гость прищурился от едкого дыма. — Вообще-то это не положено.

Другой его перебил:

— Но мы идем иногда на исключения.

— Все дело в том, — снова заговорил тот, который посмелее, — что у нас любое первое желание вновь прибывшего считается священным.

— Но твое желание незаконно, — опять вставил второй.

— Как же так? — удивился Виктор. — И незаконно, и священно?

— Закон у нас один, — сказал первый гость.

— Но к нему вышло много инструкций, — пояснил второй.

«Понятно, — подумал Виктор. — Знакомая ситуация».

— И как же вы выкручиваетесь?

— В каждом случае по-разному, — солидно разъяснили ему. — Вникаем, разбираемся. В общем, осуществляем индивидуальный подход.

Виктор почувствовал какую-то неуверенность. Так было хорошо лежать одному, так на тебе — явились эти двое. Попробуй, разберись, чего им надо.

— Простите, — начал он. — Как мне вас называть? А то я, знаете ли, в затруднении.

— Называй нас Братьями.

«Опять братья», — подумал Виктор, вспомнив ангела-хранителя. Вообще-то Виктор был единственным ребенком у своих родителей, и вполне естественно, что такое количество братьев его неприятно удивило. «Наверное, это Ночные Братья», — решил он.

— Ну а как у вас вообще... живут?

— Увидишь, — уклончиво ответили Ночные Братья.

— А вы это... как думаете мой вопрос решить?

Братья смачно затянулись сигаретами.

— Вообще-то ты парень вроде хороший, — задумчиво произнес один, выдохнув дым в сторону Виктора.— Спокойно воспринял наш приход.

— А что, бывает иначе? — удивился Виктор.

— Бывает. Многие никак не могут поверить, что это, наконец, произошло и с ними. Начинают скандалить. А иные даже торгуются.

— Ну да?!

— А ты как думал? Деньги предлагают, барахло всякое...

Виктор задумался. Может, намекают? Отдать им, что ли, все? Теперь-то больше ничего не надо. Впрочем, как знать. Они же не говорят, куда поведут, может, там тоже барахло в цене. Стоит ли рисковать ради сомнительного удовольствия поприсутствовать на собственной панихиде? С другой стороны, что против них какой-то «вновь прибывший»? Все равно, что захотят, то и сделают. Чувствуется, те еще прохвосты. Не надо бы с ними обострять отношений.

— Может, вам надо чего? — спросил он, постаравшись искренне улыбнуться. — Не стесняйтесь, будьте, как дома.

— Не суетись, — бросили ему отрывисто. — Вещички нам ни к чему. С вещичками у нас не пускают.

Виктор почувствовал разочарование. Вот так живет человек, работает, копит, на черный день откладывает, а потом — раз! — и ничего не нужно. Не пускают, видите ли. А куда девать накопленное? Ладно, он-то еще мало накопил, а другие? Им каково? Хоть бы заранее предупреждали.

— А скажите, — спросил он, — кому-нибудь удавалось не пойти с вами?

Братья не ответили. Только посмотрели странно. Наверное, вопрос показался им бестактным.

«Конечно, — подумал Виктор. — Я же усомнился в их профпригодности. Обиделись, поди. Надо про другое спросить».

— Скажите, — снова спросил он. — А с квартирами у вас как? Дают, или тоже надо в очередь становиться?

Ночные Братья аж поперхнулись от неожиданности. Заухали, как упыри, закашлялись, давясь дымом и беззвучным хохотом, да еще друг в дружку стали кулачищами тыкать. Да так, что казалось, будто в барабаны бьют. Видно, нельзя им было громко смеяться, но уж больно вопрос рассмешил.

— Да я ничего, — оправдывался Виктор. — Если что, я не в претензии. Просто хотел узнать, учитывают у вас предыдущий стаж или по мере поступления?