Интересно, а было ли прошлое у этой фантасмагории? Может, и в самом деле она появилась всего лишь минуту назад, дабы, воткнувшись нелепой занозой в сознание, выпросить ярлычок с наукообразным термином? Ведь, получив документ, галлюцинация могла бы рассчитывать на признание, а впоследствии — закрепиться и устоять. Хм... Ишь, как старается. Чего только не наплодила, желая уверить разум в своей объективности. Даже состряпала родословную, чтобы выглядеть респектабельней. Примитивно, конечно, неубедительно, но с претензией на историческую беспристрастность. В жалком, занюханном скверике взгромоздила чугунный памятник какому-то лысому то ли пройдохе, то ли мыслителю, фатально смотрящему вдаль.
Лысому.. Вроде какой-то лысый недавно играл некую роль в странном спектакле, весьма похожем на бред. Сергею в этом спектакле тоже выпала роль, но, кажется, второстепенная, как и всем остальным членам группы. Да, определенно центральной фигурой являлся лысый. Изображал из себя фотографа, но не простого, а с закавыкой. Претендовал на властителя дум, а по сути, и на венец творения, и, надо признать, небезуспешно. Вот только куда же он делся? Ведь если его стихия — мираж (что вытекает из предыдущих событий), то, значит... Он где-то здесь?
Видение чугунного изваяния повергает Сергея в задумчивость. Прямою сходства, конечно же, нет, но намек на некую однородность явно наличествует. От напряжения рябит в глазах, и уже начинает казаться, что в пустом, занюханном скверике, в пожухлых кустах, таится, иногда игриво выглядывая, виртуальная лысая бестия.
Что это? Локальный бред в рамках обширной галлюцинации? Дефект субъективной реальности? Метастаз воображения?
Окончательно разуверившись в своих способностях здраво оценивать ситуацию, Сергей закрывает глаза и трясет головой. В одиночку в этом абсурде явно не разобраться. Слишком много неясностей, а главное — отсутствует напрочь критерий истины восприятия внешней среды. В последнее время происходило столько всего, что нет никакой возможности провести границу между явью и сном...
Внезапно мысли Сергея прерываются скрипом открывшейся двери. Смущенно взглянув, в купе неуклюже протискивается шеф.
— Знаете, ребята, — сипловатым шепотом произносит он, кивнув на окно. — Мне кажется, что я сплю!
— И мне, Борис Николаевич, — вздыхает Виктор.
— Да не... — полусонно возражает Андрей. — Пожалуй, мы раньше спали, а сейчас проснулись. Просто еще не привыкли, вот и мерещится всякая жуть. Это пройдет.
Мгновенно воспрянув духом, Сергей решительно встряхивается и протирает глаза.
— А может, и не пройдет! — лукаво щурится он, узрев пол-литровку в кармане шефа. — По-моему, мы спали и спим, мужики! Просто раньше был сон приятный, а теперь будет кошмар. Так что готовьтесь! Да вы садитесь, Борис Николаевич...
В этот момент поезд дергается, трогается с места, и Сергей умолкает, сообразив, что невольно и совершенно случайно сотворил нечто ужасное. Фантасмагория за окном, получив от Сергея ярлык со словом «Кошмар», моментально окрепла и, уже ничем не маскируясь, принялась разворачиваться во всей своей неприглядной красе.
