Чокнуться можно! Дилогия (СИ) - Аржанов Алексей

Полина даже не шелохнулась. Но девушка явно была мне благодарна за то, что я преградил дорогу этому верзиле.

— Екатерина переведена в другое отделение по распоряжению руководства, — ответил я, скрестив руки на груди. — И я не обязан отчитываться перед каждым встречным о графике работы персонала. Если вы её… знакомый, подождите конца смены на улице.

— Слышь, ты, интеллигент в очках! — он сделал шаг в мою сторону. — Я её муж, понял? Почти муж! Она трубку не берёт, дома не ночевала! Говори, куда её спрятали, или я тебе сейчас этот кабинет по кирпичу разберу!

Конфликт перешёл на новую стадию. Внутри меня снова заворочалась та самая тёмная ярость, оставшаяся от прежнего владельца тела. Мои кулаки непроизвольно сжались.

Спокойно, Астахов. Я постарался осадить сам себя. Ты врач, а не вышибала. Нельзя об этом забывать.

— Я повторяю последний раз, — мой голос стал тише. Хоть я и сдержал эмоции предшественника, но часть его злобы всё же просочилась в слова. — Выйдите за дверь. Сейчас же. Иначе ваш следующий визит в эту больницу будет уже в отделение травматологии.

Парень замер. Видимо, почувствовав, что от докторишки, над которым он только что насмехался, внезапно повеяло чем-то очень знакомым и опасным. Но отступать ему явно не хотелось.

— Нет, так дело не пойдёт, — насупился он. — Катька ведь с тобой вечно на ночные дежурства остаётся. Откуда мне знать, что вы тут на самом деле делаете⁈

Агрессор. Понимает только язык силы или страха.

Что ж… Сейчас мы это смешаем!

Я медленно поднялся из-за стола. Театрально вздохнул. Изобразил прискорбие из-за того, что мне предстоит сделать.

Парень продолжал орать, но я уже не слушал слова. Полицию вызывать слишком муторно. Сами разберёмся!

Я принялся действовать. Анализ был завершён. Теперь я точно знаю, на какие рычаги в примитивном разуме нужно нажать.

— Полина Викторовна, — произнёс я негромко, но так твёрдо, что крик незнакомца мгновенно оборвался на полуслове. — Встаньте, пожалуйста, подальше от «пациента». У него расширены зрачки и характерный тремор пальцев. Это терминальная стадия.

Я медленно, с лёгким хрустом, натянул на руки латексные перчатки. В тишине кабинета этот звук воспринимался особенно угрожающе.

— Слышь, ты чё там бормочешь? — парень попятился. Он явно был сбит с толку.

— Острая параноидная шизофрения с эротоманическим бредом, — констатировал я, доставая из шкафчика новенький пятикубовый шприц. Я демонстративно вскрыл упаковку. — Полина, готовьте галоперидол. Двойную дозу. А лучше сразу аминазин. Объект социально опасен. Кем он там себя назвал? «Почти мужем»? Видите, как у него дёргается левое веко? Это предвестник агрессивного припадка. Сейчас начнёт кидаться на людей.

Полина тут же поняла мой план.

— Будет сделано, Алексей Сергеевич, — холодно ответила она и принялась безжалостно готовить раствор. Затем мигом передала мне готовый шприц.

Я выпустил из иглы тонкую струю физраствора. Разумеется, в шприце была обычная солёная вода. Никаких препаратов. Но судя по изменению эмоционального фона, наш «пациент» уже почувствовал, что ему уготована зловещая судьба.

— Э-э, полегче, доктор! — парень вскинул руки, прикрылся от шприца. — Я не шизик! Я просто Катю ищу! Вы чё тут, вообще сдурели⁈

— Типичное отрицание болезни, — я сделал шаг к нему, перехватывая шприц как боевой нож. — Полина Викторовна, вызывайте санитаров. Скажите… «код фиолетовый», — пришлось придумать на ходу. — У нас принудительная госпитализация на полгода. До выяснения причин его зацикленности на Екатерине.

Полина, надо отдать ей должное, даже бровью не повела. Она спокойно потянулась к телефонной трубке, не сводя с мужчины своего невозмутимого взгляда.

— Понял-понял! Психи чёртовы! — парень рванул к двери с такой скоростью, будто за ним гналась стая бешеных собак. — Да ну вас к лешему! Забирай Катьку. Она того не стоит. Ненормальный!

Дверь грохнула так, что зазвенели стёкла в шкафу. В коридоре послышался топот. Сбежал!

Я медленно выдохнул, снял перчатки и бросил шприц в лоток. Полина так же спокойно положила трубку — она даже не начала набирать номер.

— «Код фиолетовый»? — уточнила она. — В нашем регламенте такого нет.

— Зато в его воображении теперь есть, — я усмехнулся и вернулся в своё кресло. — Психотерапия — это не всегда разговоры о детстве, Полина. Иногда это просто вовремя показанная иголка. Самоизлечился парень. В рекордные сроки.

— Записать в журнал? — она придвинула к себе ведомость, и мне показалось, что в уголках её губ всё-таки мелькнула тень улыбки.

— Жаль, но он не был записан. И полис со СНИЛСом не принёс. Придётся сделать вид, что этого «пациента» у нас не было, — развёл руками я.

Удивительно, но Полина даже хихикнула. Ей наше первое общее приключение явно понравилось.

А впереди таких приключений у нас ещё очень много!

Рабочий день перевалил за экватор. Очередь в коридоре была не такой уж и большой, но с каждым пациентом приходилось возиться по полчаса.

Пожилые люди с жалобами на нервы, призывники с отсутствующим взглядом и молодые матери, обеспокоенные гиперактивностью своих детей.

Классика. Рутина. Пока что ничего интересного.

Полина работала как отлаженный механизм, без лишних слов заполняя формы и подклеивая результаты анализов.

Я взглянул на время. Прошло уже четыре часа, а от Макса — ни звука. Странно. Для «Мэд Макса» собеседование на вождение старой «газели» не должно было стать экзаменом в космонавты. Либо Михайловский его всё-таки завернул, либо…

Либо Макс уже вовсю обкатывает служебный транспорт, забыв обо всём на свете.

В кармане коротко пискнул телефон. Я невольно дёрнулся. Решил, что это Макс всё-таки удосужился рассказать об итогах беседы с заведующим!

Но на экране высветилось уведомление от неизвестного номера.

Я открыл сообщение, и по затылку пробежали мурашки. Это был не Макс.

«Приходи за гаражи у старого завода. В семь вечера. Если не явишься — тебе даже место на кладбище не понадобится. В лесу закопаем».

Глава 5

Приехали, моя остановочка!

Это было неизбежно. Рано или поздно кто-то должен был ворваться в мою новую жизнь и высказать угрозы. И вот — свершилось. Самое время разобраться, кто именно решил похоронить меня в лесу.

А ведь вариантов куда больше, чем кажется. Их очень много!

Я медленно убрал телефон в карман и продолжил машинально подписывать очередную справку здоровому пациенту. Чисто для трудоустройства, формальность.

Но в голове закрутились шестерёнки. Я взвешивал свои шансы и перебирал список своих «доброжелателей». А список этот, честно говоря, выглядел как телефонная книга. Врагов у меня сейчас больше, чем пациентов во время весеннего обострения.

Смена паспорта и покупка личности Астахова в своё время казались гениальным ходом. У меня было на то две веские причины.

Первая — профессиональные нужды. Я хотел работать в своей стезе, лечить мозги, а с клеймом судимости и отсутствием диплома в любую клинику путь заказан. Тело зэка-авторитета — плохой фундамент для врачебной практики. Тем более я не готов потратить ещё десять лет на бессмысленное обучение в университете. Ведь и так знаю куда больше, чем любой местный доцент.

Вторая причина — мои бывшие коллеги по криминальным кругам. Те, с кем предшественник делил нары и сомнительные доходы, очень не хотели отпускать ценный кадр на вольные хлеба. Они настойчиво зазывали меня обратно в преступную среду, потому что старый владелец этого тела что-то от них утаил.

Что-то очень весомое. Какую-то заначку, тайник или информацию, о которой я, как попаданец, не имел ни малейшего понятия. Для них я — старый босс, который решил поиграть в амнезию и прикарманить общак.

Но на этом мои беды не заканчивались. Настоящий Астахов, чью фамилию я теперь ношу, тоже оказался тем ещё «подарком». Этот горе-доктор где-то крупно накосячил в своём прошлом городе. Его ищут за долги, и, судя по тону сообщений, это не вежливые ребята из банковских отделов и даже не приставы с их бумажками. Это кто-то другой. Кто-то, кто предпочитает решать финансовые споры с помощью лопаты и глубокой ямы.