Жених - Хабарова Леока

− Слова, мысли и поступки должны соответствовать друг другу, − назидательно изрекла Плесень. − Так учат на Макоши. Разве нормально, когда человек говорит одно, а думает другое?

− А нормально, когда вы можете залезть ко мне в голову, а я к вам − нет? − выпалил Роман и спешно прикусил язык. Такими темпами и без пива остаться недолго!

На краткий миг мокрица отвлеклась от дороги и бросила на Рому быстрый взгляд.

− Справедливо, − кивнула она. − Обещаю больше так не делать.

− Премного благодарен, − буркнул Рома и уставился в окно.

Парящие фонари вдоль дороги отражали свет Годивы и переливались зелёным и сиреневым. Дождь хлестал, не переставая, а высоко над городом, в лиловых тучах, мерцало многоцветное зарево, отдалённо похожее на земное северное сияние, только ярче.

− Вы, наверное, голодны? − спросила вдруг училка.

− Как волк.

− Тогда, думаю, вы не станете возражать, если мы заедем в ресторан? − капсул свернул направо, понемногу теряя высоту. − Ваша неожиданная просьба оставила меня без ужина.

− Какая просьба?

Мокрица вскинула брови.

− Просьба встретиться и поговорить, конечно. А вы что подумали?

"Так-так, − сообразил Роман. − Всё-таки перестала в чужие мозги нос совать? Или притворяется?".

− Ничего я не подумал, − бросил он. − Устал просто. Перенервничал. Вот мысли и путаются.

Училка кивнула, хотя выражение её лица по-прежнему напоминало гипсовую маску: ни единой эмоции! Настоящий сухарь.

− Что ж, полагаю, вам станет легче после сытного ужина и бокала ви…

− Водки!

− Что, простите?

− Лучше водки, чем вина, − Удальцов сглотнул, обуреваемый желанием наконец-то по нормальному бухнуть. − Я… знаете ли… сильно понервничал.

ГЛАВА 23. Еда и фантазии

В ресторане играла музыка. Какая-то ненавязчивая инструменталка без начала и конца. Мягкий свет создавал атмосферу тепла и уюта, а дождь с остервенением лупил в высоченные, от пола до потолка, окна.

"Хорошо, что мы здесь, а гроза − там", − подумал Удальцов, когда к столику подплыл официант.

− Чего желаете, любезная госпожа?

Серая Плесень оторвала взгляд от меню и быстро, уверенно и чётко продиктовала:

− Салат с каристразой, филе карликовой барракуды в магматической заливке и расплавленные ягоды ци на десерт.

− Ваш выбор безупречен! − официант блеснул зубами. − А что будет ваш очаровательный спутник?

Рома вдруг смутился. Этот крендель обращается к нему, будто он альфонс какой-то!

− Мяса мне, − максимально брутально пробасил Удальцов. − И водки.

− Какого мяса? − озадачился официант. − У нас огромный выбор…

Рома зыркнул на него волком.

− Бифштекс с кровью вас устроит? − тут же сориентировался гарсон.

− Вполне.

− Чудесно! − просиял парень. − А вот насчёт водки необходимо разрешение блистательной госпожи.

− Нотариально заверенное?

Официант опять растерялся.

− Нет, что вы, − пролепетал он. − Устного будет вполне достаточно.

Удальцов перевёл взгляд на мокрицу. Засранка откровенно наслаждалась зрелищем и с явным трудом сдерживала улыбку.

− Вы не против, Аврора Александровна? − процедил Роман, ощущая, как жар разливается по шее и щекам.

− Принесите моему спутнику всё, что он попросил, − изрекла она, и коснулась руки гарсона. Не трудно было догадаться, что счёт парнишки пополнился внушительными чаевыми. − У юноши выдалась тяжёлая неделя.

Еду подали быстро, и она оказалась такой неожиданно вкусной, что Рома даже о водке поначалу забыл. Мясо он умял с рекордной скоростью и следом тут же заказал слоновью порцию старого доброго картофеля фри. Можно, конечно, было раскрутить мокрицу на какие-нибудь кулинарные изыски. Но местной кухни Удальцов толком не знал, и рисковать особо не хотелось. А то сожрёт ненароком какую-нибудь вострохвостую медузу в соусе из нерождённых котят и обеспечит себе круглосуточное свидание с белым другом.

Нет уж! Лучше жрать то, что подозрений не вызывает от слова совсем. Картоха, мясо, водка и огурцы − идеально! И никаких тебе куниц по-макиански.

Мышь молчала. Цедила какой-то безалкогольный коктейль и внимательно смотрела, как Рома заглатывает картошку.

"Если ждёт, что засмущаюсь и поперхнусь − не на того напала!" − подумал Удальцов и глянул на свою "благодетельницу".

Ну как бы… Мышь она и мышь. Серый костюм, чёрная блузка, кулон какой-то серебристый на шее болтается. Очки на пол-лица. Волосы пепельные зализаны в причёску а-ля "Я фригидная сука". Типичная училка. Азбучная прям. Сейчас ещё менторский тон включит и жизни учить примется.

"А, хай с ней, пусть себе бубнит. Самое главное на сегодня я от неё уже получил", − подумал Рома и наполнил рюмку из потного хрустального графина.

− Ну, за здоровье, − выдохнул он и опрокинул стопку в рот. Крякнул. Закусил корнишоном. Мечта!

− Ну и кто она?

Вот теперь Рома поперхнулся. Благо, вода под рукой.

− К-кто, − спросил он, запив кашель, − "она"?

− Невеста.

− Невеста? − до него дошло. − Ах, да! Невеста! Точно.

Он обновил себе рюмку и жахнул новую порцию уже без тоста.

− Она… сложный человек, − сказал Рома, для убедительности сморщив лоб. − Сложный и опасный.

− Будет гораздо проще, если вы назовёте имя, − Плесень говорила спокойно, а лицо её напоминало гипсовую маску.

Догадалась, что её разводят? Вполне возможно. Хотя…

"Доиграю партию до конца!", − решил Удальцов и хряпнул ещё водочки.

− Не готов я пока имя назвать, − сказал он, смухордившись: третья рюмка обожгла гортань.

− Вы боитесь её?

− Боюсь, − после третьей стопки фантазировать стало проще, и Рома почувствовал себя увереннее. − Поэтому прошу на меня не давить.

− Понимаю, − кивнула мокрица. − Она не хочет отпускать вас, верно?

− Умгу, − щедро сдобренная сырным соусом картофельная долька отправилась в рот. − Не хочет.

− И вам приходится скрываться?

− Точно.

В глазах училки промелькнула некая невысказанная мысль.

− А от меня вы что хотите? − спросила мокрица, вскину бровь.

Рома вытряхнул из графина в рюмку последние капли и задумчиво посмотрел на опустевшую хрустальную тару.

− Для начала − ещё водочки.

ГЛАВА 24. Нежное утро после страстной ночи

Это ж надо было так на@#яриться! Голова трещит, что твой жбан, тело ломит, а во рту словно кошки насрали. Рома открыл глаза и заморгал: проклятущие вертолёты крутили комнату, как в центрифуге. К горлу мгновенно подкатила тошнота.

Проклятье!

Нащупав пол босой ступнёй, Рома попытался принять вертикальное положение, но стало только хуже. Чтобы не свалиться, пришлось ухватиться за стену.

− Мля-я-я… − хрипло протянул он, скрючиваясь вопросительным знаком: в кишках творился тотальный армагедец. − Миха! Тащи таз. Блевать буду!

− Не будете, − последовал ответ. − По крайней мере, точно не здесь.

С великим трудом Удальцов поднял голову и узрел говорившую. Серая Плесень стояла к нему вполоборота и, скрестив руки на груди, внимательно смотрела в окно.

− Ы-ы? − сказал Рома.

− Ступайте в ванную, Роман Юрьевич. Приведите себя в порядок и уезжайте. Это была наша первая и последняя встреча.

Возражать Рома не стал − сил не было. Промычав что-то сердитое, он сделал шаг, другой… и полетел мордой в пол. Когда нос почти вмазался в глянцевую поверхность молочно-белого керамогранита, Удальцов неожиданно завис в воздухе. Неведомая сила удерживала его, словно сверхпрочная паутина.

Прикольно!

− Вы совершенно невыносимы! − рявкнула Мышь, развернувшись. Серые глаза метали молнии, а руки сжались в кулаки.

Как там всё-таки её зовут? Августа? Астра? Астма?

− Аврора! − проревела она. − Меня зовут Аврора, а для вас − Аврора Александровна!