Чокнуться можно! Дилогия (СИ) - Аржанов Алексей

Тишину разорвал вой сирены. Слишком быстро! Будто машина караулила за углом. Из-за ряда гаражей, визжа шинами, вылетела «газель» СМП. Она резко затормозила в полуметре от ног Димона. Я почувствовал запах резины.

Водитель только что чуть не стёр шины.

Дверь распахнулась. Из кабины, на ходу подхватывая оранжевую сумку, выскочил Макс. На его плече висел фонендоскоп, а на лице светилась такая безумная ухмылка, что даже бандит попятился.

Но фельдшер за ним не вышел. В машине было пусто. Это что ещё за ерунда такая?

— Док? — оторопел Макс. Он бросил взгляд на тело бандита. Затем снова взглянул на меня. — Ты чего тут устроил?

Меня тоже беспокоил один вопрос.

— А ты что тут делаешь без фельдшера⁈ — воскликнул я.

Да ладно… Не могли же ему доверить оказание скорой медицинской помощи. Это ведь совсем бред какой-то!

Глава 6

— В машину его, живо! — скомандовал я и подхватил обмякшее тело «пациента». — В стационар везти надо, пока он тут окончательно не закоченел.

Димон застыл столбом. Его гневный алый фон в интерфейсе сменился на серо-бурый — полная дезориентация. Он переводил взгляд с меня на Макса, явно не понимая, как обычная стрелка превратилась в медицинскую эвакуацию. Мы с Максом слаженно закинули крупного бандита в салон «газели». Сирена на крыше продолжала мерно подвывать, окрашивая гаражи в тревожный синий.

Я захлопнул задние двери и быстро запрыгнул в кабину на пассажирское сиденье. Макс уже вовсю крутил ключ в зажигании, и старая колымага отозвалась недовольным рыком.

— Да что происходит-то? — поинтересовался мой приятель. — Кто его так отдубасил? Неужто ты… Опять за старое взялся?

— Погнали, Макс! По дороге всё объясню, — пристёгиваясь, бросил я. — Но у меня к тебе встречный вопрос: ты что, совсем страх потерял? Почему на вызове один, без фельдшера? Ты водитель, а не фельдшер! Почему в первый же день правила нарушаешь? Куда твой медик делся?

Макс лихо рванул с места, так, что шины взвизгнули по гравию. Он вцепился в руль, глядел в лобовое стекло с каким-то заразительным азартом.

— Да тут такая фигня вышла, Док… — Макс замялся, выруливая на улицу. — Фельдшер мой, Санёк, парень вроде нормальный, но хитрый. Сказал, у него «индивидуальный заказ» какой-то на районе, попросил меня пару вызовов принять самостоятельно. Сказал: «Макс, ты ж парень сообразительный, если что — давление измеришь, а я через час подскочу». Ну я и решил — чё бы и нет? Помочь человеку надо, выручить коллегу. Тем более я ж летать люблю, а он ворчит, что его укачивает.

Я почувствовал, как по спине пробежал холодок, и на этот раз не от мартовского ветра.

— Ты хоть понимаешь, какую глупость сделал, помощник хренов? — я решил высказаться прямо. И именно в той манере, в которой Макс точно меня поймёт. Есть у меня одна хорошо отработанная способность, которой я могу пользоваться даже без высших навыков системы. Опыт позволяет.

Мне легко удаётся подстраиваться под каждого человека. С интеллигентом я могу говорить, как человек голубых кровей. С таким, как Макс, легко перехожу на просторечия и жаргон. Это помогает эффективнее влиять на людей, с которыми я имею дело.

— Ты водитель, Макс. У тебя прав на оказание помощи — по нулям! — воскликнул я. — Этот твой Санёк тебе на шею присел и ножки свесил. Если этот боров у тебя в салоне сейчас кони двинет, ты снова присядешь. Только на этот раз не за вождение, а по статье за незаконную медицинскую деятельность. Тебя же подставляют как последнего идиота, понимаешь?

Макс на секунду притих, вглядываясь в тёмную дорогу. Его фон заметно потускнел, сменившись с азартного оранжевого на тревожный жёлтый.

Другой человек бы оскорбился из-за моих слов. Но я знал, что с Максом нужно говорить именно так. Иначе не поймёт. Ради его же блага будет лучше, если он переварит эту информацию.

— Думаешь, реально подстава? — буркнул он, крепче сжимая руль. — Я ж по-пацански хотел… Помочь. Думал, справлюсь, чё там — давление померить…

— По-пацански здесь только в лесу закапывают, — отрезал я, вспоминая свою встречу с бандитами. — С этим фельдшером я сам разберусь. Ещё не хватало, чтобы ты из-за его лени обратно за решётку уехал. Сейчас главная задача — сдать пациента в приёмный покой и не спалиться, что ты на борту один. Понял?

Хотя сейчас мы оба можем попасться на вранье. Ведь это я вырубил бандита. Так ещё и препарат ему ввёл, который достал из своего рабочего запаса. С этим мне тоже придётся разбираться.

Эх и угораздило же… Оба влипли в такие неприятности! Рискуем привлечь внимание полиции.

— Понял, шеф, — Макс снова прибавил газу. — Сделаем в лучшем виде. Только ты это… Не говори ему, что это я настучал. Неловко получится.

Тоже мне! Добрая душа… Зная Макса, он не столько о своей репутации печётся, сколько не хочет попусту коллегу расстраивать. Вроде бывший преступник, а сердце у него немаленькое. В отличие от мозгов. Чего уж тут скрывать! Думает Макс туговато.

Я замолчал. Остаток пути глядел на мелькающие за окном тени Тиховолжска. Проблемы множились: какой-то Палыч, долги Астахова, а теперь ещё и нерадивые коллеги Макса, которые решили, что нашли себе бесплатного раба на колесах. Пока что спокойной жизнью в провинции даже и не пахнет.

«Газель» СМП с визгом замерла у бетонного пандуса приёмного покоя. Макс едва не протаранил рядом стоящий мусорный бак. Я выскочил из кабины, на ходу накинул на голову капюшон куртки — нельзя, чтобы нас с Максом увидело слишком много сотрудников. Потом замучаюсь объяснять ситуацию.

Двери приёмного отделения распахнулись, и на крыльцо лениво выплыл дежурный терапевт. Я сразу узнал его по характерной походке. Человек, которому на всё плевать. Это — Митрий Эдуардович Рудков.

Митрий… Странное, почти былинное имя для парня, которому едва стукнуло двадцать пять. В больничных курилках его за глаза звали «Митька-душегуб». И не потому, что он был маньяком, а потому, что лечил он так, словно диплом выиграл в лотерею.

Полная противоположность уже знакомому мне сельскому терапевту Жарову. Если Жаров сгорает от ответственности, то Рудков, казалось, даже пульс измеряет с таким видом, будто делает одолжение всему миру.

— Опять вы? — Митрий зевнул так широко, что я испугался, как бы у него челюсть не сломалась. — Кого привезли? Опять алкаш с лестницы рухнул?

— Тяжёлый пациент, Митрий Эдуардович, — я подхватил каталку, которую Макс уже лихо выкатил из салона. — Гипертонический криз на фоне острого психоза. Мужчина в промзоне на людей кидался, пришлось сюда тащить. Я его под свою опеку возьму с завтрашнего дня.

Рудков бросил ленивый взгляд на бандиита, который уже начал пускать слюни на каталку. Моя система активировалась, и я бегло оценил состояние дежурного терапевта.

/Фон мутно-серый, сонливость, мыслительная деятельность подавлена/

Идеально. Рудков не то что след от укола не заметит — он самого пациента забудет через пять минут после оформления.

— А чего ты, Алексей Сергеевич, на карете катаешься? — Рудков подозрительно прищурился на меня. — Тебе в кабинете не сидится? Психиатры теперь вместо фельдшеров подрабатывают?

— Все фельдшеры на вызовах, Мить, — сурово отрезал я. — Михайловский попросил подстраховать, раз я всё равно в ту сторону ехал. Машин не хватает, людей нет. Сам знаешь, в какой дыре работаем.

— Ну да, ну да… Дыра — это точно, — ковыряясь мизинцем в ухе, пробормотал «душегуб». — Ладно, тащите его в шестую смотровую. Я потом гляну, как кофе допью.

Мы с Максом быстро вкатили носилки внутрь, стараясь не пересекаться взглядами. Я буквально кожей чувствовал, как удача идёт нам навстречу. Рудков не заметил ни отсутствия фельдшера Санька, ни того факта, что пациент спит подозрительно глубоким, медикаментозным сном.

— Слышь, Док, — прошептал Макс, когда мы сдали бандита санитарам и остались в пустом коридоре. — Ты реально его заболтал. Я уж думал, этот Митька сейчас допросы начнёт устраивать.