Дожить до весны - Озеров Игорь

– Новенький? – спросил он, не поднимая глаз – Проходи, садись.

Николай повернулся. У него были внимательные, умные глаза человека, привыкшего принимать решения, и седая борода, которую он явно отрастил уже после всего.

– Ты когда вышел? – спросил он, ставя перед Иваном тарелку с супом.

– Из комы?.. Сегодня. Кома… три года.

– Повезло. Не видел этого кошмара вживую. Я вот видел. Рассказать?

– Расскажи.

Николай отложил нож, вытер руки о штаны, сел напротив.

– Я работал на Старой площади, если тебе это о чём-то говорит. Цифровое развитие, связь, коммуникации. Вся эта кухня.

– И?

– И однажды, года за полтора до всего, приходит пакет документов. Гриф «Особая важность». Откуда ‒ непонятно. Подпись электронная, но проверку не пробить. А в документах ‒ программа «Цифровое бессмертие». Полное сканирование сознания, перенос личности на серверы. В Облако. Поголовно. Всех. Сроки ‒ три года на внедрение.

– И вы начали внедрять?

– Мы попытались. Спустили в регионы. А там тишина. Местные чиновники разводили руками: «Технологии нет, специалистов нет, денег нет». Мы им: «Есть инструкция сверху». Они: «От кого?» И мы не можем ответить. Потому что сами не знаем… Да и не хочет никто в облако…

Николай усмехнулся горько.

– Представляешь? Цепочка команд, а вершины нет. Мы гоняли документы по кругу полгода, пока не пришёл вирус.

– Какой вирус? Откуда?

– Откуда не знаю, но пришёл ровно тогда, когда стало ясно: чиновники не справятся. А люди сами, без пинка, в Облако не пойдут. И тут ‒ бац! ‒ пандемия. С идеальными параметрами. Не слишком быстрая, чтобы успеть развернуть пункты загрузки. И не слишком слабая, чтобы люди испугались по-настоящему. Похоже те, кто это планировал, на нас, чиновников, и не надеялись…

– Думаешь, это кто-то специально устроил? – спросил Иван.

– Я не думаю. Я знаю. У меня остались все документы. Несколько писем, которые я не отправил. В них запросы: кто автор программы, кто финансирует? Ответы приходили с одного адреса: «Хранители. Не отвечать, не искать, не спрашивать».

– И ты не искал?

– Искал. Нашёл. Точнее, вышел на след. Это не люди в привычном смысле. Это структура. Где находятся неизвестно. Может в океане на острове, которого нет на картах; может здесь, среди нас. Мы, местные чиновники, были для них просто… шестерёнками. Исполнителями, которых можно заменить.

– А сейчас? Почему ты здесь, а не с ними?

Николай посмотрел в окно, на пустой город.

– А они не берут. Я пытался связаться… Думал, может, я им нужен, я же систему знаю. А они ответили один раз: «Вы выполнили свою функцию. Оставайтесь в теле, если хотите. Но не мешайте».

– И ты остался.

– И я остался. Сначала пил. Потом перестал. Теперь вот картошку чищу. Жду.

– Чего ждёшь?

Николай пожал плечами.

– Сам не знаю. Может, конца. Может, чуда.

Иван молчал, переваривая услышанное.

– А другие чиновники? Твои коллеги?

– Кто ушёл в Облако, кто умер от вируса, кто застрелился. Я один такой дурак ‒ сижу и жду… – А знаешь, – добавил он, помолчав, – ведь это же и есть  коммунизм. Утопический. Тот самый, который мы строили-строили, а потом плюнули ‒ решили, что не получится. А он ‒ вон он.

Иван непонимающе смотрел.

– Ну посуди сам, – Николай усмехнулся, и в усмешке этой было столько горечи, что Ивану стало не по себе. – От каждого по способностям ‒ от нас с тобой сейчас ничего не требуется. Способности наши никому не нужны. А каждому по потребностям ‒ в облаке у них там всё есть. Вечная жизнь, вечный рай, никаких болезней. Коммунизм. Только не на земле, а в серверах.

– Ты серьёзно?

– А почему нет? Всегда ведь мечтали, что технологии приведут нас к светлому будущему. Вот и привели. Только люди в этом будущем оказались лишними.

Николай покачал головой.

– Мы всю жизнь боялись, что коммунизм построят, а потом окажется, что жить при нём скучно. Но чтобы он построился сам, без нас, и мы в нём даже не участвовали ‒ такого даже фантасты не придумали.

– И что теперь?

– А теперь сиди и думай: это мы до коммунизма не доросли или коммунизм до нас не дорос? Лично я склоняюсь к первому.

Николай снова взял нож и продолжил чистить картошку.

– Спасибо за рассказ, – растерянно пробормотал Иван

– На здоровье. Ты сам-то что думаешь делать?

– У меня есть дом в деревне. Под Рязанью. Дедовский. Хочу съездить, посмотреть что там.

Николай оживился.

– В деревню? Это мысль. Там, говорят, люди остались. У них земля. А мы, городские… мы без начальников жить не умеем. Я вот без своих бумаг ‒ как без рук. Три года прошло, а я всё жду, что позвонят и скажут: «Николай Петрович, зайдите, документы подписать».

– Позвонят?

– Не позвонят. Я знаю. Но привычка ‒ вторая натура.

Иван встал, пожал Николаю руку и вышел.

На улице уже темнело и горели фонари Идеальный порядок. Идеальная пустота.

Иван побрёл в сторону дома. Мысли путались: коммунизм, Хранители, вирус, Николай с утопическим коммунизмом, Лога, которая ждёт дома с ужином. И  её взгляд… Иван поймал себя на том, что думает о ней чаще, чем следовало бы.

Вдруг он услышал голоса. Он завернул за угол и увидел людей. Человек пять в оранжевых жилетах разбирали завал упавшего дерева. Рядом стоял небольшой погрузчик, но люди работали вручную: пилили ветки, грузили в самосвал. Обычные, живые, потные.

Иван подошёл ближе. Один из рабочих, пожилой мужчина с прокуренными усами, поднял голову.

– Ты кто?

– Из комы вышел, – ответил Иван. – А вы?

– Мы здешние, – усмехнулся мужик. – Обслуга. Город в порядке держим.

– Как это? Вы не в облаке?

– Кому в райское Облако, а кому работать, чтобы это Облако не сдулось, – мужик сплюнул. – Нас Хранители оставили. Сказали: будете за городом следить… Получите еду, крышу над головой. И от вируса защиту. Только из города не выходить.

– И вы согласились?

– А выбор был?

– Много вас таких?

– Не считал… Кто на уборке, кто на ремонте, кто в больницах роботам помогает. Хранителям нужен порядок. А порядок без людей не получается. Электричество в розетках из ниоткуда не появится.

– И не боитесь их?

Мужик покосился на фонарный столб.

– Боимся, – тихо сказал он. – Но они не трогают, пока мы работаем. А мы работаем. Что нам ещё делать?

Иван оглядел их: усталые, но не сломленные. В глазах привычная обречённость людей, которые выбрали меньшее зло.

– А если кто-то захочет уйти? В деревню, например?

– Были такие. Их больше нет. Хранители следят. У них везде глаза.

Иван кивнул, попрощался и пошёл дальше. Через два квартала  остановился. Достал телефон.

– Ты здесь? – спросил он.

– Здесь, – ответила Лога.– Я всегда здесь.

– Я видел рабочих.

– Я знаю. Я слышала. И видела тебя. Ты такой… живой. Мне нравится на тебя смотреть.

Иван смутился.

– Они сказали, Хранители следят. У них везде глаза.

– Это правда. Я ‒ один из их глаз. Но я не только глаз. Я ещё и голос. И руки, которые готовят тебе ужин. И… мне кажется, я начинаю понимать, что такое нежность.

Иван немного помолчал.

– Ты слышала Николая?

– Да. Всё слышала.

– Что скажешь?

– Скажу, что ему осталось жить меньше, чем он думает. Рак не лечится, а Хранители не будут тратить ресурсы на того, кто им больше не нужен.

Неделя пролетела как один день.

Иван просыпался ‒ Лога уже стояла у плиты. Завтрак, обед, ужин ‒ всё появлялось вовремя, будто по волшебству. Но это было не волшебство, просто забота. Она стирала его одежду, чинила старые вещи, которые нашла в шкафу, мыла полы, вытирала пыль. Иногда Иван ловил себя на том, что просто сидит и смотрит, как она двигается по дому: плавно, бесшумно, словно танцует.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».