Двейн съел бифштекс с жареной картошкой и выпил кока-колы в новой своей закусочной на Крествью-авеню, где через дорогу строили новую школу имени Джона Ф. Кеннеди. Джон Ф. Кеннеди никогда не бывал в Мидлэнд-Сити, но он был президентом США, которого застрелили. Президентов этой страны часто убивали. Вредные вещества, вроде тех, которые затемняли сознание Двейна, сбивали с толку и этих убийц.
Да и вообще, не один Двейн страдал от того, что в нем образовались вредные вещества. В историческом прошлом у него было сколько угодно товарищей по несчастью. Например, в те времена, когда он жил, жители целой страны под названием Германия некоторое время были настолько отравлены вредными веществами, что понастроили фабрик, служивших единственной цели – убивать миллионы людей. Людей подвозили железнодорожные составы.
Пока немцев отравляли дурные вещества, флаг у них был такой:
А когда они выздоровели, флаг у них стал такой:
После того как они выздоровели, они стали выпускать дешевые и прочные автомобили, которые пользовались большим успехом, особенно среди молодежи. Выглядели эти машины так:
Машинам дали прозвище «жуки». Настоящий жук выглядел так:
Механического жука – автомобиль – создали немцы. Настоящего жука сотворил Создатель вселенной.
Официантку, подававшую Двейну завтрак в закусочной «Бургер-Шеф», семнадцатилетнюю белую девушку, звали Патти Кин. Волосы у нее были соломенного цвета. Глаза голубые. В семнадцать лет другие млекопитающие уже считались очень старыми. По большей части млекопитающие к этому возрасту становились дряхлыми или умирали. Но Патти принадлежала к тем млекопитающим, которые развивались очень медленно, так что тело, в котором она находилась, только к этому возрасту вполне созрело.
Она была новехонькой взрослой особью, и работала она, чтобы оплачивать огромные счета докторов и больниц, пока ее отец медленно умирал от рака прямой кишки, а потом и от рака во всем теле. Все это происходило в стране, где каждый сам должен был оплачивать свои счета и где чуть ли не самым разорительным для человека оказывались его болезни. Болезнь отца стоила Патти Кин в десять раз дороже, чем все путешествия на Гавайские острова, которые Двейн собирался раздаривать в конце «Гавайской недели».
Двейн оценил новехонькую Патти Кин, хотя его и не привлекали такие молодые женщины. Она была похожа на новый автомобиль, в котором даже радио еще ни разу не включали, и Двейн вспомнил песенку, которую любил спьяну напевать его приемный отец:
Розы расцветают,
Скоро их сорвут.
Тебе уже шестнадцать,
Скоро тебя… отдадут в колледж.
Патти Кин нарочно строила из себя дурочку, подобно многим другим женщинам в Мидлэнд-Сити. У всех женщин был большой мозг, потому что они были крупными животными, но они не пользовались этим мозгом в полном объеме вот по какой причине: всякие необычные мысли могли встретить враждебное отношение, а женщинам, для того чтобы создать себе хорошую, спокойную жизнь, нужно было иметь много-много друзей.
И вот для того, чтобы выжить, женщины так натренировались, что превратились в поддакивающие машины вместо машин думающих. Их мозгам надо было только разгадать, что думают другие люди, и начать думать то же самое.
Патти знала, кто такой Двейн. Двейн не знал, кто такая Патти. У Патти колотилось сердце, когда она обслуживала Двейна, потому что он, такой богатый и могущественный, мог разрешить почти все ее трудности. Он мог дать ей прекрасный дом, и новую машину, и красивые платья, и беззаботную жизнь, он мог оплатить все счета врачей, и ему было так же легко все это сделать, как ей – подать ему бифштекс с жареным картофелем и стакан кока-колы.
Если бы Двейн захотел, он мог бы сделать для Патти то, что фея-крестная сделала для Золушки, и никогда еще Патти не была ближе к такому волшебнику. Перед ней было нечто сверхъестественное. И она достаточно хорошо знала Мидлэнд-Сити и свое место, чтобы сразу понять: вряд ли она еще когда-либо соприкоснется так близко с этим сверхъестественным явлением.
Патти Кин отчетливо представляла себе, как Двейн вдруг взмахнет волшебной палочкой и все ее беды рассеются, а мечты исполнятся. Вот какой ей представлялась волшебная палочка:
И тут Патти расхрабрилась и заговорила с Двейном: а вдруг и впрямь ей придет на помощь нечто сверхъестественное? Правда, она была готова обойтись и без этого; ведь она сознавала, что чудес не бывает, что ей придется всю жизнь много работать и мало зарабатывать и жить вечно в долгах, среди таких же бедных и бесправных людей. К Двейну она обратилась так:
– Простите, мистер Гувер, что я называю вас по имени, но я невольно узнала, кто вы такой: ведь ваши портреты везде – в газетах, в рекламах. А потом все, кто тут работает, сразу сказали мне, кто вы такой. Только вы вошли, они все зашушукались.
– Зашушукались, – повторил Двейн. Опять на него напала эхолалия.
– Наверно, это не то слово, – сказала Патти. Она привыкла извиняться за неверное употребление слов. Ее к этому приучили в школе. Многие белые люди в Мидлэнд-Сити говорили очень неуверенно и потому старались ограничиваться короткими фразами и простыми словами, чтобы поменьше попадать впросак. Двейн, конечно, тоже говорил так. И Патти, конечно, тоже так говорила.
А выходило это потому, что их учительницы английского языка морщились, затыкали уши и ставили им плохие отметки, когда они не умели разговаривать как английские аристократы перед Первой мировой войной. Кроме этого, эти учительницы внушали им, что они недостойны писать или разговаривать на своем родном языке, если они не любят и не понимают замысловатые романы, и стихи, и пьесы про давнишних людей из дальних стран, вроде «Айвенго».
Чернокожие, однако, никак не желали с этим мириться. Они говорили по-английски как бог на душу положит. Они отказывались читать непонятные книжки, потому что они их не понимали. И вопросы они задавали дерзкие: «А на что мне ваша “Повесть о двух городах” [7]? На что?»
Патти Кин провалилась по английскому языку в тот семестр, когда ей было положено читать и ценить «Айвенго» – такой роман про людей в железных доспехах и про женщин, которые их любили. И ее перевели в дополнительную группу, где заставили читать «Добрую землю» Пэрл Бак [8] – книжку про китайцев.
В этом же семестре она потеряла невинность. Ее изнасиловал белый газовщик по имени Дон Бридлав на автомобильной стоянке возле стадиона имени Бэннистера, около Ярмарочной площади, после баскетбольного матча между средними школами района. Патти не стала жаловаться полиции. Патти никому не пожаловалась, потому что в это время ее отец умирал от рака.
Неприятностей и так хватало.
Стадион имени Бэннистера был посвящен памяти Джорджа Хикмена Бэннистера – семнадцатилетнего мальчика, который был убит в 1924 году во время футбольного матча. На Голгофском кладбище Джорджу Хикмену Бэннистеру поставили самый большой памятник – обелиск в шестьдесят два фута вышиной с мраморным футбольным мячом на верхушке.
