Долг человечества. Том 5 (СИ) - Попов Михаил Михайлович

Я был обескуражен возможностями магии прорицания, и теперь с белой завистью посматривал на эту школу, а причина этому очень проста. Я не забыл, и все еще ищу способы, и когда-нибудь обязательно найду. Та, что дорога мне сердцу, но нет, не забавная птичка с повадками кошки и попугая одновременно, а моя супруга, о судьбе которой я до сих пор ничего не знаю.

Ранее я просил Лизу нарисовать с моих слов портрет Ульяны, но, в силу скоротечности событий, мы пока не сделали этого. Я подумал — что, если попробовать немного обмануть систему? Показать портрет Егору, сумеет ли его магия отыскать путь к Ульяне? Завтра, после того, как вернусь из лагеря коммунистов, попрошу все-таки маленькую художницу сделать это для меня, а там и выясню, получится ли у меня обмануть судьбу.

Но сейчас я хотел понять, куда нас приведет невидимая моему глазу тропа, серебряная ниточка, струящаяся вдоль земли и подсказывающая Егору маршрут. Он регулярно говорил о том, куда она его ведет, и сейчас, так сталось, что вниз.

— Холодно, едрен-батон… — Поежился парнишка, когда мы оказались на отвесной скале снаружи долины. Ветер бушевал, пронизывал до кости, видать какой-то циклон пришел. Но тут, на верхотуре, часто дуют сильные ветра, это внутри долины мы от этого почти всегда защищены.

— У меня тут припасено, — я снял с поясного кожаного ремня склянку с бурой жидкостью, — кровяку в мышцах погонять, согреешься. Будешь?

— Алкогольное? — Боязливо уточнил молодой маг.

— Нет, вытяжка какая-то. На вкус тоже не ахти, но сил прибавит и перестанешь мерзнуть. А, судя по тому, куда нас ведет твоя магия, слишком быстро мы не обернемся. — Протянул я ему обсидиановый флакон, протравленный до почти прозрачности.

Парень бутылку принял и щедрыми глотками ее ополовинил. Я допил остатки, вышло поровну, скривился от гадского вкуса и стекляшку прибрал в инвентарь. Надо будет попросить Женю с утра пополнить мои запасы, и решить, наконец, вопрос с необходимостью в тех голубых люминесцирующих цветах, припрячь к работам трансмутаторшу. Ну и не пристраститься бы к этим первобытным энергетическим напиткам, кто знает, как они влияют на здоровье.

— Ведет вниз, шеф. — Проговорил парень в который раз направление.

— Топаем. — Хмыкнул я.

Знал бы прикуп — жил бы где-нибудь в теплых краях, а не вот это вот все. Возвращаться оказалось поздно, когда мы осознали, что невидимая ниточка пути ведет нас к самому подножию горы. Можно было бы воспользоваться лифтом. Но, стоит отметить, что поиск существа, использованный Егором, игнорировал рукотворные объекты и транспорт, не понимая, как приводить их в движение.

С горы мы почти что слетели. Уже через час, слегка запыхавшись, мы стояли у подножия, всматриваясь в полную луну и переводя дыхание. Поговорили по пути, так, о жизни. Я интересовался, как парень справляется, на что он мечтательно мне ответил, что переоценку жизненных ценностей он провел. И не последнюю роль в становлении его сыграла Ира, приметив что-то в парнишке и вкладывая в его голову правильные мысли. Вот, могу поклясться, что это именно татуированная надоумила парня начать тренироваться и проверять границы своих возможностей, вместо того, чтобы устраивать кардио и проверять другие границы. Впрочем, напрямую я об этом не спрашивал — не существенно в моменте.

Передохнув, я выжидательно посмотрел на юнца, и тот не заставил себя ждать.

— Шеф, все еще на запад. Прямая линия… — Указал он рукой в сторону предполагаемого направления.

— Поторопимся. — Кивнул я и двинулся ровно туда, куда он указал.

Меня терзала одна страшная мысль, которую я, ради сохранения рассудка, старательно от себя отгонял. Но в тот момент, когда я столкнулся с реальностью, игнорировать ее было больше нельзя. Направление на запад с самого начала натолкнуло меня на эту мысль, но надежда забрезжила в тот момент, когда путевая магия повела нас по склону.

Однако, именно в том направлении находится силовой энергетический барьер, не пропускающий никого наружу, за границы четко очерченного квадрата нашего полигона в миллион квадратных метров, а то и больше.

И только коснувшись мерцающей полупрозрачной стены с перламутровым градиентом, осознав, что дальше дороги нет, я пришел к стадии принятия. Ренгу мне не видеть больше, по крайней мере сейчас.

— Шеф, поиск существа ведет сквозь этот барьер, туда, в темноту. — Закрыл он этот вопрос. — Что все это значит?

— У нас не единственный полигон в округе. С той стороны, за этой стеной, начинаются границы чужого полигона, и я понятия не имею, кто там может быть. — Ответил я первое пришедшее на ум, а затем грязно выругался, ударил кулаком в стену и, отмахнувшись от предупреждения, что за попытку сломать барьер полагаются санкции, остановился подумать.

Мои ранние рассуждения о том, что людей должно быть сильно больше, обретали почву. Сейчас у меня на руках появилось первое очень достоверное и правдоподобное подтверждение тому, что мы тут хоть и в изоляции, да не совсем. А еще в памяти всплыла картина — скелет, уткнувшийся лбом в стену барьера, и с вогнанным самому себе в сердце кинжалом, все еще сквозь время удерживаемый там костенелыми пальцами. Ведь возможно же, что он встретил кого-то «с той стороны», до кого очень хотел добраться, и не выдержав тоски, покончил с собой?

Это точно так же бьется с мотивами наших наблюдателей, корпорации Дер’Ал и всех тех, кто причастен к апокалипсису на Земле. Нас разделили на сектора, и по прошествию двухмесячного срока, готов спорить на что угодно, барьеры спадут, пустив нас дальше. И именно кто-то, из тех, кто проходит испытание здесь, на наших территориях, заслужит статус участника… как там Леонид говорил, какого-то финала? Видимо, это нечто вроде статуса главы будущей людской цивилизации, собранной с одного конкретного полигона и вброшенной в безумную, не знаю, схватку, борьбу за власть? Не могу предугадать, да и не хочу.

Значит, вновь опираясь на слова соседа с юга, я тоже должен достичь пятнадцатого уровня. Там, по его словам, открывается нечто важное, а на связь к такому претенденту выходят наблюдатели и что-то говорят. Я хочу это проверить.

— Получается, наша Ренгу может проходить сквозь барьер? — Вбросил Егор еще одну интересную мысль.

— Вполне может быть, либо механизм какой-то другой, мы этого не узнаем, пока снова с ней не встретимся. — Ответил я на выдохе, понимая, насколько ограничен в информации.

— Она же может быть просто инопланетянкой, ну, вроде как вид, зародившийся в другой галактике, и сейчас тоже проходящая свое испытание, ведь может же? — Принялся парень гадать вслух.

— Я ничему не удивлюсь. — Отпрянул я от барьера, развернулся, подошел к провожатому ближе и хлопнул его по плечу. — Но больше мы ничего не узнаем. Передавай Ире спасибо за то, что заставила тебя потренироваться. Я получил много важной информации, а теперь погнали-ка к лифту, спать хочется так сильно, что я готов лечь прямо тут.

И это было чистой правдой. Челюсть последние полчаса я сворачивал безудержно, и даже помыслить не мог, что способен так широко разевать варежку. Право слово, еще чуть-чуть усерднее, и я себе ее сломаю. Ну, а фокус с лампочкой для меня сейчас вполне бы поддался.

Егор не возражал, напротив, он был очень даже готов отправляться назад как можно скорее, ведь его там, наверняка, ждут. Оказавшись в подземелье, мы прошли к темной площадке, где приземляется платформа лифта, зажгли масляные лампы.

— А как же мы поднимемся? Лифт же наверху. — Озадаченно поинтересовался юноша.

— Сейчас покажу. — Ухмыльнулся я. Технология!

Противовес из камня с выщербленной сердцевиной был наполнен водой до краев. Я слил часть, и когда баланс оказался нарушен, каменюка на веревках поехала наверх, а деревянная платформа стала опускаться сверху вниз. Но я немного ускорил этот момент — импульсом снизил вес отъезжающей «бочки», чтобы платформа оказалась тут… быстро. За несколько минут, короче. Грохот, наверное, будет серьезный, но чего не сделаешь ради любви. Не своей, нет, однако я чувствовал важность этого ускорения.