Искажение - Цеханский Сергей

Глаза попутчика, заметив ребят, коротко вспыхнули. Ухватившись за портьеру, он топтался на месте, не зная, на что решиться.

Подоспел официант. Обежал вокруг стола, расставил салаты, бутылки.

— Запивать будете-с? — обратился он к Андрею.

— Будем, — кивнул Андрей. — Минералку.

Жорж, изобразив восторг, убежал.

— Леха, разливай, — тихо сказал Андрей и, повернувшись к попутчику, помахал рукой.

Попутчик дернулся всем телом, но с места не сдвинулся.

— Ну иди, иди, — бормотал Андрей, делая призывные жесты.

Наконец-то попутчик решился — медленно двинулся к ребятам. На его лице неуверенно забрезжила знакомая улыбка. Среди посетителей возник изумленный шепоток.

— Василий, помоги товарищу сесть.

Староста удивленно вытаращил глаза, но тем не менее повиновался. Попутчик сел.

— Ну! — Андрей поднял рюмку. — Давайте. За знакомство.

Василий был единственным, кто выпил сразу. Остальные выжидающе смотрели на попутчика.

Ханыга покосился на коньяк, покрутил носом, вопросительно взглянул на Андрея.

— Надо пить! — строго произнес Андрей и добавил: — А иначе ничего не будет.

Эта фраза возымела действие. Попутчик оскалился, оглядел всех по очереди, взял рюмку. Видимо, он тоже устал и был не прочь решить все проблемы полюбовно.

— Пей, пей, — деловито промычал староста, закусывая салатом. — Это армянский коньяк. Хорошая вещь.

Попутчик благодарно взглянул на Василия, по-хозяйски осмотрел его упитанную фигуру и оскалился еще шире.

— Ыыы! — сказал он.

Наконец, выпили. Напряжение немного спало. Леха сразу налил по второй. Подлетел официант с минералкой.

— Вот!.. — Жорж запнулся. — Это ваш товарищ?

— Наш, наш, — успокоил Андрей. — Все в порядке.

Жорж растерянно заморгал.

— Вы... — Он склонился к попутчику. — Кепочку, пожалуйста, снимите. А то у меня неприятности будут.

Попутчик обеспокоенно взглянул на Андрея, потом на Жоржа. Послышалось какое-то жужжание.

— Извините-с, — прошептал Жорж. — Ничего нет-с. — И на цыпочках отошел в сторону.

Попутчик торжествующе оглядел присутствующих.

— Ну... давайте. — предложил Андрей. — За удачу!

Попутчик охотно выпил.

Потом пили еще, Жорж принес мясо по-французски, Василия развезло.

— Это хорошо, что мы вместе, — промычал он, обведя всех осоловевшим взором. — Я хоть и староста, но всегда был с народом. — Он повернулся к попутчику: — Слышь, друг? Я тебя когда-нибудь обижал?

Захмелевший попутчик мотнул головой.

— Вот видите! — проревел староста. — У народа нет причин меня не любить! Народ меня любит! А вообще вы, ребята, молодцы. Правильно! Время сейчас такое, что надо с народом!

Василий разошелся не на шутку. Долго и нудно митинговал, потом принялся в чем-то каяться, бил себя в грудь и под конец пустил слезу. Трудно сказать, что на него нашло, но, видимо, назначение старостой давно не давало ему покоя, и сейчас, наверное, он сам себе казался, как минимум, секретарем обкома. А может, просто занимал на работе какой-нибудь комсомольский пост, о чем неожиданно вспомнил. В общем, присутствие попутчика основательно перетряхнуло содержимое Васькиной головы.

Леха тоже подпал под психическое воздействие. Вначале настойчиво выяснял имя попутчика, а затем, потеряв надежду, пустился в откровения о нелегкой аспирантской жизни.

— Понимаешь, — втолковывал он ханыге, — всех приходится поить. Научного руководителя, его жену, дочку, оппонентов, в общем, всех! Я бы давно защитился, но времени нет!

Попутчик согласно кивал, но, кажется, уже по инерции. Коньяк свое дело сделал. Поначалу заморыш еще как-то крепился, силился удержать в глазах интерес, теперь же обмяк, ссутулился, тупо смотрел в тарелку. Тем не менее вирусные миазмы успели распространиться по всему кафе. Народ волновался, звенел посудой, озабоченно гудел. Отовсюду неслись какие-то споры, разбирательства, ругань, обвинения, угрозы, жалобы, признания и бог знает что еще! В воздухе плавал густой сигаретный дым, официанты бродили, как сомнамбулы, откуда-то вынырнул Жорж. Бессмысленно посмотрел, поставил зачем-то на стол свечу, щелкнул зажигалкой, подпалил фитиль, попятился и растворился в табачно-коньячном угаре. Андрей вдруг с ужасом осознал, что кафе буквально на глазах превращается в нечто среднее между борделем и притоном. И остановить это было уже невозможно. Послышались дикие выкрики, звон разбиваемой посуды, истерический хохот, визг и рыдания взахлеб. Кто-то затянул грустную песню.

Попутчик, сидевший до этого момента смирно, вдруг ухватился за скатерть, резко оттолкнулся и вместе со стулом кувыркнулся на пол. Послышался жуткий грохот, полетели осколки, Андрей вскочил, а попутчик зеленой ящерицей шмыгнул под соседний стол. Мгновение — и белоснежно-хрустальную идиллию соседей постигла та же участь. Стол дернулся, встал на дыбы, и все, что на нем стояло, посыпалось на пол. Завизжали женщины. Мужчины после секундного замешательства кинулись ловить попутчика. Но куда там! Ханыга метался по залу перепуганной летучей мышью. То там, то здесь оглушительно взрывались столы, словно кафе находилось на минном поле и началась детонация. В разрушительном процессе уже участвовал не только попутчик. Одновременно в нескольких местах возникла потасовка, в воздухе замелькали ножи, вилки, обломки стульев, ошметки одежды. Откуда-то потянуло дымом. Андрей крутнулся и увидел, что горит скомканная на полу скатерть. Наверное, занялась от свечи.

— Бежим! — крикнул он и первым бросился к выходу.

Ребят подгонять не пришлось.

Но на выходе образовался затор, там дрались, и ребята были вынуждены принять участие. Свалив очередного противника, Андрей оглянулся и увидел, как официанты тушат огонь шампанским.

«Вот, значит, зачем они его прячут!» — мелькнула мысль, от которой Андрей, совсем ошалев, заорал и ломанулся к выходу, расшвыривая дерущихся посетителей, как былинный русский богатырь иноземных супостатов.

Орущей массой выкатились в гардероб. Черной молнией наперерез кинулся Жорж. Злобно сверкая накрашенными глазами, он перехватил Василия, прижал его к стене. Оба глаза у Василия были подбиты, вокруг них уже образовались синие круги, и толстый староста с худым официантом составляли забавную двусмысленную пару. В общем, можно было надеяться, что они договорятся.

На улице ребята перешли в галоп. Внезапно Леха свернул в какой-то переулок, но, вспомнив что-то, резко остановился. Ребята тоже встали, тяжело дыша. Леха выглядел донельзя растерянным — волосы всклочены, рубаха порвана, глаза сумасшедшие.

— Андрюха! — заорал он. — Ты кого притащил?! Он же нам весь город разнесет!

И, развернувшись, замелькал в пятнах света, отбрасываемых редкими фонарями.

Андрею оставалось только вздохнуть.

Эпилог

Поезд замедлял ход. Приближалась та самая станция. Кое-где горели фонари, за окнами открывалась знакомая картина. Курсы закончились, Андрей возвращался домой.

Попутчик больше не появлялся, и оставшиеся дни ребята доучились спокойно. Экзамены сдали все. Правда, поначалу Василия хотели вообще отчислить, а за дебош в кафе еще и сообщить на работу. Но группа старосту отстояла, и дело замяли. С милицией тоже удалось уладить — комбинату скандал ни к чему. В общем, Василий оказался прав — народ его любил. Оно и понятно, ведь облик старосты совсем не вязался с тем, что значилось в милицейском протоколе, а такие контрасты народу всегда приятны. Деньги Ваське, разумеется, вернули. В кафе на него списали большую часть убытков, так что пришлось раскошелиться. Ребята разделили астрономическую сумму на пять частей, и каждый внес свою долю. Леха куда-то исчез. Пару раз Андрею удалось дозвониться, но аспирант сослался на жуткую занятость, и Андрей оставил его в покое. Да, однажды он повстречал на улице Тоню с Леной. Подошел, завел фривольный разговор, но девицы, глянув как на чокнутого, обозвали хамом и ушли.