Корпорация Santa (СИ) - Деев Денис

— Я включу вашу Пещеру в систему премиального снабжения, — Макс заложил руки за спину. — Настоящие пайки. Сублимированное мясо, витамины, чистая вода. Взамен вы обеспечиваете Жоржу круглосуточный доступ к аппарату, охрану и полную секретность. Мы выводим наш бизнес на промышленные рельсы, Эйра. Возражения есть?

Желудок предводительницы подполья предательски заурчал при слове «мясо», напрочь убив весь пафос сопротивления. Эйра скрипнула зубами, но лимонный клинок всё же опустила.

Деньги в СантаКорп обладали одним удивительным, поистине магическим свойством: при правильном применении они бесследно растворяли бетон, регламенты и здравый смысл. Вопрос с логистикой решился сам собой. Макс, окончательно ошалевший от свалившегося на него бюджета и собственной безнаказанности, обнаглел до такой степени, что официально провел отвод магистральной пневмопочты прямо в Пещеру Уныния. По бухгалтерским документам эта диверсия проходила как «Экспериментальный гравитационный мусоропровод глубокого залегания для утилизации отходов проекта Вектор-Омега». Ни один аудитор в здравом уме не полез бы проверять трубу, в которую, по бумагам, сбрасывали особо токсичные отходы инноваций.

Труба работала исправно, радостно всасывая капсулы с корпоративными пайками для подполья. Но вскоре снизу, с характерным свистом и хлопком, начали приходить ответные послания.

Это были списки ингредиентов от Жоржа.

И если первые требования Макс еще мог как-то логически обосновать, как например, технический спирт или активированный уголь из старых противогазов, то последующие заявки заставили его усомниться в душевном здоровье гаражного сомелье.

Жорж требовал рубероид. В приписке на полях кривым почерком значилось, что выварка рубероида необходима для «придания напитку плотной, маслянистой текстуры и благородных гудроновых ноток в послевкусии».

Затем последовал запрос на отработанный антифриз, ради игривой кислинки, полкило медной стружки, ржавые гвозди и, почему-то, кусок линолеума, обязательно со следами термического воздействия.

«Он там что, философский камень варит или голема из мусора собирает?» — в отчаянии думал Макс, запихивая в пневмокапсулу очередную партию дистиллированной воды и кусок старого приводного ремня.

Лично спуститься в Пещеру и поинтересоваться у «технолога», зачем элитному алкоголю вкус жженого линолеума, Макс не мог. Времени катастрофически не хватало. Вокруг него кружились подрядчики, сметчики и желтые эльфы с перфокартами. Тринадцатый цех гудел, готовясь к Великому Масштабированию.

Прошел день. Два. Три. Затем минула неделя.

Труба пневмопочты предательски молчала. Ни единого хлопка. Ни одной тестовой бутылочки с «амброзией». От Жоржа и Эйры не было ни слуху ни духу.

Макс начал всерьез переживать, не отравился ли весь цвет эльфийского сопротивления коктейлем из антифриза и рубероида. Но времени на полноценную панику у него не было.

Миллионы корпоративных денег жгли карман его Красного Пиджака. Проект «Вектор-Омега» должен был вот-вот запуститься в промышленных масштабах. В цех уже завозили какие-то новые станки, конвейерные ленты расширяли, а Аркадий Семенович с умным видом чертил графики производственной нагрузки.

Проблема заключалась лишь в одном: Макс, Старший Мотиватор и куратор многомиллионной инновации, до сих пор не имел ни малейшего понятия, что именно они собираются производить.

Делая вид, что у него всё под полным и безоговорочным контролем, Макс с поистине имперским величием принимал у бригады зашуганных желтых строителей новое производственное здание. Да-да, Тринадцатый цех официально расширял свои владения!

Новое здание представляло собой торжество корпоративной архитектуры: идеальная бетонная коробка, начисто лишенная таких буржуазных излишеств, как окна или вентиляция с притоком свежего воздуха. Однако Макс вынужден был признать, что внутри было чистенько. Стандарты СантаКорп соблюдались миллиметр в миллиметр, создавая атмосферу стерильного, математически выверенного и идеально залитого бетоном уныния. Идеальный плацдарм для пока еще несуществующего производства.

После торжественного подписания акта приемки пустых стен у Макса была назначена стратегическая встреча со Стеллой — его фактически единственным окошком в большой мир корпоративной политики высших эшелонов.

Он уже предвкушал, как будет виртуозно вешать ей на уши лапшу об успехах «Вектор-Омеги», когда прямо посреди технического коридора его едва не сбил с ног Гриндар. Инженер тормозил так отчаянно, что его резиновые казенные ботинки оставили на полу две дымящиеся черные полосы.

— Макс! Беда! — выдохнул он, хватаясь за грудь там, где у людей обычно находится сердце, а у эльфов-инженеров — моторчик для выполнения плана.

Управленческий дзен Макса мгновенно испарился.

— Что?! Опять?! Изольда с лупой вернулась?!

— Хуже! — простонал Гриндар, и его глаза расширились от первобытного ужаса. — Жорж... Жорж прислал «привет» из подземелья! Пневмопочта сработала!

Макс похолодел. Рубероид в связке с отработанным антифризом сделали свое черное дело.

— Отрава? — севшим голосом спросил Макс, лихорадочно прикидывая, по какой статье списывают массовый падеж рабочего персонала из-за токсикологической диверсии. — Все умерли?

— Да если бы! Еще хуже! — Гриндар в панике схватил Макса за лацканы бесценного Красного Пиджака. — У него получился охренительный бренди! Или коньяк! Я в этих буржуазных сортах не разбираюсь, Макс, но это шедевр! Народ в типографии бухает как не в себя! Еще пара тостов за здоровье руководства, и эта эпидемия элитного алкоголизма расползется по всему Тринадцатому цеху! Никто не хочет работать, все хотят дегустировать гудроновые нотки! Я их пока запер, но дверь долго не продержится!

Макс потрясенно заморгал. Гаражный сомелье совершил чудо. Он действительно превратил мусор и технический спирт в нектар богов. Но в условиях непрерывного конвейерного производства СантаКорп массовое просветление и похмелье грозило катастрофой библейских масштабов.

— Да сколько он там прислал?! — рявкнул Макс, стряхивая руки инженера со своего пиджака. — Пару тестовых бутылок? Мы же можем их просто отобрать и спрятать в сейф!

Гриндар истерично хохотнул. Звук гулким эхом отразился от бетонных стен коридора.

— Отобрать?! Макс, эта проклятая труба пневмопочты сошла с ума! Из нее бутылки лезут до сих пор! Вылетают, как джекпот из сломанного игрового автомата! Приемник в типографии уже завален стеклом под самый потолок, а они всё сыплются и сыплются!

— О, черт... — только и смог выдавить Макс.

Встреча со Стеллой отменялась.

— Быстро домой! — скомандовал Старший Мотиватор, срываясь на бег. — Пока эти дегустаторы не спалили наш цех к чертовой матери!

Дверь в типографию ходила ходуном, грозя сорваться с петель под напором проснувшегося пролетариата. Последним рубежом обороны служил Восемьдесят Девятый. Старик уперся плечом в металлическую створку, а пятками — в бетон, собственным телом сдерживая толчки изнутри.

— Сколько их там?! — задыхаясь после марш-броска по коридорам, выдохнул Макс.

— Вся смена! — с отчаянием прокряхтел Николай Сергеевич. Лицо его пошло красными пятнами от натуги. — Гудят, ироды!

Максу несказанно повезло, что Восемьдесят Девятый оказался принципиальным, железобетонным трезвенником. Старик наотрез отказывался притрагиваться к «Слезе Эльфа». Его вполне устраивала спокойная жизнь с амнезией и шваброй. Он оставался единственным островком абсолютной трезвости в этом море внезапного повального алкоголизма.

— Ладно, — Макс глубоко вдохнул, поправил сбившуюся прическу и скомандовал: — Открывай!

— Точно?! — Восемьдесят Девятый бросил на него затравленный взгляд человека, которому предлагают добровольно открыть клетку с бабуинами.

— Открывай, я сказал! — рявкнул Старший Мотиватор.

Старик отскочил в сторону. Дверь с грохотом распахнулась, явив начальству картину кипящего корпоративного разложения. Внутри, в сизом дыму и густых парах сивушно-гудронового амбре, бесновалась толпа в двадцать нетрезвых эльфийских рыл. Кто-то обнимался со станком, кто-то декламировал стихи, стоя на кипе бракованного картона.