Смертник (СИ) - Плотников Сергей Александрович

— Что ж, отрадно видеть! — с явным удивлением проговорил Бредан. — Ну, девочка, приходи вечером в трактир: поговорим с тобой о житье-бытье, отца твоего вспомним, да будет счастливо его посмертие!

Юльнис со слезами на глазах кивнула. Она вообще последнее время многовато плакала — тяжело ей дался реабилитационный период.

В общем, как и договаривались, я сходил к себе домой — наконец-то именно к себе домой! — за серебром. У меня там было еще не совсем все хорошо и окончательно отделанно, на кухне не хватало утвари и «зоны для приема гостей», как я это называл, но кровать с мягким матрасом уже имелась, как и сундуки для одежды. Более того, я заказал у деревенского плотника и рассчитывал вскоре получить настоящий вертикальный шкаф для одежды с комплектом плечиков — большое будет облегчение! И, разумеется, тайник для денег и ценностей тоже имелся.

Кейгарт, шевеля усами, написал мне квитанцию об уплате штрафа, а также гильдейские бумаги — удостоверение о том, что Эрик Шелки является алхимиком, сертифицированным Гильдией алхимиков города Хайле с правом практиковать свое искусство по всем территориям Империи.

Я задумался — это реально по всем территориям, или только в этом мире? Ладно, дурацкий вопрос, учитывая, что попасть отсюда в старшие миры почти невозможно! Да и для меня имеет лишь теоретическое значение. Все равно в ближайшие лет десять, а то и двадцать, мне лучше с фронтира не высовываться. Ну… тоже неплохо. Буду жить с красавицей-женой, практиковаться в искусстве омоложения. С детьми, правда, надо будет что-то решать — не хочу для своих потомков здешнего тяжкого быта. Но это успеется. Пока я тихонечко препятствовал зачатию как маг Жизни: Юльнис все-таки рожать еще рановато после такой нагрузки на организм, пусть хотя бы год-другой окрепнет — а я подумаю, как быть.

Так я рассуждал, укладываясь спать тем вечером. Юльнис предупредила, что не придет — хотела подольше посидеть с дядюшкой-алхимиком, который утром собирался в обратный путь. Так что засыпал я в одиночестве.

А проснулся от того, что дом вокруг меня пылал.

На самом деле будильником поработала Змея.

После пожара в доме Улиаса я сообразил, что при программировании своего первого сложного некроконструкта не учел базовую базу, то есть не предусмотрел у своей Змейки приоритетов по самосохранению. А они должны быть, и не только тогда, когда вы пытаетесь выдать свою оживленную кошечку за «вылеченного» домашнего питомца, чтобы детки не плакали (иногда Академия некромантии получала и такие заказы — за них обычно охотно брались старшекурсники: стоили баснословно дорого, а ответственности, считай, никакой, даже сильно консервировать не надо — достаточно, чтобы пару лет продержалось).

Так что я ввел в свою змейку несколько программных приоритетов. Теперь, если не было прямого приказа ждать строго в определенном месте или охранять, химера должна была следить за сохранностью собственной шкуры — как-никак, столько труда в нее вложено! А в случае огненной опасности, если место возгорания нельзя было покинуть быстро, я вложил в нее команду разыскивать меня и прятаться на моем теле. Как чувствовал, что пригодится.

Так что, почуяв запах дыма, змея выбралась из коробки под кроватью, где я постоянно ее держал, и забралась мне на шею, тем самым разбудив.

Очень вовремя, а то вместо нее могла быть упавшая на голову подгоревшая балка или кусок крыши! Дым-то ведь мне не мешает, соответственно, от его запаха я и не проснулся.

Вскочив, я даже не сразу понял, где нахожусь, настолько сильным было дежа-вю. Память о сгоревшем форте спелась в голове с памятью об огнем, в котором я удирал от Глерви, и я по инерции заставил языки пламени вокруг меня взвиться сильнее. Но потом, сообразив, взял его под контроль и утихомирил — поздняк, огонь вокруг уже бустанулся и заревел с новой силой.

Ругнувшись, я полез под кровать, вытащил оттуда несгораемую коробку, из коробки — несгораемую кожаную сумку, куда вот только пару часов назад сунул свое новое «удостоверение алхимика», накинул ее на плечо и рванул к выходу. Точнее, хотел рвануть — вот только сообразил, что сумка легковата!

Та-ак.

Торопливо обшарив ее, я обнаружил, что алхимические грамоты на месте, зато исчез мешочек с «тревожным» серебром — мой кошель на крайний случай. Охренеть. Ладно, пока обойдемся без серебра. Если что, основные запасы все равно в лесной лаборатории.

Моя прекрасная кухня, которую я так любовно отделывал, уже полыхала вовсю. Огонь весело и задорно потрескивал. Это надо же! А ведь я и дом пропитал антипожарными пропитками! Причем использовал собственную рецептуру и извел прилично больше, чем считали необходимым даже самые параноидально настроенные из местных! Это ведь все так просто не подожжешь…

Что-то хрустнуло у меня под ногой. Я наклонился. Стекла. И не расплавились, гляди-ка! Жаропрочное стекло. Откуда оно тут? У меня было несколько жаропрочных реторт, но я их держал в лаборатории.

Нехорошее подозрение, которое появилось у меня сразу же, как я проснулся в огне, усилилось.

Я толкнул плечом входную дверь… Без толку. Приперта снаружи, да еще чем-то тяжелым!

Пришлось использовать мой старый фокус: создать контролируемое пламя вокруг кулака и прожечь деревянные плашки. Очень жаль было дверь: хорошая, дорогая, я ее даже лаком покрывал, чтобы красивее! Да что уж теперь. Всего жаль. А себя жальче всего.

На улице было свежо, но не холодно — теплый выдался вечер. Снаружи пожар еще не был виден — языки пламени только лизали крышу — так что деревня прка не сбежалась на подмогу. Откуда-то издалека раздавалось стройное хоровое девичье пение. Все на гулянках: пользуются погожей ночью. Я думал, это в старых советских фильмах преувеличение, что молодежь гуляет до свету, но нет — все так и есть, ночи поздней весны и раннего лета — это такое специальное время, когда юный народ резвится вовсю, постигая основы сексуальной грамотности.

Охваченный все крепнущим нехорошим предчувствием, я зашагал к лаборатории.

Там никто ничего не поджигал — уже хорошо. Зато все, что можно было разбить, оказалось разбито, самые ценные ингредиенты отсутствовали, а мои лабораторные журналы исчезли из тайника, устроенного в одной из стен.

И теперь все сомнения, которые у меня еще могли оставаться, исчезли окончательно. Хотя на самом деле им нужно было улетучиться уже тогда, когда я понял, что деньги исчезли из тревожной сумки. Сумка-то лежала в той же несгораемой коробке, что и змея, — я не стал вешать на ящик замок, но змее велел охранять. Ото всех, кроме Юльнис! Ее я внес в число своих.

И только она знала, где у меня лежат самые ценные журналы. Она мне сама и показала этот тайник — это был тайник ее отца, его даже при реставрации этого подвала после пожара деревенские мастера не нашли, хорошо был сделан.

Значит, она предпочла ограбить и убить меня вместо того, чтобы стать моей женой. Но поджигательный-то эликсир откуда взяла? Неужели я ошибся в ней, и она умеет варить такие штуки? Зачем тогда дурой притворялась, которая даже весами и счетами пользоваться не способна⁈

И тут я понял, что туплю уже я.

Конечно же, она не сама варила поджигательную смесь! Конечно же, ее привезли с собой приезжие алхимики — и привезли, скорее всего, вовсе не для того, чтобы прикончить некоего Эрика Шелки, а чтобы в случае чего обороняться в дороге от эльфов и их тварей, или же разбойников-людей!

Класс.

Наверное, по-хорошему, нужно было задержаться и помочь тушить собственный дом, чтобы огонь не перекинулся на соседей. Но мне было не до того, чтобы быть хорошим членом общины. Я спешил в лес.

В моей тревожной сумке — так и не собрался заказать у кожевника анатомический рюкзак, да что ты будешь делать! — лежал костяной свисток. У меня была мысль украсить его черепом и костями, но в итоге я решил, что не настолько хорошо режу по кости. Так что свисток получился простой, без всяких украшений. Зато он создавал вполне надежный ультразвук и позволял призвать моих волчков — и довольно-таки издалека.