Чокнуться можно! Дилогия (СИ) - Аржанов Алексей

Полина, как и всегда, была на месте. Медсестра всегда приходила раньше меня. Она занималась сортировкой документов, молчала. О вчерашнем разговоре она даже не пыталась напомнить. Однако я замечал её взгляд. Время от времени ловил неприятное ощущение, будто она скрытно за мной наблюдает.

Я ещё раз проверил своё лицо в зеркале. Гримёр из театра, приехавший по просьбе Сафонова час назад, сотворил чудо. От синяка не осталось и следа, кожа выглядела идеально ровной. Никто не догадается, что позавчера я участвовал в драке.

На часах уже одиннадцать часов. Выходит, представление скорой началось час назад. Уже должно было давно закончиться. Но пока что никаких вестей.

И стоило мне об этом подумать, как мне принялся звонить Макс.

Странно… В это время он должен вовсю работать перед камерами. Я принял вызов, и Полина тут же замерла. Опять подслушивает!

— Да, Макс? — ответил я. — Как всё прошло?

— Док… — голос друга дрожал так, будто он пациентов на горбу таскал, а не на машине возил. — Док, ты не представляешь, как прошла наша сценка для губернатора… Мы провалились. По полной программе!

Глава 18

Так я и думал, что вся эта идея с показухой для губернатора по итогу закончится плохо. Но разве ж кто-то стал бы меня слушать? Конечно же нет!

— Тише, Макс. Дыши ровнее, — попросил я. — Рассказывай по порядку. Что у вас там провалилось? Можешь спокойно объяснить, что произошло?

— Док, это был цирк! Разве что без медведей! — Макс уже перешёл на крик. Я слышал, как он активно хлопает ладонью по рулю. — Начнём с того, что пожарные вообще не явились! Сказали, у них там какие-то учения внеплановые и на губернатора они плевать хотели. В итоге машины, которые якобы попали в аварию, так и остались дымиться. Никто к ним даже не прикоснулся. Актёры — это вообще отвал башки. Они переигрывали — хуже некуда. Стонали так, будто они не в аварию попали, а… Будто их в космос без скафандра запустили! Наигранно, фальшиво, жуть! Губернатор хоть и знал, что это шоу, но у него лицо было такое, будто его нагрели на пару миллионов.

Я прикрыл глаза — так было проще переварить весь рассказанный Максом бред. Похоже, весь этот «гениальный» план трещит по швам.

— Вы как отработали? — уточнил я.

— Как-как… Опоздали! И сильно! — воскликнул Макс.

— И «скорые» опоздали? Почему? — поинтересовался я.

— А вот тут самое весёлое, док! — в голосе Макса прорезалась злая ирония. — У нас два реальных вызова упало прямо перед стартом. Инфаркт на окраине города и тяжёлое желудочно-кишечное у женщины в селе. Ты же понимаешь, что мы не могли проигнорировать такие вызовы. Ребята уехали на адреса. Настоящие адреса! В итоге я остался один. Мне поручили в одиночку участвовать в этом шоу. И знаешь, какую машину мне выдали?

Я почувствовал подвох.

— Дай отгадаю… — начал было я, но Макс даже не стал дожидаться моего ответа. Эмоции пёрли через край.

— Старую «буханку» без сигналок, док! Без мигалок, без сирены! Хлам! Я везу этих орущих актёров в стационар, а на дорогах пробки — город-то перекрыли ради приезда губернатора! Я стою в заторе, не могу проехать на красный, не могу объехать по встречке — у меня же нет спецсигналов. Я ж понимаю, что меня потом ГИБДД с потрохами сожрёт, если я нарушу правила. В итоге я добирался до приёмного покоя полчаса. Полчаса позора на глазах у губернатора! Да ещё и перед камерами…

Нельзя было смеяться в этой ситуации, но я едва сдерживался.

— Макс, послушай меня, — я решил серьёзно поговорить с другом. Сейчас он, скорее всего, очень переживает из-за произошедшего. Но беспокоиться тут не о чем. — Ты всё сделал правильно. И ребята, которые уехали на инфаркт — тоже. То, что администрация решила устроить этот театр, не отменяет того, что люди продолжают болеть. Бросать настоящие вызовы нельзя — вы правильно поступили. Это не провал скорой. Проигрывают тут только те, кто планировал показуху. Эти люди о реальных проблемах вообще не помнят.

— Сафонов так не думает, — буркнул Макс. — Он там бледный как поганка бегает. Сказал, что головы полетят… Ладно, док, мне пора. Удачи тебе. Теперь вся надежда только на тебя. Если ты их не впечатлишь своим «фокусом» с пациентом — губернатор явно будет недоволен.

Он отключился. Я медленно опустил телефон.

/Внимание! Эмоциональный фон окружения: напряжение 84 %. Прогноз: агрессия руководства возрастает. Риск увольнения провинившихся коллег — 68 %/

— Провал? — прошептала Полина. Она уже не делала вид, что занята бумагами.

— Катастрофа, — подтвердил я. — Скорая помощь отказалась играть по правилам, которые Сафонов готовил целую неделю. Они решили спасать людей. Какая неслыханная наглость, правда? Возмущению нет предела! Людей они спасают — тьфу!

Полина едва заметно улыбнулась. Мою иронию она оценила. Однако в её глазах всё равно читалась тревога.

— Значит, теперь всё внимание будет на вас, Алексей Сергеевич. Губернатор захочет компенсировать испорченное настроение. Он будет ждать от вашего выступления чего-то… грандиозного, — заключила она.

— Грандиозного, — бездумно повторил я. — Что ж… Попробуем! Хоть мне это и противно, но я всё же постараюсь порадовать чиновников. Может, для клиники это в итоге хорошо обернётся. Увеличат финансирование или же перестанут душить бесполезными проверками. Нужно постараться!

Девять процентов совместимости… Сейчас это кажется чертовски малой цифрой для того, чтобы в одиночку вытащить репутацию всей больницы. Но выбора у меня нет. Сафонов сейчас в ярости, губернатор в дурном расположении духа, а актёр из драмтеатра наверняка уже репетирует свою «депрессию» в гримёрке. Отступать уже нельзя!

Хоть я и восстановил процент совместимости, но всё же в этот момент мне захотелось хотя бы на долю секунды прислушаться к своему предшественнику. Уголовник, как ни странно, порой говорил важные вещи. Его инстинкты шептали, что в критической ситуации выживает не тот, кто следует плану, а тот, кто умеет импровизировать, когда всё летит к чертям.

Примерно в такой ситуации я сейчас и нахожусь.

— Полина, проверьте ещё раз препараты в лотке, — велел я. — И приготовьте нашатырь. Чувствую, он может понадобиться кому-то из руководства, если вдруг ситуация выйдет из-под контроля.

До полудня оставалось сорок минут. Главный врач Володин и его заместитель Сафонов наверняка уже строили планы, как свалить вину на исполнителей. Но этим они займутся позже. Ведь сейчас им нужен герой, который всё исправит, всё сгладит. И к сожалению для них, этим героем сегодня буду я. Главное, чтобы по итогу не стал последним гвоздём в крышку гроба всего это мероприятия!

Вскоре поликлиника в одно мгновение заполнилась паникующими врачами. От утренней тишины не осталось и следа. Я сразу понял, что случилось. Видимо, проверка уже здесь.

Медсёстры носились по коридорам. Лица у них были такие, будто на нас кто-то напал. Я прекрасно знал эту реакцию. Проверка или посещение высокопоставленных лиц для поликлиники — хуже войны.

— Алексей Сергеевич! — в кабинет, едва не выломав дверь, ввалился Жаров, один из немногих терапевтов, сохранивших хоть какой-то рассудок после приезда политика. — Губернатор в здании! Уже осматривает отделение профилактики. Сафонов рвёт и мечет. Говорят, что-то со скорой пошло не так. Володин лично водит губернатора за собой. Через полчаса они уже будут в малом зале. Вы как? Готовы?

— Всегда готов, Андрей Александрович! — улыбнулся я. — Куда ж я денусь? Хотя бы попытаюсь защитить честь и достоинство нашей поликлиники.

Но тут я, конечно, преувеличил. Судя по тому, какой бред задумало наше начальство, от чести и уж тем более от достоинства они сами давно отказались.

Жаров кивнул и исчез так же стремительно, как и появился. Я уже собрался идти в малый зал, как вдруг зазвонил рабочий телефон. А это редко бывает хорошим знаком…

— Слушаю, — коротко ответил я.

— Доктор Астахов? Это вас стационар беспокоит. Терапевтическое отделение, — голос медсестры на том конце провода был встревоженным. — У нас тут чрезвычайная ситуация с вашим мертвецом. Ну, я думаю, вы поняли, о ком я говорю. Проблема с Кирилловым. Машина из Саратова уже у ворот, его пора грузить, но он забаррикадировался в палате. Говорит, что никуда не поедет, пока не попрощается с вами. Утверждает, что вы единственный, кто видит в нём жизнь. Мы не можем применять силу, состояние этого не позволяет! Закон есть закон.