Кому много дано. Книга 4 (СИ) - Каляева Яна

— При благоприятном стечении обстоятельств процесс уложится в десять дней. Дворянский суд тоже перегружен, Егор…

Ах да, чуть не забыл — я же в сословном государстве нахожусь. Бюрократическая волокита — для цивильных, а дела магов-аристократов имеют совершенно другой приоритет.

— Не стоит терять время, — говорит Арина. — Улечка, ты готова выезжать?

Тетка послушно кивает. Понятно, что в этой паре она играет вторую скрипку. Обнимаю ее на прощанье, благо в это помещение посетителей пускают без гостевых браслетов.

— Все будет хорошо, Улечка, — говорю мягко, как с ребенком. — Понимаю, ты расстроена тем, что так все получилось с Николаем. Но скоро ты поймешь, что так оно лучше для вас обоих. У нас с тобой выдался тяжелый год. Но скоро я вернусь домой, и все пойдет на лад, вот увидишь. Ты ведь не против, если мои друзья поживут у нас первое время?

— Конечно, Егор. Это ведь твой дом. И я надеюсь, что твои друзья станут и моими. Мне бывает… так одиноко.

Пока мы прощаемся, Арина сдержанно смотрит в сторону. Все-таки она потрясающая девушка — умная, собранная, тактичная. Но ведь это не значит, что у нее нет чувств. Между нами ровным счетом ничего не было, мы даже за руки не держались. Но из-за того, что она столько мне помогает, по Васюганью ползут слухи. Арине должно быть непросто находиться в таком… неопределенном положении.

Да и… только ли в слухах дело?

Прошу:

— Уля, будь добра, подожди в машине. Мне нужно перекинуться с Ариной парой слов.

— А-а-а, вот оно как! — Ульяна многозначительно поводит бровями. — Конечно-конечно, можете не спешить, я обожду!

Вот и эта туда же… Ну что с ними будешь делать. Сибирь — большая деревня все-таки. Очень большая.

Мы остаемся вдвоем. Арина смотрит на меня вроде бы невозмутимо, с вежливым любопытством, но жилка на ее шее бьется чуть чаще. Удивительно красивая девушка — живые карие глаза, брови вразлет, подвижные губы.

И это не ее вина, что я все еще… Может, и стоило согласиться на предложение Ялпоса — забыть Вектру, которой нет больше в моей жизни. Освободить место для той, которая должна стать ее частью.

— Арина, я… очень благодарен за всю твою помощь. Не хочу, чтобы ты думала, будто я бесчувственный дундук и принимаю все как должное. Я ценю все, что ты делаешь, правда, и…

Повисает пауза. Арина мне очень нравится — но сейчас я бы, может, предпочел стоять напротив стаи дрожнецов и пары полуденниц. С черенком от лопаты, ага.

— Не буду врать, будто мне это все совсем не трудно, — Арина опускает глаза, на губы падает тень ресниц. — Но… до нас же доходят известья о том, как много меняется в колонии. И уже не только в ней. Многие возлагают надежды на молодого хозяина Васюганья… на тебя, Егор. Я… тоже… вот.

Понимаю, что могу сейчас ее поцеловать — и хочу этого. Так было бы проще, чем словами.

Но есть препятствия, и они не только в прошлом — в будущем тоже.

— Я знаю, Арина, ты ждешь от меня… слов, поступков. Не хочу, чтобы ты думала, будто я просто делаю вид, что не понимаю этого. Прости, я так запутанно говорю, тоже волнуюсь, ты для меня очень важна, и я чертовски боюсь все испортить. Потому что мне предстоит кое-что сделать, и до этого я не могу… строить планы на будущее.

— Да, я понимаю, тебе сперва нужно освободиться из колонии!

— И это тоже, но тут как раз вопрос времени… Есть еще кое-что. Знаешь, ты — единственная, кому я об этом говорю. И то не могу рассказать много. У меня есть… очень важное нерешенное дело. Нужно… кое-где побывать. Не буду делать вид, будто понимаю это все до конца. Может, вообще не понимаю. Если честно, я не уверен, что вернусь. Или что… вернусь тем же, кто уйдет.

— Я понимаю, — голос Арины едва заметно дает петуха от волнения. — Это ваши тайные строгановские дела… И однажды ты уже изменился.

— Да. Потому я ничего не могу тебе обещать. Если я вернусь…

— Когда. Когда ты вернешься, Егор.

— Надеюсь, так. Тогда мы с тобой все поймем и все решим.

Интермедия 5

Макар. Время для самоуправления

Как это всегда бывает, меры усиленной безопасности приняли после окончания Инцидента.

Меня с Лукичом заставили спешно починить все нерабочие турникеты. Браслеты и персоналу, и воспитанникам выставили на самый лютый режим.

Я знал, что все это кончится через пару дней, потому что все многочисленные расследователи и проверяющие либо смоются обратно, либо сами заколебутся существовать в таком режиме.

Но пока было так.

Когда я нигде не требовался в роли разнорабочего и не вел занятия, приходилось сидеть в камере.

И, честно говоря, это были лучшие часы в камере за все месяцы заключения. Мои два соседа наконец помирились, совместно гоняли чаи и конкурировали теперь не за сердце коварной Танюхи, которая предпочла обоим молодого ефрейтора, а по части чайных церемоний.

Лукич заваривал крепчайший чифир, щедро бавил его молоком и употреблял с шоколадными конфетами из «комка», которыми наконец стал делиться. Маратыч же в чай добавлял вкусные травки, добытые моргот знает где, вымеряя их в сложных пропорциях.

Жаль, на чаепитие было нельзя пригласить Демьяна Фокича.

Дед во время Инцидента дежурил. Татаринова у него не было — только дубинка. Но действовал грамотно: негаторы вырубил, определил себе пяток пустоцветов — из камер, соседних с нашей — в помощники и четко руководил ими, отбивая атаки на корпус.

Рассказывали, что Фокич лично обезвредил двух полудниц, бормоча вместо ответов на их вопросы слова из кроссворда, но потом нарвался на жнеца. Тот его сильно почикал, старый служака уехал в госпиталь. Но главное, выжил.

А вот с Егором можно было увидеться на занятиях — и только.

На последнем из них, вверив воспитанников Аглае, я отозвал Строганова в угол спортзала.

— Делать-то что думаешь, Егор?

С этим вопросом — "дальше-то что будешь делать' — его осаждали все друзья и близкие. И вообще все, кто был в теме происходящего. А кто в теме не был — тем хотелось понять, что творится, потому что слухи ходили самые безумные.

Впрочем, куда уж безумнее, чем реальность?

Егор только скрипнул зубами.

— Мне надо вниз. Теперь все решится там. Пан или пропал.

— Есть варианты?

— Варианты всегда есть, Макар Ильич. Только надо их найти. Можете мне помочь с проходом в тринадцатый корпус? В подвал. Мне и Степке.

— Организуем, Егор. Ты, главное, не считай, что ты один тут «пан или пропал». Вместе разберемся.

Получить доступ в тринадцатый оказалось несложно, потому что — о, ужас — когда я прошел мимо, неожиданно прорвало трубы в новых купальнях. Прости, Шагратыч!

В общем, совершенно случайно я с помощниками — Строгановым и Нетребко — отправился на ликвидацию аварии.

И с нами, конечно, отправили охранников, но местных. Конкретно — Кирюху-ефрейтора с корешем.

Охранники предпочли глубоко внутрь подвалов не забираться, остаться на выходе. Действительно, куда мы оттуда денемся? А там еще минеральная вода эта — вонючая такая…

И вот мы втроем стоим перед массивной решеткой, перегораживающей проход в аномалию. Степка деловито щупает калитку:

— Так. Агась… Пджжите, а здесь что — тока нету?

— Электричество вчера Лукич отрубил, — поясняю, — я его попросил.

— Ну тогда вообще запросто, как два пальца… ой… ну короче, запросто, Макар Ильич!

Замок щелкает. Путь во владения князя Ялпоса, о котором я уже столько наслышан от Егора — открыт. Честно говоря, очень любопытно. Я ведь ни разу не был в этом самом Изгное — а он, судя по всему, аномалия совершенно уникальная. Васюганье — это вообще гроздь сросшихся аномалий, больших и маленьких, одна краше другой. Но мирок йар-хасут — нечто исключительное. Докторскую написать можно! — сказал бы прежний Макар. Под грифом «секретно».

Аккуратно ступаем внутрь, я свечу магическим фонарем.

Вот и знакомый зал — с круглой чашей посредине.