Кому много дано. Книга 4 (СИ) - Каляева Яна

А я стану хозяином империи Строгановых, как и было задумано — я шел к этому год и заслужил это в полной мере. Кроме того, я останусь собой.

И все же взрослеть означает понимать одну штуку: то, что в твоей жизни есть, приобретено за счет того, чего в ней никогда уже не будет. Сила, власть, возможности — они приходят ценой отказа от других путей. Все имеет свою цену, и это нормально. Каким бы ни был я, это останется неизменным.

Если только я этого не изменю.

Мне ведь дана власть над обменом. И, быть может, сейчас тот самый момент, когда ее следует применить.

В первый месяц в этом мире я осознал себя наследником рода Строгановых и хозяином этих мест. Я понял и принял, что все это принадлежит мне, что это мое будущее, моя власть и моя ответственность. После этого я отказался отрекаться от родовой фамилии и всего, что с ней связано, даже ради свободной и благополучной жизни. Что мое — мое. Я боролся за это, вступал в схватку с сильными противниками и отвоевал то, что по праву принадлежало мне…

Но ведь на самом деле все это время оно не принадлежало мне. Потому что настоящий Егор Строганов — наследник владений и Договора — был жив. Я просто временно управлял тем, что принадлежало ему.

Но ведь он не способен совладать со своим наследством, потому что у него нет опыта, который для этого требуется.

Зато этот опыт есть у меня.

Я шагаю к Егору. Встречаю его пустой, безмятежный взгляд. Впервые не смотрю внутрь другому, а открываюсь сам и говорю:

— Егор, ты — наследник древнего рода Строгановых и заключенного ими Договора, и ты должен вступить в свои права. Я считал это все своим, но на самом деле был всего лишь твоим местоблюстителем. Пока я боролся за то, что принадлежит тебе, я приобрел много опыта, и он понадобится тебе в той жизни, для которой ты был рожден. Посмотри: я встретил врагов лицом к лицу, был жесток, когда нужно, и справедлив, когда возможно. Я дрался за себя и за то, что мне дорого. Я старался быть добрым, когда мог позволить себе это — пусть получалось не всегда. Но некоторые из врагов стали союзниками и даже друзьями. С друзьями я был благороден и щедр. Я отдавал им многое, и они многое готовы отдать ради меня. Теперь я уверен в них, как в самом себе. Они станут помогать тебе во всем… хотя с прожитым мною опытом ты способен справиться и сам.

Егор, братишка, послушай меня. Все это я должен… и я хочу передать тебе. Ты видишь: я совершил много ошибок. Должно быть, ты со своим умом не сделал бы их на моем месте. Но и ошибки принесли опыт, который позволит в дальнейшем быть умнее и справедливее.

Я отдаю тебе то, что твое по праву: владения рода Строгановых, место Рядника в древнем Договоре, магию обмена, влияние и власть. И главное, наверное — мои союзники и друзья станут твоими. Прошу тебя, заботься о них и цени их. Каждый из них предан мне, а значит, теперь — тебе.

Постарайся получше узнать Арину. Она достойная девушка и может стать превосходной хозяйкой Васюганья, твоим другом и помощником. Но сбудется это или вы разойдетесь — решать вам, тебе и ей, это будет ваш выбор. Здесь я не давал обещаний, за которые тебе придется держать ответ.

Стоящий передо мной потерянный, отрешенный мальчик меняется буквально на глазах. Он расправляет плечи, смотрит вокруг себя уверенным, хозяйским взглядом.

— Спасибо тебе, — говорит он. — Спасибо тебе… Егор.

— Погоди, еще кое-что. Есть одно, что я сохраню для себя. Опыт, лишний для наследника Васюганья, но бесконечно ценный для меня — память о девушке с зеленой кожей… Все прочее — забирай. Это принадлежит тебе по праву.

— А как же… ты? — спрашивает Егор.

Улыбаюсь:

— Я получил жизнь, и мне всего девятнадцать лет. Уж как-нибудь не пропаду.

Таисия бросается к сыну, прижимает его к себе, как ребенка:

— Что с тобой случилось, милый?

Егор осторожно высвобождается, мягко отстраняет от себя мать, приобнимает за плечи:

— Все хорошо, мама. Жди меня дома и ни о чем не тревожься. Я снова попаду в колонию, но на этот раз совсем ненадолго. Скоро суд, после него я вернусь в Тару… впереди много работы.

Что ж, этот парень теперь выглядит как тот, кто способен с ней справиться. Должно быть, пора попрощаться… Но Егор смотрит на меня сосредоточенно, потом говорит:

— Подожди, я завершаю анализ… Сейчас получается не вполне равновесно. Ты передал мне, помимо прочего, опыт отказа от аэромантии ради помощи другому. Вот это я воспроизведу прямо сейчас. Так мы уравновесим нашу мену.

Теперь воздух ощущается под пальцами гибким и податливым. Я успел позабыть, как это здорово! Что ж, с магией все становится лучше!

— Ты очень… великодушный человек, Егор, — говорит мне Таисия. — Прости мне мои подозрения… Это большая для меня неожиданность, но я рада, что ты оказался настолько благородным человеком.

— А то ж! Из моего мира фигни не завозят, — подмигиваю. — Что мое — мое, а чужого мне не надо. Удачи в новой жизни вам обоим.

Воспоминания о том, что происходило в этот год, поблекли и стерлись во мне. Из пережитого опыта они превратились в информацию — словно книга, прочитанная давно и даже не особенно зацепившая. Все это произошло с каким-то другим парнем. Все это изменило его — не меня.

А мне девятнадцать лет, и я — маг воздуха. То, что я для себя сохранил — оно ведь и было самое главное: память о девушке с нежно-зеленой кожей, грациозной, словно ящерица, умной и доброй, умеющей любить, всегда видящей в других только лучшее.

Не буду загадывать. Однажды Вектре предложат стажировку на Авалоне… но ведь этого еще не произошло. Она в Москве, а туда нетрудно добраться самолетом или поездом. Пришло время принять старое предложение опричника Андрюхи — свобода и документы на новую фамилию. Как раз успею воспользоваться строгановскими ресурсами в последний раз, чтобы выторговать сокращение условного срока для Вектры. Все прочее пусть остается настоящему Егору Строганову мира Тверди.

Интересно, как Москва здесь отличается от той, которую я помню по Земле? Скоро я увижу ее своими глазами!

Я выхожу из полумрака на свет. Впереди — новая жизнь.

И я совершенно точно знаю, с чего я ее начну.

Эпилог

После всех эпилогов. Вектра

Меня будят гортанные голоса дворников-гоблинов в оранжевых жилетах. Как обычно, они возятся у мусорных баков, и их перебранка влетает в приоткрытую форточку. До будильника еще двадцать минут. Что ж, все к лучшему — успею без суеты собраться на работу.

Босиком по линолеуму — в ванную. Ура, вода есть! И даже горячая, хотя, как обычно, ржавая и отдающая хлоркой.

Набрасываю халат, иду на кухню. Из форточки тянет луком — соседи-кхазады основательно подходит к приготовлению еды на день. Включаю старенькую капсульную кофеварку. Она фурычит исправно, если наливать воду не из-под крана, а из водомата возле подъезда. На полочке над кофеваркой стоят две керамические чашки, коричневые с зеленым узором. Я купила их месяц назад на блошином рынке. Подумала тогда, что Егору они бы понравились. Глупо, правда. Но я до сих пор все время о нем думаю.

Наливаю кофе, развожу молоком из бидона. Молоко сюда привозят по средам фермеры, заказываем сразу на весь подъезд.

Пока пью кофе, включаю планшет. Тоже купила по случаю, недорого. Он земский: толстый корпус, матовый экран, едва тянет «Пульс» и почту. Сообщений из офиса пока нет, только письмо от управляющей компании: с девяти до шести отключают горячую воду. Ну, не страшно, я все равно буду на работе. В опричнине вообще не знают, что такое плановое отключение воды.

Наскоро подвожу глаза. Не сразу привыкла, но в опричнине на женщину без макияжа смотрят с недоумением, как будто на ней не хватает какой-то важной детали одежды. Забавно, в колонии пользоваться декоративной косметикой запрещалось, и поэтому все девчонки красились каждый день, как не в себя. А здесь, где это обязательно, все делают это с неохотой. Хорошо хоть дресс-код в IT-компании свободный. Надеваю джинсы-клеш и просторное светло-серое худи с большими карманами.