Системный мехавод (СИ) - Глебов Виктор

— Кто это? — спросил он резко, не сводя с меня взгляда.

— Тебя не касается! — дерзко ответила Аня. — Знакомый мой. Новый член общины. Мама ему комнату сдала.

— Вот как… — почему-то недобро протянул парень, сжав кулаки. — Поня-я-ятно… Нашла себе приятеля, значит! А я думал…

— Что ты думал⁈ — перебила его девушка. — Что достанешь меня своими приставаниями, и я соглашусь за тебя выйти? — подбоченившись, она склонила голову, и тон её стал насмешливым. — Так я тебе сто раз уже сказала, что не бывать этому! Никак не поймёшь, что ли? У нас с тобой только деловые отношения, Олег. Я тебе — сердечники, ты мне — кости. Так всегда было, есть и будет. А то, что ты вбил себе в голову с детства, это глупости и твои фантазии.

Парень сдёрнул с плеча сумку и резко опустил её на прилавок. Щека у него нервно подёргивалась. Теперь он старался на меня не смотреть. Под загорелой кожей играли желваки.

Ещё полминуты назад я пожалел, что вышел: присутствовать при сцене личной разборки у меня не было ни малейшего желания. Но теперь ситуация резко накалилась, и я уже не был уверен, что стоит оставлять Аню одну. Она, конечно, лихо мочила гулей и прочих тварей, но в парня ведь из автомата стрелять не будешь. А если и выстрелишь, наверняка будут последствия.

Поэтому я перешагнул порог и остановился, давая понять, что остаюсь здесь.

Парень покосился на меня. В его взгляде сквозила откровенная неприязнь.

— Ладно! — выпалил он после короткой паузы. — Как хочешь! Деловые, так деловые. Показывай, коли что есть.

— Отлично знаешь, что есть, — подчёркнуто спокойно отозвалась Аня. — Тебе ж Лёнька мои слова передал.

И она выложила на прилавок три продолговатых кристалла. Один был фиолетовым — тем, который остался от медведя, а два других — прозрачными, как хрусталь.

Олег схватил один из них, поднял на уровне глаз и повернулся к лившемуся из окна свету.

— Второй ранг! — бросил он презрительно. — Без признаков эволюции. Шестьдесят костей, — он положил сердечник на прилавок и взял другой. — Третий ранг. Тоже без вмешательства. Девяносто пять.

Судя по тому, что Аня не возражала и не торговалась, цену парень назначал честную.

Наконец, дошла очередь до фиолетового кристалла.

— Тоже третий, — объявил Олег. — Без эволюции. Проклятый, придётся очищать, а это костей в пятнадцать обойдётся. Так что больше восьмидесяти не дам.

— Идёт, — легко согласилась девушка.

— Это всё? — спросил парень. — Маловато для трёхдневного рейда.

— А ты считаешь, сколько меня не было? — ухмыльнулась Аня. — Мы не в лес ходили.

Её собеседник презрительно скривился.

— Опять искали своего спасителя? Когда вы уймётесь уже? Сколько можно во всякие байки Симеона верить? Народу из-за них полегло немеряно. И тебя рано или поздно прикончат твари, если мозги на место не встанут.

— Тебя не касается! — вскинулась Аня. — Выкладывай кости.

Парень достал увесистый кожаный мешочек, развязал тесёмки и принялся отсчитывать кубики. Длилось это долго. Олег словно боялся лишнюю кость положить. А может, арифметика просто давалась ему с трудом.

Девушка стояла молча, наблюдая за движениями его рук.

— Ровно! — наконец, объявил Олег, придвинув к ней кубики. — Пересчитай.

— Уже, — Аня сгребла кости и ссыпала их в коробку под прилавком.

Парень забрал сердечники, окинул меня хмурым взглядом и вышел, не попрощавшись.

— Я так понимаю, это мастер? — проговорил я, когда дверь за ним захлопнулась под бряканье колокольчика.

— Угу, — кивнула девушка. — Они с отцом и братом мехов собирают и ремонтом занимаются. С отцом, пока тот жив был, всё соревновались. Да превзойти никак не могли. А теперь развернулись, почти все папины клиенты к ним перешли. Не знаю, придёт ли Олег ещё. Ревнивый он. Ну, да не беда. Их мастерская в общине не единственная, а сердечники всем нужны.

— Может, не стоило с ним так резко?

— Это уж мне решать! Надоело повторять одно и то же. Некоторым всё как об стенку горох. Сомневаюсь, что на него и сегодняшний разговор подействует. Подуется недельку и снова притащится. Не сам, так отец пришлёт.

Меня ситуация, невольным свидетелем которой я стал, совершенно не обрадовала. Мне требовалось собрать детали для меха, и я рассчитывал достать хотя бы часть у местного мастера. Но теперь, похоже, этот вариант с Аниной подачи накрылся медным тазом: вряд ли парень захочет помогать тому, кого принял за более успешного соперника в делах сердечных.

— Насчёт того, что я сказала… — смущаясь, начала девушка. — Ну, про то, что ты не похож на спасителя и…

Договорить ей не удалось: дверь опять открылась, и в ресторанчик вошли четверо мужчин.

Один из них был Пятно, второй — высокий подтянутый мужик с окладистой бородой цвета соли с чёрным перцем и множеством мелких морщин, словно оставленных летящими с бешеной скоростью песчинками, третий — очень толстый, круглолицый, с маленькими глазками и широким ртом, делавшим его похожим на лягушку. Последним в ресторан бочком протиснулся знахарь Пахом. Встал у входа, сцепив руки за спиной и глядя в сторону.

Что-то великовата делегация. Чую, не к добру это.

— Спаситель… то есть, Вадим, — начал Пятно, — это старосты нашей общины. Архип, — он указал на толстяка, — и Симеон, — с куда большей теплотой добавил он.

— Добрый день, — ответил я и шагнул вперёд, протягивая руку.

Архип мгновенно отступил, его круглая физиономия приобрела такое выражение, будто он лимон раскусил.

Симеон остался на месте, ни один мускул на его сухом, словно вырезанном из старого дуба лице не дрогнул. Но руки он тоже не подал.

Я опустил ладонь. Что ж, на тёплый приём особо и не рассчитывал. Уже было ясно, что в спасителя тут верят немногие. Хотя Симеон-то, вроде, как раз их них. Даже главный, если я верно понял своих новых знакомых.

Вот с ним-то мне и нужно потолковать насчёт пророчества, но, кажется, сейчас момент не подходящий.

— Так ты называешь себя спасителем? — продолжая кривиться, спросил Архип.

— Меня зовут Вадим, — ответил я. — И никаким спасителем я себя не называю.

— Но Фёдор утверждает, что тебя нашли в древнем храме, — разглядывая меня, как товар на полке, проговорил толстяк. — Это правда?

Я пожал плечами. Собеседник не вызывал ни малейшей симпатии. Может, он тут что-то и решает, но зачем мне под него стелиться? Я сюда как бы и не напрашивался, если что.

Архип взглянул на Симеона.

— Так это и есть ваш спаситель? — спросил он насмешливо.

— Возможно, — отозвался тот, не сводя с меня серых глаз. — От спасителя нельзя требовать признаний или доказательств того, кто он. В него нужно верить. И тогда в своё время…

— Чушь! — резко перебил толстяк. — Мне надоело слушать эти бредни! И не мне одному, имей это в виду, Симеон. Из-за твоих сказочек уже куча хороших бойцов полегла. И чего ради⁈ Чтобы притащить мальчишку? — он бросил в мою сторону брезгливый взгляд. — Взбаламутили народ на ровном месте. Люди уже шепчутся. Пошли слухи, что привезли спасителя.

— Что-то быстро, — проговорила Аня.

— А тебе слова не давали! — прищурился Архип. — Знай своё место, девчонка!

Аня пошла красными пятнами, но сдержалась. Только жилка на виске задёргалась.

— Может, твой отец и имел в общине вес, а у тебя его нет! — высокомерно процедил толстяк, глядя на неё с торжеством. — Людей нужно успокоить. Осмотреть мальчишку и объявить, что он — обычный человек. Пахом сейчас этим займётся.

И он щёлкнул пальцами, подзывая знахаря.

Тот усмехнулся.

— Ишь, расщёлкался, — неприязненно протянул он, не двинувшись с места. — Я тебе пёс, что ли? Забыл, с кем говоришь? Так я в другой раз, как тебя запор скрутит, напомню.

Толстяк мгновенно побагровел. Губы затряслись от ярости. Казалось, он даже не находит слов, чтобы ответить старику.

— А осмотреть мальчонку не помешает, — сказал Пахом, переведя взгляд на меня и делая вид, будто не заметил реакцию старосты. — Может, он подхватил где чего. Ты чей будешь-то, сынок?