Системный мехавод (СИ) - Глебов Виктор

— Ничей, — ответил я.

— О, как! — поднял седые брови знахарь. — Скрытный, да? Ну, тогда тебя, тем более, осмотреть надобно. Ты не бойся, это дело недолгое. Я только гляну на тебя, руками повожу, да и скажу, надо тебя лечить али нет. Снимай рубашку, сейчас прямо вопрос и закроем.

— Это исключено! — быстро сказал Пятно, многозначительно глянув на Симеона. — Нельзя так со спасителем! Скажи им, учитель!

— Боюсь, Архип прав, — нехотя отозвался тот. — Нам придётся это сделать. Иначе люди начнут судачить, и поползут сплетни. А мы знаем, что бывает в таких случаях. Напридумывают себе, да сами же и поверят. Ещё и других убедят. В общем, станет только хуже. Потом их убедить в том, что… Вадим не представляет опасности, будет гораздо труднее. Скажут, мы его выгораживаем, защищаем, а на людей нам плевать.

— Вот-вот, — кивнул Архип. — Так что давай, Пахом. Успокой нас.

Вздохнув, знахарь направился ко мне. Но вдруг остановился и взглянул на Аню.

— Есть тут, где нам осмотр провести? Не здесь же…

— Нет! — резко перебил Архип. — Знаю я вас, вы все в сговоре! Я лично должен убедиться, что с пацаном всё в порядке. Иначе не смогу людям это говорить с чистой совестью.

При этих словах Пятно беззвучно усмехнулся. Он, похоже, в совесть старосты не особо верил.

Симеон кивнул.

— Да будет так. Прости, Вадим. Сам видишь, какие… обстоятельства.

В этот момент я понял, что его недавняя речь была адресована мне. Это он таким образом объяснял, почему я должен уступить требованию толстяка.

Что ж, мне скрывать-то, вроде, нечего.

— В качестве благодарности за гостеприимство, — проговорил я. — Не возражаю.

Убрать из голоса все нотки сарказма не удалось, и Архип злобно прищурился. Но говорить ничего не стал. Видать, решил, что я его внимания не стою.

Расстегнув комбинезон, я стянул его до пояса, а затем снял футболку. Надеюсь, дальше раздеваться от меня не потребуют. Потому что тогда у нас возникнут проблемы. Знахарь ещё куда ни шло, но перед остальными заголяться я не собирался.

Пахом быстро обежал взглядом мою грудь и живот, кивнул и перешёл за спину.

— Что⁈ — быстро спросил Архип. — Что там, старик⁈

Похоже, он заметил что-то по лицу знахаря. Тот молчал. Мне стало не по себе. Может, со мной что-то не так, а я не в курсе, потому что не могу себе на спину поглядеть? Это ведь не моё тело, и я понятия не имею, в норме оно или нет. Во всяком случае, по реакции Пахома не похоже, что да.

— В чём дело, доктор? — спросил я. — Не тяните.

— Повернись! — велел мне Архип.

Приказ я, само собой, проигнорировал.

Выругавшись и сверкая глазками, толстяк неожиданно резво обошёл меня.

— Так и зна-а-л! — протянул он через несколько секунд, длившихся, на мой взгляд, слишком долго. — Метки демона! Полюбуйся, Симеон!

Второй староста обошёл меня и встал за спиной.

— Ну, что ты скажешь на это⁈ — толстяк только что не шипел от ярости и торжества. — Знаешь, до сих пор я смотрел на выходки твоих учеников сквозь пальцы, но это уже слишком! Притащить в деревню демона — это неслыханно! И виноват в этом именно ты! Такое тебе с рук не сойдёт, даже не надейся. Я подниму вопрос о том, не пора ли найти тебе замену, на совете старост!

Очень подмывало обернуться и спросить, какого хрена меня сочли демоном. А ещё — хотелось врезать толстяку по физиономии.

Уверен, никто из присутствующих из-за этого не расстроился бы. Но, кажется, я был не в том положении, чтобы распускать руки.

— Это могут быть и священные стигматы, — проговорил Симеон.

— Ну, конечно! — воскликнул Архип и ринулся к двери, переваливаясь, как утка. — Что б ваш демон порога этого не переступал! — выкрикнул он, обернувшись. — Его судьбу тоже будет решать совет!

И староста вылетел на улицу, хлопнув дверью.

В ресторанчике воцарилась напряжённая тишина. Я воспользовался ею, чтобы одеться. Никто не возражал.

Симеон тяжело опустился на один из стульев. Задумчиво потёр лоб ладонью.

— Мне кто-нибудь объяснит, почему этот человек назвал меня демоном? — спросил я, переводя взгляд с одного на другого. — Как-то быстро меня понизили из спасителей.

— Этот жирдяй… — дрожащим от гнева голосом начал Аня, но староста её прервал:

— Аня!

— Простите, учитель! Архип ничего в этом не смыслит!

— Я боялся, что он примет стигматы за метки демона, — сокрушённо проговорил Пятно. — Что теперь будет-то?

— А я вам скажу, что будет! — раздался вдруг знакомый женский голос, и в комнату вошла Анина мать.

Симон нахмурился.

— Подслушивала, Алевтина?

— Орёте так, что и подслушивать не нужно, — отмахнулась та. — Не захочешь, а услышишь. Разбудили меня, черти! — она отодвинула от стола стул, развернула и села. — А будет, Федя, вот, что: Архипка торопиться с советом не станет. Знает, что Георгий его не поддержит. Да вот только тот при смерти, со дня на день к праотцам отойдёт. На место его Борис метит, мастер. Ты его знаешь. Мы все знаем. Думаю, его и выберут. И окажешься ты, Симеон, в меньшинстве. Один против двоих. Потому как Борис с Архипкой давно водятся. Друзья не друзья, а дела у них общие имеются. И мастер Архипа поддержит, что бы тот ни предложил, — она зыркнула на меня и добавила: — Тем более, когда тот поднимет вопрос об изгнании спасителя вашего.

— Почему это? — спросил я, прямо глядя на неё. — Откуда такая уверенность?

Тётка ухмыльнулась.

— Помимо того, что ему на тебя плевать? Да уже хотя бы потому что дочурка моя, тупая курица, сегодня тебя сынку Бориса, который по ней уже не первый год сохнет, как парня своего представила! Вот Борис сразу двух заек и прихлопнет: и парню своему дорожку расчистит, и Архипке угодит.

— Мама! — краснея, воскликнула девушка. — Ты подслушивала!

— Стены здесь тонкие, — ответила Алевтина. — Старый дом. Поневоле всё слышишь. А мне не спалось. Ну, да не об этом речь! — повысила она голос, строго зыркнув на девушку, которая явно готовилась высказать всё, что думает по поводу стен, матери и всего остального. — А о том, как народ убедить, что пацан ваш не демон, а спаситель, — и она скептически уставилась на меня, как будто оценивая, с чем придётся работать и не безнадёжное ли предстоит предприятие. — Потому как, если не получится, его ещё до совета прикончат, — добавила она вдруг. — Так Архипке самому и напрягаться не нужно будет. А уж тебя, Симеон, после этого сместить вообще ничего не будет стоить. Ведь мёртвый демон — сто процентов демон. Ошибки люди признавать не любят, — Алевтина покачала головой, не сводя с меня глаз. — Что, спаситель, стоишь, глазами хлопаешь? Скажи, что думаешь. О тебе ведь речь.

И она откинулась на спинку скрипнувшего стула.

Глава 8

Хотел бы я сказать многое, да понимал, что нельзя. И вообще, понять бы прежде, что к чему, а потом уж высказываться.

Но на меня все глядели выжидающе, и отмалчиваться был тоже не вариант.

— Во-первых, что на моей спине такого, что ваш… товарищ принял меня за демона? — решил я закинуть удочку.

— А то ты не знаешь? — прищурилась Алевтина.

— Ну, я её не видел. Знаю, что там есть имплантаты, но понятия не имею, для чего они предназначены.

— Если ты про металлические штуки, которые прямо в твоё тело вдоль хребта вставлены, то да, это их Архипка метками демона обозвал, — сказала Алевтина. — А вот этот вот, — она бесцеремонно ткнула пальцем в сторону Симеона, — думает, что это стигматы. Ну, или делает вид, что думает, — добавила она насмешливо. — Потому как и сам не знает, что это, и кто ты такой. Сказано в Книге Возрождения, что спаситель будет отроком с дарами божественными, что от плоти его неотделимы. Да только есть и другая книжка-то. И в ней говорится, что однажды восстанут ото сна демоны, и тогда последние оплоты человечества падут, и воцарится на Земле одна лишь Скверна. А узнают демонов этих по особым меткам, каких ни у кого больше не будет, — Алевтина вдруг подалась вперёд, опершись о колени. — А ты сам-то как считаешь, Вадик, — демон ты или спаситель?