Княжна Тобольская 4 (СИ) - Смышляева Ольга

— Что же тогда он ничего не замечает?

— То, что он нам не докладывает, ещё не значит, что ничего не знает. Может, прямо сейчас где-то в своём кабинете Омский собирает точно такой же пазл. Фюрстенберг, Тобольский, Зэд.

Хотелось бы знать наверняка. Тогда бы мы пошли в Третье отделение прямо сегодня, не опасаясь, что его глава сочтёт собранные сведения конспирологией и не передаст их на контроль своему заму.

— Отыщем ещё парочку болванок для веса, а там уже под грузом доказательств кто-то из них обязательно сознается, — сказал Надир. — Как иначе? Не думаю, что иноземные души настолько патриотичны, чтобы стоять до смерти за чужие интересы. Надави на них посильнее, и первыми начнут во всём каяться, лишь бы не загреметь на пожизненное.

— Эй! — я шутливо ткнула его локтем в бок. — Болванки вовсе не трусливые люди. Каждый из них гораздо храбрее, чем мы можем себе представить. Ну да ладно, — тряхнула головой, пока не стало грустно, — ты сейчас в «Комплекс»?

— Как обычно по вечерам. План стать лучшим на курсе сам себя не выполнит.

— Погоди, разве ты ещё не лучший?

— Осталось немного, — в улыбке Надира просквозила обоснованная уверенность. — Медленно идёт, но верно. Надо бы нам с тобой помериться силами в симуляторе.

— Не хочу хвастаться, но теперь у тебя не будет и шанса. Псионики с пятого ранга владеют техникой ситуативного иммунитета к любой из стихий на выбор, а подаваться не мой стиль.

— Не хотела она хвастаться, ну-ну…

— Того же Красноярского я разбиваю за десять минут. Пусть не всегда, — пришлось признать, — но только потому, что он тренировался на мне.

— Или он слабак, — весело парировал Надир.

— Нет, ты не заманишь меня в симулятор! А вот на ринг другое дело. Как же давно я не боксировала…

— Скучаешь по синякам?

— Совсем капельку.

И уже перед сном я заново упорядочила все имеющиеся у нас сведения по заговору, начиная с ритуала над Василисой Тобольской. Фотографии, выводы, заметки о болванках. Добавила к ним информацию по князю Асхабадскому, а затем отправила короткое сообщение Луговскому — два новых имени предполагаемых болванок. Именно что предполагаемых. Нельзя исключать, что мы ошиблись, слишком много переменных, однако кандидаты казались весьма перспективными.

Первый из них — Афанасий Игоревич, глава Тверской губернии и страстный любитель охоты на краснокнижных тигров. Мы с Надиром отыскали его аккурат на прошлой неделе. В газетах полугодовой давности попалась статья о том, как Тверской потерялся во время охоты на Алтае. Его искали пять дней, пока он сам, истощённый и напуганный, не вышел к спасателям. С тех пор мужик завязал с браконьерством и лишний раз на публике не появлялся, а его любовница дала интервью «жёлтому» таблоиду, в котором намекнула, что тигр откусил Афанасию мужское достоинство. Иначе почему он бросил её?

В жизни всякое случается, но тут добавилась маленькая деталь — до охоты его превосходительство активно поддерживал князя Любомира в притязаниях на трон, а теперь лишний раз рта не раскрывает. Либо совпадение, либо наш клиент.

И буквально вчера отыскалась четвёртая возможная жертва — жена главы Орловской губернии. Выйти на неё помогла Вика, когда рассуждала о влиянии жён на поступки мужей. В пример привела княгиню Милораду Курск-Орловскую, которая с одобрения супруга всего за год сунула пальчики едва ли не в каждую сферу политической жизни губернии. Где-то успешно, где-то не очень… в основном, не очень, но тут сам факт.

Сама того не понимая, Вика показала нам верное направление. Князь Орловский в прошлом году внезапно переметнулся на сторону князя Артемия, но эссенция стихий осталась при нём — в минувшую новогоднюю ночь он лично зажёг городскую ёлку ударом огненной стихии, поэтому мы вычеркнули его из списка. Подумаешь, поменял политические взгляды, это не преступление. А потом присмотрелись к его жене. Тут-то и выяснилось, что княгиня Курск-Орловская ездила в паломническую поездку в Китай, где целый месяц провела в уединённом монастыре, после чего, как говорит, вернулась совсем другим человеком.

Что ж, нам осталось найти ещё четыре болванки.

Глава 12

Турнир капитанов — самое значимое событие в календаре мероприятий института — состоялся двадцатого января, в среду. Для пятых курсов ректор Костромской объявил полноценный выходной день, для всех остальных сократил время занятий.

Первый бой начался уже в обед. Согласно общепринятой системе, каждый из пяти капитанов должен сразиться друг с другом. Условие победы неизменно и жёстко — смерть соперника. В итоге получилось десять отборочных поединков, полуфинал и финал, посмотреть на который собралось подавляющее большинство курсантов и преподавателей СВИ, включая деканов и ректора.

Костромской обставил событие по высшему разряду! В организации и зрелищности Турнир капитанов лишь за малым уступал чемпионату мира по профессиональному боксу. В прошлом году я проигнорировала его (у первокурсников на тот момент стартовали олимпиады) и очень зря. Поединки полностью оправдали ожидания, и никто из присутствующих, даже проигравшие, не остался разочарованным.

Согласно устоявшейся традиции, в финале встретились представители сильнейших факультетов: «Управления» и «Княжеских войск». Александра Переславль-Залесская против Максима Елецкого. В отборочном туре Чёрная амазонка проиграла ему с минимальным отрывом в очках рейтинга и в финал вышла полная убийственной решимости исправить это недоразумение. Я поддерживала их настрой Аурой победы, это даже не обсуждалось. «Ментальный допинг» правилами не запрещён, но зато немного уравнивал возможности противников, выведя обоих на границу своего максимума, где отчасти стирается разница между мужчиной и женщиной.

Их поединок стал эталоном бескомпромиссности, ярости и характера! На арене в декорациях древнего Колизея сошлись не два практика, а две стихийные силы. Девчонка весом в шестьдесят кило чистой злости и скорости против рослого парня с мышцами спецназовца, выкованными годами тренировок.

Елецкий сразу пошёл в обжигающий натиск: широкие веера огненной эссенции, половина ударов — в разрез, и мгновенный отход на дистанцию. Переславль-Залесская тоже не сидела сложа руки и даже не ходила. Выдержав стартовый шквал, она исполнила пробивной и, судя по результату, очень сильный удар стихией земли, едва не отправив соперника в нокдаун. И всё же преимущество Макса было ощутимым.

Картина боя, как это бывает в подобных случаях, когда маленький противник присматривается к большому, выправилась минут через пять. Стоило Максу ненадолго сбавить интенсивность ударов, как Саша активизировалась в полную мощь, и началась рубка виртуозов эсс-фехтования! Оба противника работали сериями, стараясь спрятать в них самые сильные акцентированные удары. Что любопытно, почти половину боя они обошлись без ранений — и одно только это показывало их высокий уровень.

Инициатива переходила из рук в руки, эссенция летела во все стороны, и если бы противники в совершенстве не владели защитой и умением уклоняться от атаки на самую малость, они бы по очереди глотали пыль арены.

Ближе к финалу обстановка раскалилась до предела. Тяжеловес Елецкий перешёл в режим «молота»: амплитудные, тяжелые рубящие удары, каждый — как удар тарана. Первый пробил защиту Саши, второй рассёк рёбра, третий вонзился в плечо, почти отсекая руку. Но в тот миг, когда все уже мысленно хоронили её, она нашла в себе последнее «нет».

Горизонтальный разрез на контре и следом беспощадная серия. Макс зашатался, точно дерево, подрубленное у корня.

Саша не дала себе выдохнуть. Клинок описал идеальную дугу. Артистичный поворот кисти. И снайперский «Свист камня» — удар, который не прощают, — поставил точку.

Елецкий рухнул на колени; песок под ним мгновенно потемнел от крови. Попытался было встать, но пальцы заскребли, а ноги подкосились. Он снова упал и затих уже с концами.

Победа!

Павильон взревел ликованием, будто Германская Империя только что объявила о безоговорочной капитуляции, а я устало откинулась на спинку кресла. Аура на пределе концентрации меня вымотала. В глазах плыли круги, желудок сводило от голода, но не жалею ни секунды. Бой был красивым.