Зодчий. Книга IX (СИ) - Погуляй Юрий Александрович

— Да, вот так! Отлично!

— Уберись отсюда, а⁈ — гаркнули оператору. — Хорош уже! Мешаешь!

— Ребята, я делаю хронику победы! — возмутился он. — Неужели сложно помочь?

Сильвестрович подул на озябшие руки. Сегодня было минус пятнадцать. Погода словно играла на стороне императора. Татарский пролив уже покрывался льдом, а значит, кроме мостов у техники будет куча возможностей для штурмовых действий.

У него не было иллюзий насчёт того, что Россия придёт сюда с армией. Сахалинские рудники она так просто не отпустит. Он стиснул зубы снова, вспомнив ряды освобождённых каторжников. Во многих из них жизнь едва теплилась. Большая часть охотно вступила в ополчение, взамен прощения старых грехов.

На львиной доле «пополнения» печать негде было ставить, конечно. Но пусть послужат общей цели, как сумеют. Кто-то ведь может и исправиться. В новом мире у всех должен быть шанс.

У всех, кто выживет. А кто не сумеет, тот положит свою жизнь не просто так, а за правое дело.

Отец Сильвестровича погиб под колёсами автомобиля «знатного человека». Шофёр «знатного человека» получил три года тюрьмы. Сам губернатор Зиновьев никак не пострадал, хотя нанял убийце лучшего адвоката.

Кто был за рулём на самом деле? Была ли это на самом деле трагическая ошибка шофёра? Суд разбираться не стал, и водителя торопливо закрыли.

В целом, история была спорная, но личная. Несправедливости аристократы наплодили столько, что люди вставали под знамёна революции охотно. Не все, конечно, чему свидетельствовал догорающий участок. Полицейские держались пять дней, но теперь всё было кончено.

Рация зашипела:

— Андрей Валентинович, — раздалось в ней. — Посылка доставлена. И не одна.

— Что значит не одна, Инга? — зажал он тангенту. Другого способа для связи на Сахалине не было. Они оборвали все каналы с большим миром. Вся информация шла либо по радио-связи, либо на физических носителях. Поэтому оставшиеся на острове лояльные части оказались ослепшими и лишёнными координации. Пришлось пойти на непопулярные решения, так как не удалось склонить к сотрудничеству ни одного из Зодчих.

Слепые фанатики погибли на рабочих местах, не желая подчиниться. Теперь нужно ждать корабль с новыми специалистами от союзных сил. Желательно поскорее, потому что, если рухнут удерживающие стихию стены — Сахалин станет местом совсем недружелюбным. Плюс могут кончиться гидропонные фермы, а с провиантом ситуация тоже не самая оптимистичная. Провизия застряла в районе Японии из-за боевого корабля России. На прямой конфликт с ним союзники идти не хотели. Смелости не хватало.

Ничего. Надо просто потерпеть.

— Вы должны это сами увидеть, Андрей Валентинович, — загадочно сказала Инга, вернув его в реальность.

— Докладывайте, Соловьёва! Без интриг! — повысил голос Сильвестрович. Его спутник обернулся. Лицо американца закрывал тёплый шарф, на плече утеплённой зимней куртки покоился зазубренный двуручный меч.

— У меня здесь Зодчий, Андрей Валентинович.

Иногда рыба сама приходит в руки.

— Челидзе взяли?

— Взяли. Её, зодчего и американца какого-то.

— Американца? — Сильвестрович покосился на спутника. Тот шагнул ближе, склонив голову в капюшоне набок.

— Да. Вместо одной рыбки взяли двух. Это какой-то известный зодчий. Баженов, слышали о таком?

Сильвестрович нахмурился. Он слышал. Много раз слышал на совещаниях. Не могло так повезти:

— Ты ничего не путаешь, Инга? Баженов?

— Да. Его опознал один из моих людей. Баженов какой-то Собиратель. Я давно не следила за новостями в России, но вы…

— Собиратель земель… — выдохнул Сильвестрович, не дослушав. Мимо проехал автомобиль со спецсигналами. Вильнул на занесённой дороге, но справился с управлением. Участок горел и горел красиво.

— Вы знаете его?

— Отбой, — сказал он помощнице. Американец с двуручным мечом протрещал:

— Американьец? Ист?

Зубы его скрипнули:

— Или вест?

— Скоро узнаешь, — пробормотал Сильвестрович, щёлкая каналами на рации. Нашёл, наконец, нужный. Зажал тангенту:

— Мы взяли Зодчего по фамилии Баженов. Я подумал, вам может быть интересно.

Глава 15

Когда в следующий раз дверь в бункер распахнулась — на пороге появилась уже знакомая седовласая Инга, в компании с двумя вооружёнными латиносами.

— Зодчий, пошли, — приказала мне мятежница. — И будь паинькой. Попробуешь прибегнуть к дару — застрелим этого вот.

Она кивком указала на барона. Кожин с возмущением заметил:

— Это есть дискриминайшен! Если я не знать этот янг мэн⁈ Если мы есть врагс? Он убить вас и потом вы убить меня. Это не есть честно, ю ноу?

— Перестань издеваться над русским языком, западник! — поморщилась Инга. Я тем временем поднялся, и получилось это легко и непринуждённо, несмотря на скованные руки.

— О май гад! — закатил глаза Кожин. — Я рюсский! Мой фазер был…

Щёлкнул затвор, и Олег шутливо добавил:

— Аргумент!

— Зодчий, если создашь проблемы, отправишься за сородичами, — сообщила мне Инга. — Учти, бежать отсюда некуда. Это Свободный Сахалин. Если повезёт уйти из поселения, то зима и зверьё тебя точно угробят.

— Хм… — многозначительно ответил я, всем видом выражая сомнения в последнем.

— Говорят, ты тёртый калач, но Сахалин ломал и не таких, — некрасиво усмехнулась коренастая.

— Михаил Иванович… — окликнула меня Лаура, когда я оказался на пороге камеры. — Помните о чести.

— Заткнись, шлюха, — немедленно окрысилась Инга, а один из латиносов резко подошёл к сидящей Челидзе и занёс оружие.

— Если хотя бы один волос упадёт с их голов, никакого сотрудничества не выйдет, — тихо произнёс я. Несмотря на негромкую речь — латинос её уловил и замер, покосился на начальницу. — Вам ведь не просто так нужен Зодчий, верно? Лучше, когда тот сотрудничает, поверьте.

Инга стиснула челюсти, секунду размышляла, а потом процедила.

— Оставь её, Луис.

После чего больно толкнула меня меж лопаток:

— Двигайся, герой!

Я и бровью не повёл, сохранив максимальное достоинство.

Во внешних коридорах бункера было прохладно и сыро. Чем ближе мы были к выходу, тем больше на полу находилось мокрых следов, плавно переходящих в тающую снежную слякоть.

Бетонные стены освещались массивными фонарями, затянутыми в бронированные плафоны. У самых дверей на улицу нашлась стрелковая ячейка с пулемётом, глядящим мне в голову. Дуло торчало из смотровой щели, скрывая солдата. Но он был там.

— Открывай! — приказала шагающая позади Инга. С гулом массивная дверь слева двинулась, пропуская внутрь холод и снежинки. Снаружи царила ночь. Два прожектора ползали по укрытой снегом площадке между бункером и сетчатым забором.

Я почувствовал неподалёку броневик с вооружённым патрулём, несколько вездеходов и даже один танк. Небо было затянуто облаками, и сверху почти вертикально плавно опускался снег. Вдали что-то очень сильно и неприятно гудело.

На выходе с территории нас поджидала машина цвета хаки. Широкие крылья, двойные фары и начинающаяся коррозия. Название было на английском, разобрать его я не сумел толком. Отметил лишь, что левый габарит не работает, двигатель троит, а топливная система переживает не самые лучшие свои времена.

— «Волжанок» у нас нет, а эта штука даже ездит, — грубо сообщила Инга. — Прошу в карету.

Внутри было не теплее. Воздух из решётки вентиляции почти не шёл. Я устроился на неудобном диване и подул себе на ладони.

— Постарайся быть лапочкой, Зодчий.

Инга села рядом.

Автомобиль с хрустом двинулся с места. В салоне запахло бензином. Кошмар какой-то, а не машина. Состояние было отвратительным. Я просканировал несчастный агрегат, тут даже чинить ничего не хотелось. Совершенно ушатаный механизм.

На Сахалине, да и на всём Дальнем Востоке, было популярно брать иномарки из Перуанского Протектората. Стоили они гораздо дешевле российских, но и качеством были сильно похуже. Многие гнали своим ходом из Мексики через Западную Америку до Аляски, а там по мосту Святого Александра, соединяющему два материка. Здесь доводили до ума и пользовались.