Макс Лазарь. Книга 3 (СИ) - Кощеев Владимир

— Найди ближайший банкомат, — распорядился я.

Мира тут же проложила маршрут, и прежде чем посетить заведение с традиционной французской кухней, я снял приличную пачку бумажных денег. И уже имея во внутреннем кармане плаща месячный заработок среднего специалиста, направился в магазин одежды.

Не могу же я сдать плащ с деталями оружия в гардероб ресторана? Так что, взяв себе приличный костюм, я прикупил дорожную сумку, куда сложил лишнюю одежду и детали снайперской винтовки.

И уже катя чемодан на колёсах по улице, я добрался до ресторана. Заодно глянул на высотку, с которой предполагалось вести огонь по окнам Селиванова.

Здание сдавалось от и до, множество магазинов, контор и апартаментов под аренду. Пентхаус, в котором было бы незазорно остановиться и королю, был уже занят для Пьера Блана, моей очередной фиктивной личности.

Выбирать аутентичные блюда я не стал, так что еда была вполне на уровне. Оценивать какие-нибудь лягушачьи лапки совершенно не тянуло, несмотря на то что мой организм в любом случае бы с ними справился без проблем. Просто дрянь всякую я и в Долине ем, а вот хорошей кухней там мало кто способен похвастаться.

О деле я не думал. Всё, что можно было сделать, уже совершено. Оставалось только появиться на точке и спустить курок в нужный момент. Так что переживать об этом было бессмысленно. Мира следила за самолётом Селиванова, и как только Григорий Ильич показался в аэропорту, дала мне отмашку.

Наконец, пришло время выдвигаться. Оставив чаевые под тарелкой, я покинул заведение и, напевая под нос, двинулся к нужному зданию.

Как назло, стоило мне подняться на крышу, небо затянуло тучами. Я поднял воротник плаща и, найдя нужное место, принялся собирать свою винтовку. Оглушительно грянул гром, сверкнула новая молния, и я поёжился от первой капли, упавшей точно мне за воротник.

Двадцать восемь небольших частей под моими пальцами складывались в оружие. Собирая из них снайперскую винтовку, я чувствовал, как теплее становится на душе. Каждый щелчок встающей на своё место детали радовал меня всё сильнее.

И даже испортившаяся погода не могла омрачить настроения. А меж тем мелкие капли сменялись всё более сильным дождём, плавно переходящим в ливень.

— Поставь «Купол отражений», — посоветовала Мира.

— У меня есть бытовые заклинания, — ответил я, вставляя ячейку на место.

Голубая волна пробежалась по стволу, запуская все системы, и я улыбнулся, прежде чем смахнуть с лица мокрые волосы.

— Высушусь, когда вернусь на лестницу.

Краем глаза я наблюдал, как кортеж, везущий Селиванова по Парижу, приближается к гостинице. Поймав в прицел нужный номер, я проверил, насколько хорошо всё видно.

— До места назначения осталось десять минут, — взволнованным голосом произнесла Мира.

Кивнув, я отложил оружие в сторону и стал ждать. Ливень становился всё сильнее, темнота накрыла столицу Франции. Похолодало, но я всё равно чувствовал нарастающее тепло внутри, оно согревало настолько сильно, что я совсем не заметил изменения температуры. Если бы не облака пара, вырывающиеся изо рта, я бы и вовсе не обратил внимания.

Сверкнула очередная молния, и гром раздался практически в тот же момент. Разряд лопнул в небе слишком близко, заставив меня покоситься в сторону громоотвода на крыше. Не хотелось бы, чтобы очередная вспышка ударила рядом.

— Подъехал, — сообщила Мира, и я кивнул.

Никаких встреч у Селиванова не было запланировано, а значит, остались считаные минуты до момента, когда он поднимется на нужный этаж. Волнения я не ощущал, и всё же переживания присутствовали.

Врановы заслужили отмщение, и я воздам Григорию Ильичу по заслугам. А потом уже можно будет в спокойном темпе заниматься своими делами. Отдам последний долг, и будем искать способ осуществлять перенос в Долину не на сутки, а насовсем. А если такого метода и нет, мы рано или поздно его сами создадим.

В возможностях модуля Предтеч я не сомневался. Мира слишком умна и могущественна, чтобы не справиться с этим проектом. Это её создатели не успели, но нас никто ведь не торопит?

— На этаже, — выдохнула ассистентка, присев у парапета крыши.

Я взял винтовку в руки и прильнул к прицелу.

Номер был у меня как на ладони, а благодаря возможностям модуля на моём запястье я видел даже сквозь стены — через камеры, установленные спецслужбами Франции. Датчиков Селиванову натыкали всех, каких только можно — начиная банальными микрофонами, заканчивая термометрами, следящими за температурой постояльцев.

Поводив стволом снайперской винтовки, я увидел, как в номер входит несколько мужчин в дорогих костюмах. У каждого был наушник и оружие под бортом пиджака. Профессионально оглядев помещения, они вернулись к лифту, и только после этого в номер вошёл он.

Григорий Ильич за прошедшее время серьёзно сдал. Это было видно по его усталому лицу, чуть подёргивающейся щеке. Глава рода Селивановых сильно похудел, впрочем, мне его было ничуть не жаль. Всё это лишь доказывало, что мои действия были не напрасны.

— Охрана не уходит с этажа, — предупредила Мира.

— Да и плевать на них, — сквозь зубы ответил я.

Нервы всё-таки начали сдавать. Даже представить страшно, как бы я себя чувствовал без машины Предтеч. А ведь меня дважды улучшали. И я всё равно волнуюсь.

Не боюсь провала, а ощущаю то самое напряжение, которое посещает каждого перед крайне важным шагом в жизни. Но я был готов сделать этот шаг.

Продолжая наблюдать за Селивановым, я дождался момента, когда он окажется поближе к бронированному окну, и выстрелил.

Синий луч во тьме сверкнул особенно ярко. Не отрывая взгляда от прицела, я видел, как окно расплавилось, а энергетическая вспышка, даже не потеряв в силе, впилась в ремень Селиванова. Его разорвало на две части — ноги рухнули отдельно от туловища.

Искажённое мукой лицо мелькнуло в прицеле, но я не стал торопиться и уходить.

В номер ворвалась охрана. Первый, кто сунулся на помощь Григорию Ильичу, поймал тот же луч, но прямо в голову. Черепушка испарилась, и телохранитель рухнул, как подкошенный. Коллеги погибшего не торопились высовываться, вместо этого они спешили сообщить о нападении.

Вот только Мира держала под контролем всю связь в номере, и никто их не слышал.

Григорий Ильич всё это время орал от боли, он был ещё жив, и совсем не хотел умирать. Пытался ползти к выходу из комнаты, поднимаясь на руках и оставляя за собой кровавый след на ковре.

Но это было даже не близко к тому, что он заставил испытать моих мать и сестру. А потому я не спешил его добивать. Он не заслужил ни милости, ни снисхождения.

Второй охранник попытался заползти в комнату, но его я просто отпугнул. Синий луч ударил в пол, испаряя кусок паркета и проделывая сквозную дыру на этаж ниже. Правильно поняв намёк, телохранители прекратили попытки помочь своему подопечному.

Я продолжил смотреть, как Григорий Ильич из последних сил подтягивает половину своего тела к порогу. И выстрелил в руку, которая почти пересекла черту. Кисть исчезла вместе куском пола.

Селиванов заметно дёрнулся, а после рухнул лицом вниз.

— Мёртв, — констатировала Мира. — Все датчики в номере подтверждают смерть.

Я не мог перестать улыбаться.

— Спите спокойно, родные, — произнёс я, прежде чем начать двигаться. — Лёша за вас отомстил.

Вытащив из винтовки ячейку, я сломал оружие по заранее намеченному плану и оставил его лежать на крыше. Плащ я бросил здесь же и вернулся на лестницу, где с помощью бытовых чар полностью высушил одежду и волосы.

Не переставая улыбаться, я вернулся в номер и, переодевшись в костюм, направился к выходу. Чемодан остался в апартаментах, в нём не было ничего, что могло бы мне понадобиться.

Я шёл под дождём, держа в руках раскладной зонт, который прикупил в магазине в том же здании. Шёл и никак не мог перестать улыбаться.

Воспоминания о том, как казнили мою семью, переставали причинять боль. Теперь я чувствовал только печаль от потери близких. И удовлетворение от того, что отомстил за них.