Некрохакер Гробницы (СИ) - Плотников Сергей Александрович

— Здравствуйте… — пробормотал Агрим, чувствуя, что опять заливается краской. Мать вашу!

Глерви была не так хороша, как Нейгарт — он вспомнил, что всегда питал слабость к блондинкам, хотя успел выкинуть это из головы — но боги, какая грация! Как она двигалась! «А ведь их еще двое! — в панике подумал Агрим. — И мэтресса Бьер, кажется, не менее прекрасна, чем мэтресса Нейгарт, если память меня не подводит… Во что я вляпался⁈ Я же схвачу сердечный приступ и помру до того, как привыкну, запорю все старания Шелки, Нейгарт и остальных! После такого только и останется, что сдаться дознавателям!»

Это была дурацкая паническая мысль, но задавить ее оказалось удивительно трудно несмотря на то, что Хьялмар понимал всю ее глупость.

— Одалживал, — невозмутимо сказал Шелки Глерви, приобнимая ее и целуя в щеку. — Помнишь, ты в моей рубашке ходила?

— Это было сильно до того, как я сменила тело, так что не считается! Хотя… — рыжий химеролог вдруг нахмурилась. — Если подумать, одно было следствием другого! — она ткнула Шелки пальцем в грудь. — Влад! Только сейчас дошло! Все некроманты, которые с тобой связываются, вынуждены сменить тело!

— Да ну! — воскликнул Шелки. — С Элсином я не при чем, он упал в болото совершенно самостоятельно!

— А из-за чего он вообще оказался тогда на фронтире, м-м?..

— Из-за Метелицы!

— А с ней из-за чего познакомился?..

— Так мы до Большого взрыва… в смысле, до сотворения вселенной договоримся. — усмехнулся Шелки. — Ладно, ты пришла нам сказать, что обед готов? Пойдем.

— Угу, и сказать, что я уже договорилась с хорошим портным, и даже мерки ему отдала — к завтрашнему дню сделает еще комплекта три одежды. И еще один обещал нательное белье и сорочки привезти.

— Вы знаете мои мерки?.. — удивился Хьялмар, и тут же сообразил: ну конечно. Немертвая некромантша, так хорошо одетая, как Глерви, наверняка с одного взгляда может эти мерки снять — не говоря уже о том, что она помогала при операции.

Сообразив, что она видела его новое тело обнаженным, Хьялмар покраснел еще сильнее и рассердился на себя: ну правда, как мальчишка! Где уж тут переживать экзистенциальный кризис, где уж тут впадать в депрессию! Лекарство Шелки оказалось на удивление действенным.

Глерви рассмеялась и подмигнула.

— А вы правда стали симпатичным, магистр! Не ожидала. Я чуть было ваше новое тело не забраковала за дурацкую физиономию, но Олла сказала, что с другим выражением лица нормально будет — и правда, даже мило.

— Не смущай его, — попросил Шелки.

— Я не могу не смущать, это, как ты говоришь, мое дефолтное состояние, — усмехнулась Глерви. — Опять же, магистру Агриму полезно.

Хьялмар вяло пожалел о немертвом состоянии, депрессии и ожидающих его имперских дознавателях. Боги, каким же он был спокойным… как труп, о да.

Но потом он — опять с помощью Эльма! — добрел до столовой, и мысли о женщинах, женском коварстве и подростковой неловкости совершенно его покинули. По пути он посмотрелся в ростовое зеркало — и слегка обалдел от того, как странно выглядел. Оказалось, одно дело глядеть на бессознательного каторжника в тюремной робе и думать: «Скоро я либо погибну, либо буду носить его тело». И совсем другое — видеть в зеркало все же совершенно незнакомого человека! Шрам на щеке уже побледнел (Шелки обещал, что через неделю его будет почти не видно, а через две даже следа не останется), клеймо каторжника на лбу тоже исчезло. Даже удивительно, как эти две детали меняют внешность. На Хьялмара смотрел молодой крепкий парень с ошалевшими глазами и торчащими в разные стороны сосульками светло-русых волос, слегка небритый, одетый в слишком просторную для него одежду высокопоставленного некроманта. Бритье! Ему ведь теперь бриться придется! Опять! Он всегда терпеть это не мог, но Лили очень не любила бороды, жаловалась, что колется.

Рука, которой Хьялмар хотел потереть подбородок, остановилась на полпути. Он вспомнил Лили — тоже впервые за… сложно сказать. Вообще он вспоминал ее довольно часто, может, раз в десять или двадцать лет, но больше какими-то намеками на память, привычками, которые остались после нее… В конце концов, они были знакомы всего лет десять, женаты из них — семь, и потом столько лет прошло. А теперь вдруг вспомнилось очень четко, словно срифмовалось со словами Ройги: «У тебя такая милая улыбка, Хьялви!»

Такого ему никто не говорил, ни до, ни после.

Он почти ожидал слез, но, слава всем богам, ощутил только намек на ноющую боль в груди. И вместе с облегчением испытал почти разочарование. В принципе, логично. По жене он успел отгоревать еще будучи живым, и горевал долго. Чуть не покончил с собой, как поступают некоторые некроманты, если ушел единственный любимый человек — но нельзя было, маленький сын. А через несколько лет все же привык. Хорошо, что эта боль уже… погашена реактивами, скажем так.

Воспоминания о жене как-то… приземлили его, что ли. Он смог спокойно смотреть и на Глерви, и на Тею Нейгарт, и на Оллу Шелки, которая присоединилась к ним за столом — к счастью, Игнис Бьер так и не появилась. Ну, почти спокойно. К счастью, Олла Шелки, хотя и вполне себе приятной внешности, не отличалась особенно выдающимися достоинствами, которые могли бы нанести урон его нервам. Хотя если говорить именно о выдающихся достоинствах в более конкретном смысле, с этим тоже все было в порядке… Но, когда дошло до этой мысли, Хьялмар велел себе сосредоточиться на еде.

И очень вовремя — он чуть было в обморок не упал!

Еда была вкусной! Даже чай был вкусным — а не просто горячим и ароматным! А уж о куриных рулетиках в кляре, салате из разнообразных листьев с добавлением помидоров и соленого сыра, и гренках уже с другим видом сыра, это все можно было сказать вдвойне! Втройне!

— Пока порция маленькая, потому что ваше тело долго жило впроголодь, — деловито сказала Эдгарс, тоже присутствовавшая за столом. — Мы специально попросили повара приготовить относительно легкие и нежирные блюда. Но через полчаса вы можете еще… О богиня Жизни, вы опять плачете⁈

— Извините… — пробормотал Хьялмар. — Я честно пытаюсь сдержаться, но…

Откуда-то появился человек в поварской косынке и начал многословно извиняться — Хьялмар еле его успокоил, что на самом деле все очень вкусно, просто он настолько отвык от вкуса еды… Нет, за свою долгую не-жизнь он периодически пробовал те или иные блюда, пил некоторые напитки, и постоянно пил чай, а иногда — за компанию — даже алкоголь, если решал, что это проще, чем переубедить собеседников. Но все это теперь казалось таким бледным подобием настоящего опыта!

— Мы ему подобрали тело невротика, — сказала Эдгарс расстроенным шепотом, который Агрим прекрасно услышал: слух нового тела уступал прежнему, модифицированному, но тоже оказался неплох.

— Не-а, это он все сам, — возразил Шелки. — Нервная система-то в основном его… Но я допускаю, что у этого типа более сильные пики… разных веществ в крови, которые влияют на эмоции. Более сильные, чем у родного тела магистра, я имею в виду. И Агрим даже при жизни с таким справляться не привык, а уж после нескольких сотен лет в немертвых!..

— Я ему завидую! — вздохнул Эльм. — Вот честно, Шелки, если бы вы не уходили скоро и если бы мне не надо было продолжать исследования с насекомыми, я бы сейчас за вами ходил и канючил — ну пересадите и меня тоже, ну пожалуйста!..

— Да я все проклял, пока это делал! — очень тихо сказал Шелки. — Очень, очень сложно! Несколько раз чуть все не сорвалось. Я сначала потренируюсь на ком-нибудь, кого не жалко… на злейших врагах там, еще что-то в этом духе. А уж потом с вами поработаю, если будете еще хотеть.

— Думаю, что буду, — отозвался Эльм. — Если, конечно, меня что-нибудь еще окончательно не прикончит… Кстати, я вам говорил, что Карсен планирует поддержать мою кандидатуру на должность Главы Ковена?

— Вы собираетесь баллотироваться? — удивился Шелки.

— Да, вот настолько я обнаглел, — хмыкнул Эльм. — После всего, что случилось. В случае, конечно, если дознаватели меня не арестуют! Сказать по чести, просто не хочу, чтобы кто-то развалил дело учителя. Не то чтобы я считаю себя способным справиться, однако некоторый шанс у меня есть, плюс последние события, хочется надеяться, научили меня осторожности… Но из остальных Нидаль — слишком недавно здесь, Рейнхард категорически не хочет, Линдхольм еще молод, опять же, по слухам, у него жена беременна… Есть еще Эшен и Майерс, вы, кажется, их плохо знаете? Они могли бы справиться, но… — Эльм сделал красноречивую паузу.