Княжна Тобольская 4 (СИ) - Смышляева Ольга

«На каком основании?»

«Я та, кто убил псионика Шоджи Икэда из клана Кога. Так понимаю, вы, Владимир Юрьевич, хорошо знаете, кто он и что хотел сделать, но не успел».

«Знаю», — просто ответил он.

Даже не сомневалась. В его ведомстве не идиоты работают, чтобы не суметь опознать японца с Чанбайшань.

«Какого ты ранга, Василиса?»

«Достаточного, чтобы доставить неприятности, если того захочу».

«А ты хочешь?»

«Только тем, кто их заслуживает. Простите, ваше превосходительство, что придётся сделать это публично, но другого выбора у меня не осталось. В государстве творятся страшные дела, вы это знаете, не можете не знать. Но доказательств у вас не хватает, раз фон Фюрстенберг сидит здесь, а не в застенках. Шадринский хорошо подчищает улики… вместе с князем Артемием».

Заслышав обвинение в адрес монаршей персоны, Омский заметно напрягся. Повеяло ментальным холодком, от которого у меня наверняка поседели волосы.

«Дерзости тебе не занимать, девушка! Ты ведь в курсе, что я могу приказать убрать тебя прямо сейчас?»

«Можете», — отёрла вспотевшие ладошки о платье. — « Но лучше не надо. Я не прошу вас верить мне на слово, я покажу всё наглядно».

И пока Владимир Юрьевич таки не отдал приказ выпроводить меня вон, подключила Ауру победы, подобрала длинный подол, чтобы не путался, и лихо перемахнула через перила.

Глава 39

Пролетев пятнадцать метров, погасила ускорение психокинезом и мягко опустилась в проходе.

Сидящие в ложах губернаторы повернули головы на шум. Не каждую сессию с балконов падают леди. Спикер продолжал зачитывать протокол, однако на голоэкране уже проступило моё изображение во всех подробностях, включая медальон на груди, выскочивший при приземлении.

На меня смотрели все без исключения. Кто-то с возмущением, кто-то с интересом, а кто-то с плохо скрываемым ужасом. Фаршад Самаркандский побледнел так, что его лицо сравнялось цветом с белоснежным воротником. Узнать, кто привёл сюда смутьянку, труда не составит. Своего отца я не видела вовсе, но гневный возглас «Василиса⁈» услышали даже мыши под полом. Благо, других действий от родителя не последовало. В зале раздалось роптание:

— Это Тобольская?

— Кровавая язычница из Столичного института?

— Я был на её помолвке в прошлом году, такой концерт…

«Оно того стоит?» — в мысленном голосе Омского звучал профессиональный интерес вперемешку с лёгким раздражением.

«Даже не представляете насколько. Будьте добры, ваше превосходительство, поставьте стражей к дверям, чтобы никто не вышел отсюда, пока не закончу».

Ух, чувствую себя звездой на красной ковровой дорожке. Если бы только ногти от нервозности не впивались в планшет так, что могут продырявить его насквозь. Я заставила себя дышать ровно, ни жестом не выдав сомнений. Разве Али боялся Джо Фрейзера перед «Триллером в Маниле»? Нет! Вот и я не буду. Только уверенность и ничего больше. На кону судьбы дорогих мне людей и всей, без преувеличения, страны, ставшей домом. Назад уже не повернуть.

Как только поднялась на сцену, спикер наконец-то оставил попытки сделать вид, будто всё в порядке, и замолк. В мою сторону дёрнулись гвардейцы, но Князь Олег взмахом руки остановил их. «Девица наглая и невоспитанная, однако угрозы не представляет. У неё и клинка-то нет», — без труда читалось в его взгляде.

— Объяснитесь, юная княжна, — потребовал он, по-птичьи склонив голову набок. — Что вы здесь делаете?

— Спасаю государство, — прозвучало донельзя пафосно и даже карикатурно, но иначе не сообразила. — Прошу прощения за вынужденный перерыв, ваше величество, высочества, превосходительства и прочие господа. То, что я собираюсь сказать, может показаться невероятным, но у меня есть доказательства. Здесь, — подняла серебристый планшет, демонстрируя его залу, — содержатся факты масштабного заговора против нашей родины, замешанного на подкупе, убийствах и кровавых ритуалах. Его цель — привести к власти одного из братьев Великого Князя и его руками развязать заведомо проигрышную войну.

Мои слова ошарашили почтенную публику почище взрыва. Артемий застыл каменным изваянием, словно уже мёртв. Собственно, так оно и было. Шадринский инстинктивно вскочил на ноги и, тут же спохватившись, опустился обратно. Фридрих всего лишь нахмурился, но в его позе появилась опасная настороженность взведённого курка.

— Немедленно прекрати балаган, Василиса! — в бешенстве зарычал князь Тобольский.

— Позвольте девушке договорить, ваше превосходительство, — вмешался Омский. — Она не врёт. По крайней мере, сама же искренне верит во всё, что говорит. Давайте её послушаем.

Я мельком глянула в сторону отца. Он подался вперёд с непонятным выражением на лице. Гнев, злость и даже какая-то растерянность человека, который только что понял, что его дочь не та глупенькая фифа, какой он её считал. Возможно, она ещё глупее. Что ж, не могу винить его за этот вывод.

— Князь Тобольский прав, — закивал Шадринский. — Такие разговоры, о чём бы они ни были, должны вестись за закрытыми дверями. Нельзя допустить утечки информации, которая может…

— За закрытыми дверями уже свершилось слишком многое, — я осмелилась перебить его.

— Тишина! — Омский попросил всех успокоиться и холодно поинтересовался: — Кого же вы обвиняете, княжна?

Его взгляд проникал под кожу не хуже рентгеновских лучей, кто угодно собьётся с мысли. К счастью, я заучила речь дословно:

— Фридриха фон Фюрстенберга — как идейного вдохновителя, координатора и спонсора ритуалов. Псионика Шоджи Икэда из клана Кога — как исполнителя технической части. И своего кузена Александра Тобольского — как непосредственного убийцу свыше десяти представителей платиновых медальонов. Его убил князь Ярослав Красноярский, защищая мою жизнь и интересы государства. В этот самый вечер он даёт следствию показания, и уже к концу заседания они будут на всех информационных табло.

В зале вновь поднялся шум.

Ждать очередного вмешательства Омского я не стала. Под крики «Кто привёл сюда сумасшедшую⁈», обернулась к спикеру и попросила его подвинуться. Когда растерявшийся мужик сошёл с трибуны, проворно заняла его место и подключила планшет к кабелю, торчащему из панели управления.

Первыми на голоэкране высветились фотографии из институтского «Архива 04».

— Представленные здесь записи покажутся вам бредом, построенными на домыслах скандально известной девчонки, но уверяю вас — всё это правда. Названные мной люди — кровавые язычники! Как я связана с ними и почему говорю это? Что ж, позвольте рассказать по порядку…

Меня не прерывали. Разумеется, господа власть имущие не могли так запросто поверить в сказанное, но любопытно им было. Я на них не смотрела. Сильным и уверенным голосом перечислила всё, начиная с названия ритуала и событий того вечера, когда сама едва не стала сосудом для чужой души при молчаливом невмешательстве генерал-лейтенанта ректора Костромского. Даты, имена, места, схемы — всё, что мы с Надиром и Луговским собрали по крупицам. Если копать, а Третье отделение копнёт, подтверждение найдётся каждому факту.

Не стала раскрывать только одно — свою иномирную суть. Эта тайна умрёт со мной, как бы не повернулась жизнь в дальнейшем.

Папку с грандиозными планами Александра передала в руки Омскому через того же спикера. Пусть ознакомится с её содержимым отдельно и в другое время, а сейчас лучше не отвлекать внимание почтенной публики сепаратизмом.

На моменте, когда я взялась за имена болванок, в ложах наметилось шевеление. Представители Якутской, Владимирской, Тверской, Орловской, Воронежской и Семипалатинской губерний, а также Сырдарьинской области попытались поднять шум праведного негодования или вовсе покинуть зал, но не вышло — на них глазели все. Кроме Шадринского. Михаил Михайлович не спускал глаз с Фридриха. Не думаю, что намеренно, просто не мог иначе.