Пустота Адама - Линьков Алексей

В один из обычных вечеров Адам слонялся по приюту, стараясь избегать встречи с ребятами и персоналом. «Может, мне сбежать, но куда? Вернуться домой? Узнать, что стало с котом, забрать его и уехать на море», – думал Адам, проходя мимо столовой и поднимаясь на верхний этаж. На секунду он задержался и посмотрел в окно, которое находилось на лестнице между этажами. Сквозь макушки столетних елей пробивались лучи заходящего солнца, напоследок лаская лицо мальчика, прощаясь с ним до утра. «Может, я действительно ненужный и бесполезный кусок мяса, зачем я живу? Для кого и для чего? Что я им всем сделал? Или может, так и надо, жить надо как они?» – с этими мыслями Адам дошел до лестницы, которая вела на чердак, остановился перед ней и долго смотрел на чердачную дверь, она была приоткрыта. Он поднялся – это было большое и темное помещение, было слышно, как летают птицы, похоже, это были голуби. Мальчик прошел немного вглубь помещения, под ногами что-то хрустело. Повсюду раздавались какие-то скрипы, шорохи, по крыше что-то стучало. Адам испугался и хотел выйти, но увидел еще одно помещение. Это была комната, которая напоминала сарай. Стены были сколочены из старых досок, дверь слегка покосилась. «Сарай на чердаке, странно», – подумал Адам и подошел к двери комнаты, попытался ее открыть, но с первого раза она не поддалась. Тогда он навалился на нее всем телом, и она со скрипом открылась. В сарае было темно, можно было разглядеть, что посередине стоят два стола друг напротив друга. На каждом столе стояли два электрических светильника с рваными абажурами. Он подошел и попытался включить один из них, но ничего не произошло. Тогда он включил второй, и лампочка ярко засветила. Адам зажмурился от яркого света, но постепенно привыкнув к нему, осмотрел комнату. На столе лежали карандаши разных цветов и несколько листов бумаги, на одном из них было что-то написано. Также было четыре стула, один был без спинки, она была оторвана и лежала рядом. Адам осмотрел стены, все они были в полках, заставленных различными книгами. Все было в пыли и паутине. Мальчик взял бумагу со стола и начал читать, почерк был явно детским:

«Привет, меня зовут Ваня, мне четырнадцать лет, в этой комнате я провел много дней, месяцев, лет. Это мой последний день в этом приюте, я пытался, но больше не хочу, я больше не хочу жить. Я не помню своих маму и папу, я рос в разных приютах, но оказался несколько лет назад в этом. Это худшее место, которое можно представить. Они не любят детей, для них мы лишь средство прибыли и ничего больше. Нас мучают, мне постоянно холодно, дети как звери. У меня невыносимо болели зубы, но никто и ничего не делал. Со мной никто не общается: воспитатели не обращают внимания, учителям все равно был я на уроке или нет. Я не знаю, зачем я живу и для кого. Эта комната самое светлое место, которое было в моей жизни. Если ты это читаешь, береги это место».

Адам прочитал письмо, и, аккуратно свернув, положил обратно на стол. После этого сел на стул, и начал осматривать полки с книгами. Книг было много. Адам стал внимательно изучать названия: У.Голдинг "Повелитель мух", В. Набоков "Лолита", Э. Хемингуэй "Старик и море", М. Шолохов "Тихий Дон", М. Булгаков "Адам и Ева", В. Гюго «Собор Парижской Богоматери», Л. Толстой «Война и мир» и множество других незнакомых для мальчика авторов и названий. Он взял с полки одну из книг, на ней было написано Герман Мелвилл 1851 г. «Моби Дик», открыл случайную страницу и прочитал: «Как бы неразумно не вели себя животные, человек всех неизмеримо превосходит своим безумием». Адам закрыл книгу, сразу поднялось куча пыли. «Надо здесь прибраться», – подумал мальчик, после этого выключил лампу и пошел к себе в комнату, боясь, что уже поздно и его могут начать искать.

Следующие несколько вечеров Адам, скрываясь, чтобы его не заметили, прибирался в сарае-комнате. Он убрал всю пыль, аккуратно разложил книги, умудрился выкрутить в туалете лампочку и вставил ее во второй абажур. Незаметно взял из столовой ложку и, с ее помощью, прикрутил к стулу оторвавшуюся спинку. Комната стала, насколько это возможно, уютной, светлой. Мальчик смотрел на книги, а книги смотрели на него. Каждое утро Адам просыпался и думал об этой комнате, думал о книгах, которые его ждут вечером. Он окончательно перестал обращать внимание на то, что происходит вокруг. Другие дети, взрослые для него больше не существовали, его полностью поглотил мир книг. Каждый вечер он проводил в этой комнате и не переставая читал, погружаясь в разные миры, которые окунали его в невероятные истории, в любовь, в волшебство. Вначале он боялся, что обитатели приюта заметят, что он каждый вечер отсутствует, но никто не обращал на это внимание. Для всех он стал маленькой серой тенью, которая, если и пропадет, то никто не заметит. Адаму нравились эти мысли. Ему нравилось то, что больше никто от него ничего не хотел. Он поздно, перед самым отбоем, когда все уже ложились спать, пробирался к себе в комнату и забирался под одеяло. Часто бывало, что он, засидевшись за чтением, приходил после отбоя, но также никто не обращал внимания. Он тихо спускался с чердака, проходил мимо кабинетов воспитателей, неслышно открывал дверь в свою комнату и ложился. Несколько раз он засыпал за чтением и возвращался в свою комнату, когда уже наступал рассвет, и лучи солнца, разгоняя тьму, начинали дарить разноцветные краски.

8. Девочка.

Жизнь с книгами набирала темп, летели дни, месяцы. Адам взрослел, постепенно понимая все, что происходит и произошло с ним в жизни. Потерю родителей, жизнь в приюте, жестокость детей, воспитателей, учителей он перестал воспринимать, как несправедливость своего пребывания в этом мире. Со временем он начал их жалеть. Он искренне жалел детей, что у них нет родителей, а у многих и никогда не было, что они никогда не узнают, что такое нежный взгляд матери, любовь отца. Жалел воспитателей, учителей, что им приходилось целыми днями и ночами, заботиться о таких детях за маленькие зарплаты. За то, что у них не сложилась жизнь, как они хотели, и им приходилось каждый день приходить на ненавистную им работу. Адам начал ценить то, что успели дать ему родители. Перестал думать о том, что они его бросили. Мечтал о том, какая была бы жизнь, если они были рядом. Много думал, что могло стать с его любимым котом, и очень надеялся, что его кто-то забрал.

Менялись времена года. После жаркого лета наступила золотистая осень, потом холодная зима, потом весна, снова лето, осень и зима. Адам тяжело болел несколько раз, один раз воспалением легких, многие даже подумали, что он не выживет, но пролежав неделю, почти не вставая с кровати, он пошел на поправку.

Адам преобразил свою сарай – комнату. Нашел где-то краски и покрасил стол, стулья. Починил дверь, теперь она легко закрывалась и почти даже не скрипела. Вычислил до дня, часа и минуты кто и когда поднимается на чердак. Когда приходят проверять печные трубы, когда учитель физкультуры и одна из воспитательниц поднимаются, чтобы там уединиться. За все время пока он открыл для себя это место, он ни разу не видел, чтобы на чердак поднимались дети. Может, боялись темноты или были какие-то другие, неизвестные мальчику, причины. Многие дети, которые издевались над Адамом впервые дни его пребывания в приюте, выросли и покинули это место. Привозили много новых детей, над ними также издевались, издевались те, над кем также когда-то издевались. Это был бесконечный процесс, и как-то его изменить было невозможно. Адам от этого всего был отстранен, он не общался не со старыми, не с новыми детьми. Стасик стал уже совсем взрослым и через полгода должен был покинуть приют, многие этого очень ждали. Он часто сбегал из приюта, потом через какое-то время возвращался. На уроки не ходил, начал курить и часто бывал пьяным. Воспитатели ему ничего не говорили, не хотели связываться, тем более скоро он должен был покинуть их навсегда. Однажды он притащил мертвого щенка, возможно, сам его убил. Он ходил с ним по приюту, повесив, с помощью поводка, себе на плечи, и при этом неизменно улыбался.