— Мы это… Тамара Пална… Мы просто мимо…
— Мимо школы не проходят, Игнат, — отрезала она. — В школу приходят учиться. Или учить.
Она шагнула к ним. Указка в её руке недвусмысленно качнулась.
— А ты кто такая? — она посмотрела на Алену.
— Я… Алена. Внучка Веры.
При имени «Вера» лицо директрисы дрогнуло. Каменная маска на секунду дала трещину.
— Внучка… — она прищурилась. — Да. Вижу. Глаза те же. И осанка.
Она подошла ближе, втянула носом воздух.
— Пахнет от тебя… чужим. Городом пахнет. Бензином. Кофе. Свежестью.
Из-за её спины, из класса, начали выглядывать головы «учеников».
Они смотрели на Алену с жадным, голодным любопытством.
— Новенькая? — прошелестел шепот.
— Из Города?
— Она знает… она помнит…
— Тихо! — ударила указкой по косяку Тамара Павловна.
Шепот смолк.
— Зачем пришли? — спросила она, не спуская глаз с Алены. — У нас урок. Мы не любим, когда нарушают расписание.
— Нам карта нужна, — сказал Игнат, стараясь говорить твердо. — Карта топей. Мелиораторская. Мы знаем, она у вас в географии лежит.
— Карта… — Тамара Павловна усмехнулась. — Знание — сила, Игнат. А сила стоит дорого. Мы здесь, в отличие от Веры, благотворительностью не занимаемся. Мы знания копим.
Она преградила им путь.
— Хотите карту? Платите.
— У нас тушенка есть, — начала Алена.
— Тушенка! — презрительно фыркнула директриса. — Еда для живота. Живот набьешь — а голова пустая останется. Нет, милая. Нам нужна пища для ума.
Она шагнула к Алене вплотную.
— Ты из Города. У тебя в голове — свежий мир. Новости. Политика. Песни. Мода. Цены в магазинах.
Она обернулась к классу.
— Ребята! Новенькая пришла! Она расскажет нам политинформацию!
Класс загудел. Теперь это был не гул зубрёжки. Это был гул надежды.
Люди начали вставать из-за парт. Они выходили в коридор, окружая троицу.
Старухи в платках, мужики в ватниках. Их глаза горели фанатичным блеском.
— Кто сейчас президент? — выкрикнул кто-то.
— Какой год?
— «Алла Пугачева» еще поет?
— А колбаса почем? «Докторская» есть?
— Какая погода в Москве?
Они тянули к Алене руки. Руки были в чернильных пятнах, пальцы дрожали.
— Расскажи! Расскажи! Нам нужно помнить! Нам нужно знать, что мир есть!
Они не хотели её убить. Они хотели её «выпить». Информационно.
Алена попятилась, упершись спиной в стену.
Книга в рюкзаке нагрелась. Она чувствовала этот коллективный голод. Память — валюта. А информация — наркотик.
— Тихо! — рявкнула Тамара Павловна, но её голос потонул в шуме. Дисциплина рухнула при виде свежего источника.
— Расскажи нам!
Толпа сжимала кольцо. Игнат попытался выставить ружье, но чья-то рука схватила ствол.
— Не надо стрелять, дедушка… Ты лучше скажи, трамваи еще ходят? Пятый номер ходит?
Это было безумие. Жажда фактов, превратившая людей в информационных вампиров.
— Алена, — прошипел Чур из кармана. — Валить надо. Они тебя сейчас на цитаты разберут.
— Как? — шепнула она.
— Отвлекающий маневр! — скомандовал Домовой. — Кидай меня!
— Что?
— Кидай меня в класс! Быстро!
Алена сунула руку в карман, нащупала теплый комок и, не раздумывая, швырнула Чура через головы учеников в открытую дверь кабинета.
Домовой пролетел по воздуху серым снарядом и приземлился на учительский стол.
Никто не заметил. Все смотрели на Алену.
— Ну же, деточка! — наседала Тамара Павловна. — Какой сейчас век? Двадцать первый? А машины летают?
И тут…
ДЗЫНЬ-ДЗЫНЬ-ДЗЫНЬ-ДЗЫНЬ!
Звонок над дверью взорвался оглушительным трезвоном.
Но это был не обычный звонок.
Звук был рваным, бешеным, неправильным.
А следом из класса донесся грохот и дикий скрежет — когти по грифельной доске.
Кр-р-р-р!
Звук, от которого сводит зубы.
Толпа замерла. Все головы повернулись к классу.
На черной доске, поверх аккуратно выведенной даты, огромными, корявыми буквами само собой писалось слово:
«КАН ИКУ ЛЫ!!!»
А по классу летали тряпки, глобус сорвался с оси и скакал по партам, как мяч, сбивая чернильницы.
— Что это?! — взвизгнула Тамара Павловна. — Кто нарушает порядок?!
Хаос. Идеальный порядок рухнул.
Ученики, привыкшие к строгой дисциплине, впали в ступор. Летающий глобус и надпись на доске сломали их шаблон.
— Бежим! — заорал Игнат, вырывая ружье.
Он толкнул ближайшего «ботаника» плечом, пробивая брешь в оцеплении.
Алена рванула за ним.
— Наверх! — крикнул Игнат. — В географию!
Они пронеслись мимо ошарашенной директрисы, которая хватала ртом воздух, глядя на погром в своем храме.
Лестница. Пролет. Второй этаж.
Здесь было пусто и пыльно.
— 204! — считал двери Игнат. — 201… 202…
Снизу доносился топот и крики Тамары Павловны:
— Ловите их! Они сорвали урок! В угол! На горох!
— Вот он! — Игнат ударил ногой в дверь с табличкой «Кабинет Географии».
Дверь вылетела.
Они ввалились внутрь.
Запах старой бумаги. Пыль столбом.
Кабинет был завален рулонами. Карты, схемы, чертежи.
— Ищи! — гаркнул Игнат, баррикадируя дверь стулом. — Карту мелиорации! Синяя такая, с печатями!
Алена кинулась к столам.
Карты СССР. Карты мира. Политическая карта Африки 1980 года…
Где же?
Снизу уже бежали. Топот десятков ног.
— Откройте! — голос директрисы за дверью срывался на визг. — Верните дисциплину! Вы не имеете права!
Стул под ручкой двери затрещал.
Алена перерывала стеллаж.
«План посева». «Схема электроснабжения».
Вот!
Тонкий, длинный тубус. Наклейка: «Торфяники и гидросистема. Заблудье. 1988».
— Нашла! — крикнула она.
— В окно! — скомандовал Игнат.
Он подбежал к окну, распахнул раму. Второй этаж. Внизу — клумба с засохшими бархатцами.
— Прыгай!
— А Чур?! — Алена оглянулась.
В этот момент вентиляционная решетка под потолком с грохотом вывалилась.
Из черной дыры, весь в мелу и паутине, вывалился Чур.
Он чихнул.
— Апчхи! Ну и пылища! Зато глобус знатно летал!
Он прыгнул Алене на плечо.
— Валим, ребята! У них там педсовет начинается, сейчас нас исключать будут! С занесением в личное дело!
Дверь кабинета затрещала под ударами.
— Прыгай! — повторил Игнат.
Алена перемахнула через подоконник.
Секунда полета. Удар. Перекат (спасибо тренировкам).
Рядом тяжело приземлился Игнат.
Они вскочили и побежали прочь от школы, сжимая в руках заветный тубус.
За спиной, из окна второго этажа, высунулась Тамара Павловна. Она грозила им указкой.
— Двойка! — кричала она им вслед. — Всем двойка! Завтра с родителями в школу!
Но они уже не слушали.
Они бежали к Лесу.
Урок был окончен. Перемена началась.
Глава 14 Урок истории
Они бежали, пока легкие не начало жечь огнем, а в боку не запульсировала острая, колющая боль.
Школа осталась далеко позади. Истеричный звон колокольчика и крики «Двойка!» стихли, растворившись в густом, влажном воздухе Заблудья.
Игнат свернул с дороги в заросли крапивы, продираясь к старому, полуразвалившемуся сараю, который когда-то был сеновалом.
— Сюда, — прохрипел он. — Здесь не найдут.
Они ввалились в темноту сарая, пахнущую прелым сеном и мышиным пометом.
Алена сползла по стене на земляной пол, жадно глотая воздух. Сердце колотилось в горле, как пойманная птица. Рюкзак с Книгой казался неподъемным.
Игнат рухнул рядом, положив ружье на колени. Старик был красен, пот заливал глаза. Возраст брал свое — такие марш-броски давались ему тяжело.
— Ушли… — выдохнул он, вытирая лицо шапкой. — Психи. Чистые психи.
— Зато у нас есть карта, — Алена похлопала по синему пластиковому тубусу, который всё еще сжимала в руке.
— Надеюсь, — буркнул Игнат. — Если мы ради плаката «Мойте руки перед едой» рисковали шкурой, я эту школу сожгу.
