— Начало Гати, — кивнул Игнат. — Дальше только вода. И Хозяин.
Чур поежился, глядя на болото.
— Ну и дыра, — прокомментировал он своим вернувшимся скрипучим голосом. — И сыро, и холодно, и вид плохой. Идеальное место, чтобы помереть. Или победить.
Алена поправила рюкзак. Книга затихла, словно признав поражение в подземелье.
— Идем, — сказала она. — Чем быстрее начнем, тем быстрее закончим.
Они начали спуск к воде.
Впереди ждал Лабиринт Корней — подводная дорога к сердцу тьмы.
Глава 20 Гать
Берег закончился внезапно.
Твердая, каменистая почва Скита просто оборвалась, уступив место серой, маслянистой жиже.
Перед ними лежала Топь.
Это было не то болото, которое Алена видела раньше — с камышами, ряской и лягушками. Нет. Это было мертвое море.
Вода здесь была черной, неподвижной, как гудрон. На поверхности плавали радужные разводы нефтяной пленки. Из воды торчали гнилые коряги, похожие на ребра утонувших великанов.
И туман.
Он лежал на воде плотным слоем, скрывая горизонт. Казалось, мир заканчивается в десяти метрах от берега.
— Ну… — прохрипел Игнат. Он стоял, опираясь на Алену, и его трясло. — Вот и она. Купель Хозяина.
— Где гать? — спросила Алена, вглядываясь в черную жижу.
— Под водой, — Игнат указал дрожащим пальцем вперед. — Вон кочка. Видишь? Белое пятно.
Метрах в пяти от берега из воды торчал пучок травы, на котором белели мелкие цветы.
Мирт. Маяк.
— Глубина? — деловито спросила Алена, затягивая лямки рюкзака.
— По колено. Местами по пояс. Главное — с камня не соскользнуть. Камень скользкий, илом покрыт. Шаг влево — яма. Шаг вправо — трясина.
Алена посмотрела на свои ботинки. Они уже промокли насквозь в лесу, но сейчас предстояло лезть в ледяную воду.
— Чур, — позвала она.
Домовой сидел у её ног, глядя на воду с выражением крайнего отвращения. Его шерсть встала дыбом.
— Я туда не полезу, — заявил он своим скрипучим голосом. — Я огонь люблю. Сухость. А это… это смерть мокрая.
— Лезь в рюкзак. Поверх Книги.
— К Книге?! — возмутился Чур. — Чтобы она мне задницу морозила?
— Тогда на голову, — отрезала Алена. — Или оставайся здесь.
Чур вздохнул, что-то проворчал про «сумасшедших баб» и «проклятое место», но ловко вскарабкался по одежде Алены. Он устроился у неё на плечах, обхватив шею лапками, как меховой воротник.
— Только не урони! — пискнул он ей в ухо. — Утоплюсь — буду приходить к тебе по ночам и капать водой на лицо!
Алена повернулась к Игнату.
— Держитесь за мой пояс. Идите строго след в след. Если почувствуете, что падаете — падайте на меня, а не в сторону. Поняли?
Старик кивнул. Его лицо было серым, губы синими. Он понимал, что он — балласт.
— Пошли, — выдохнула Алена.
Она сделала первый шаг.
Ботинок погрузился в жижу.
Холод.
Он был таким резким, что перехватило дыхание. Казалось, ногу сунули в жидкий азот. Вода мгновенно пропитала штаны, обжигая кожу ледяным огнем.
Алена стиснула зубы.
Дно было мягким, илистым. Но под слоем ила чувствовалось твердое. Камень.
— Есть опора, — сказала она. — Игнат, давайте.
Старик шагнул следом. Он застонал сквозь зубы, когда ледяная вода коснулась ног.
— Терпите. Движение греет.
Они двинулись к первому маяку.
Чавк. Чавк.
Звуки шагов вязли в тумане.
Вода доходила до середины икры. Идти было трудно — жижа засасывала ноги, каждый шаг требовал усилия.
Алена добралась до кочки с миртом.
— Дальше куда? — спросила она, тяжело дыша.
Игнат прищурился, вглядываясь в молочную белизну тумана.
— Левее… градусов на тридцать. Должна быть коряга в виде рогатки.
Алена повернула голову.
В тумане действительно угадывался силуэт.
— Вижу.
Они двинулись дальше.
Вода стала глубже. Теперь она доходила до колен. Холод перестал ощущаться остро — ноги просто онемели. Алена двигалась как робот, переставляя деревянные конечности.
Чур на шее дрожал мелкой дрожью. Его тепло немного грело затылок, и это было единственным утешением.
— Тихо тут, — прошептал Домовой. — Слишком тихо. Даже комаров нет.
И правда. Над Топью стояла мертвая тишина. Ни всплеска, ни кваканья. Только тяжелое, хриплое дыхание Игната за спиной.
— Не говори, — бросила Алена. — Экономь силы.
Они шли уже минут двадцать.
Берег Скита исчез в тумане позади. Теперь вокруг была только серая мгла и черная вода.
Они были в нигде.
Вдруг нога Алены поехала.
Камень под слоем ила оказался под наклоном.
Она взмахнула руками, пытаясь удержать равновесие.
— А-а! — вскрикнул Чур, вцепляясь когтями ей в ухо.
Алена качнулась вправо.
Ее правая нога соскользнула с твердой поверхности и ухнула в пустоту.
Дна не было.
Она погрузилась по бедро, потом по пояс. Жижа мгновенно схватила ногу, как голодная пасть, и потянула вниз.
— Алена! — Игнат схватил её за рюкзак, дергая назад.
Старик, сам едва стоящий на ногах, вложил в этот рывок последние силы.
Алена упала грудью на каменистую тропу, но нога осталась висеть над бездной.
Черная вода забурлила.
Пузыри воздуха поднялись на поверхность и лопнули с противным звуком: «Плу-у-ух…»
Запахло тухлыми яйцами и метаном.
— Вылезай! — хрипел Игнат, упираясь ногами в камни. — Тяни ногу!
Алена уперлась локтями в гать. Она чувствовала, как трясина тянет её вниз. Это была не просто гравитация. Кто-то (или что-то) внизу мягко, но настойчиво тянуло за ботинок.
«Иди к нам… У нас тепло…» — прошелестело в голове.
— Нет! — Алена зарычала от натуги.
Она рванулась, используя Игната как противовес.
Чмок!
Трясина неохотно разжала челюсти.
Алена выдернула ногу и распласталась на камнях гати, по пояс в ледяной грязи.
Сердце колотилось где-то в горле.
— Цела? — спросил Чур. Он висел на её капюшоне, как мокрый воротник. Хвост его всё-таки намок и теперь выглядел как крысиный.
— Цела… — выдохнула Алена. — Спасибо, Игнат.
Старик сидел на корточках в воде, тяжело дыша. Его лицо было белым, как мел.
— Внимательнее… — просипел он. — Гать старая. Камни разъехались. Щупай. Сначала палкой щупай.
— У меня нет палки.
— Ружьем щупай! — он сунул ей приклад своей двустволки. — Мне оно здесь без надобности. Стрелять в воду бесполезно.
Алена взяла ружье. Оно было тяжелым, мокрым.
— Встаем, — сказала она. — Нельзя лежать. Замерзнем насмерть.
Они поднялись.
Алена ткнула прикладом перед собой.
Твердо.
Ткнула чуть правее.
Твердо.
Еще правее.
Приклад ушел в жижу без сопротивления.
— Узко, — констатировала она. — Тропа сузилась. Идем по ниточке.
Туман вокруг сгущался. Он стал не просто серым, а каким-то белесым, светящимся изнутри.
— Следующий маяк? — спросила Алена.
Игнат промолчал.
— Игнат?
Алена обернулась.
Старик стоял, глядя в сторону, в туман.
На его лице застыла странная, блаженная улыбка, которой Алена у него никогда не видела.
— Слышишь? — прошептал он.
— Что?
— Колокола… Вечерня звонит. Иван на службу зовет.
Алена похолодела.
Газов надышался. Или переохлаждение. Или Топь начала играть с его разумом.
— Игнат, нет там колоколов. Это пузыри лопаются.
— Да вон же он! — Игнат указал рукой в пустоту, туда, где была смертельная трясина. — Стоит. Рукой машет. Ваня! Я иду!
Он сделал шаг в сторону. С гати. Прямо в черную воду.
Игнат сделал шаг.
Его нога уже зависла над черной водой, там, где гать обрывалась в бездну.
Лицо старика светилось детской радостью. Он видел не гнилую жижу, а луг, залитый солнцем. Он слышал не бульканье газа, а пасхальный перезвон.
— Ваня! — выдохнул он, протягивая руки пустоте. — Я иду! Ставь чайник!
— Стоять! — заорала Алена.
